Храни меня (ЛП)
И, черт, теперь я достаю свой вибратор с прикроватной тумбочки. Роан уже должен был крепко спать на диване. Я быстро включаю его и задвигаю под одеяло. Я провожу двумя пальцами вверх и вниз по своей щели, собирая влагу. Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, пока смазка покрывает мой клитор, уже набухший и горячий. Когда я меняю пальцы на вибрирующую головку палочки, мои глаза мелькают по темной комнате и видят размытые очертания запертой двери.
Мой живот сжимается, а бедра подрагивают при первом же жужжащем прикосновении. Глаза закрываются, и я начинаю представлять, что было бы, если бы, как он утверждал, запертая дверь не смогла бы его удержать. Может быть, я бы проснулась от звука скрежета металла, когда он вскрывал замок, и скрип петель моей двери выдал бы его присутствие. Может быть, я притворюсь спящей, чтобы посмотреть, как далеко он зайдет в этой игре. А может, я вообще не проснусь. Только когда грубая рука зажмет мне рот…
Я представляю себе тишину, которую он подарит мне, шипение его дыхания, когда он поднесет палец к губам. Ш-ш-ш. Он скажет мне быть хорошей и молчать, и, может быть, мне не будет так больно… так больно. Пальцы на ногах подгибаются, когда я дразняще кружу вибратором вокруг своего клитора, но никогда не нажимаю прямо на него. Я представляю, что это он, вжимается бедрами в мою колыбель. Его член будет твердым и требовательным, давящим на джинсы, но он не будет торопиться их сбросить. Нет, он не будет торопиться, чтобы заставить меня осознать, насколько я бессильна. Раздвигая мои колени своими сильными ногами. Скрепит мои запястья над головой. Ласкал бы мою шею, а затем сжимал бы слишком сильно, чтобы мне было комфортно.
Будет ли он смеяться, когда сунет любопытный палец в мои трусики и обнаружит, что я вся мокрая? Маленькая извращенная шлюшка… Мои ноги дрожат, когда я представляю себе его голос, мурлыкающий все способы, которыми я позволю ему погубить себя.
Головокружительное напряжение охватывает меня, и я задыхаюсь, когда моя киска пульсирует и вздрагивает с каждым проходом. Боже, я долго не протяну. Особенно когда мой воображаемый Роан начинает расстегивать ремень, лязг металла напоминает о первом дне, когда я была так же бессильна под ним на кухне. И, как и тогда, хотя я не хотела этого признавать, мой пульс учащается — от нетерпения, страха, возбуждения.
Он приказывает мне встать на четвереньки, пока он скучающе снимает брюки. Я делаю, как он говорит, но это не мешает ему взять ремень, обернуть его вокруг моей шеи и затянуть. Я вскакиваю на колени, руками хватаюсь за тугую кожу, паника и жар бурлят в моих венах. Он мрачно усмехается, а затем я чувствую холодный поцелуй острого лезвия вдоль позвоночника. Я опускаюсь на матрас, пытаясь вывернуться из-под ножа, проходящего по моей спине.
Он дергает за ремень, оттягивая мою голову назад, чтобы прошептать мне на ухо: "Теперь ты будешь для меня хорошей? Это не вежливая просьба и даже не вопрос. Не тогда, когда он еще сильнее вжимает мою голову в подушки, насмехаясь над любой иллюзией выбора.
Желание гложет меня, когда я представляю, как он поднимает мои бедра в воздух, нанося безжалостный шлепок по моей заднице. Я громко хнычу, словно это не просто плод моего воображения, давление и напряжение нарастают и нарастают, и — черт побери!
С разочарованным рыком я бросаю вибратор, который только что кончил на меня, на пол в спальне. Я вздыхаю и падаю обратно на матрас, все мое тело так чертовски напряжено, что кажется, я могу лопнуть и улететь. Но в вновь обретенной тишине, без механического жужжания, что-то еще прорезает тишину…
Я напрягаюсь, убежденный, что мне мерещится в моем возбужденном бреду. Но потом я слышу это снова: мужской стон. Я тяжело сглатываю, жар заливает мои щеки, и я прищуриваюсь на маленькую щель внизу моей двери. Слабого света из соседнего здания достаточно, чтобы разглядеть четкий силуэт ног, стоящих прямо за моей дверью. Я прикрываю рот рукой, словно это как-то изменит все, что Роан только что услышал. Сердце бешено колотится в груди при мысли о том, что его могут поймать, но потом с ужасающей решимостью замирает, когда я слушаю, как он пытается скрыть свои хрипы.
Буря бабочек поднимается в моем животе, когда я просовываю руку обратно между ног. Если прислушаться, то можно услышать, как он сжимает в кулак свой член, и я начинаю теребить себя в такт. И на этот раз, когда плаксивый стон подбирается к моему горлу, я выпускаю его наружу, сжимая при этом бедра.
"Фууух…" слышу я с другой стороны двери, и грубая, не связанная с ним текстура заставляет мои внутренности сжаться, и я кружу свой клитор быстрее, сильнее.
Задыхаясь, я пыхчу в такт его стонам, которые с каждым ударом становятся все жестче и отчаяннее. Внизу живота разливается жидкое тепло, и я становлюсь настолько чувствительной, что даже легкое касание кончиками пальцев впечатывает мои пятки в матрас, пока я сопротивляюсь нарастающей кульминации.
"О Боже", — задыхаюсь я, отталкиваясь спиной от кровати, и с жадностью впиваюсь пальцами в свою мокрую киску, ощущая первые волны оргазма.
"Боже, блядь, черт…" Грубые фрикативы Роана превращаются в крик, и я позволяю каждому крику сорваться с моих губ, не сдерживаясь. Я поднимаюсь и падаю на приливную волну удовольствия, когда мы кончаем одновременно.
Мое сердце, как колибри, замирает в груди, когда мои танцующие пальцы останавливаются и последние волны прокатываются по мне. Я лежу, вздыхая и удовлетворяясь, на лбу блестит капелька пота, а по щекам разливается жар.
"Проклятье", — раздается приглушенное ругательство вместе с мягким шелестом ткани. Следующее, что я слышу, — его шаги удаляются, и я опускаюсь обратно в постель, но остается томительное, ноющее чувство тревоги. Как будто игра закончилась, но я не знаю окончательного счета.
Не позволяя себе размышлять, я выскальзываю из постели и натягиваю безразмерную ночную рубашку. Я иду на кухню и прохожу мимо Роана на диване. Он лежит ко мне спиной, но в том, как он устроился под одеялом, есть какая-то неестественная скованность, словно он пытается быть как можно более неподвижным, чтобы убедить меня, что спит, но вместо этого он кажется более бдительным. Не то чтобы я думала, что он заснул за те две минуты, что прошли с тех пор, как он вышел из моей двери.
Я беру чашку из шкафа и нажимаю на кнопку льдогенератора на дверце холодильника. Громкий стук льда в стакане наполняет тишину комнаты, и краем глаза я замечаю, как Роан шевелится.
"Ты не против? Некоторые из нас спят", — ворчит он, голос у него грубый и густой.
"Нет, не против". Я усмехаюсь про себя и продолжаю наполнять стакан водой. Если у него и есть на это остроумный ответ, он держит его при себе.
Я шаркаю мимо него в сторону своей комнаты, усмехаясь и тихонько говоря под нос: "Спокойной ночи, ментиросо.”
Роан
Ментиросо.
Эта маленькая гроза точно знала, что делает. Играла со мной, дразнила меня, получала удовольствие от того, как далеко она может зайти. Я встал, чтобы сходить в туалет, а когда закончил, услышал безошибочный вибрирующий звук. Я сказал себе, что проверяю ее безопасность, пока крался к ее двери, что мне нужно подтвердить то, что я думаю. Но как только я приложил ухо к двери и услышал ее пьянящий стон, я понял, что не могу уйти. Особенно с тем стояком, который сейчас бушевал в моих трениках. Так или иначе, мне придется от него избавиться, поэтому я остался.
Я слушал, как она трудилась над собой, пока вибратор не заглох. Я знал, потому что стон, который она издала, был не освобождением, а разочарованием. Но потом она начала снова, и картинка, как она трахает себя пальцами, выгнув спину, вспыхнула у меня за веками, как фейерверк. Лучшее гребаное шоу, а я даже не мог его видеть.
Ее стоны больше не были сдержанными и откушенными. Вместо этого она позволяла им литься из нее. Каждый из них был как удар сильнейшего наркотика. Ее удовольствие, ее тело, ее чертовски раздражающее яростное и упрямое отношение. Я хотел вытрахать из нее все это так же сильно, как и в нее. Я бил себя по бедрам, проталкивая свой член по кругу рукой, представляя, что это ее горячая, стекающая пизда.