Храни меня (ЛП)

Роан отвечает, не глядя в мою сторону. "Может быть".
"Так, может, мы просто теряем время, сидя здесь весь гребаный день?" простонала я.
"Это все, что я делаю последнюю неделю. Ты здесь уже" — он сверяется с часами — "сорок девять минут". Он приподнимает бровь и резко добавляет: "Бу-бу-бу".
"Мне не нужна твоя жалость". Я складываю руки на груди и глубже погружаюсь в сиденье, закидывая ноги на приборную панель.
"Хорошо, потому что у тебя ее нет". Он шлепает меня по ногам.
"Эй, не трогай!" кричу я, садясь прямо, сердце бешено колотится.
Он усмехается. "Ты серьезно?"
" Серьезно. Мы так договорились, ни пальца без моего разрешения".
Он крутит серебряное кольцо на большом пальце. "И что я получу от этой сделки?"
Я сладко улыбаюсь. "Я не буду убивать тебя во сне".
Он слабо усмехается, качает головой и проводит глазами по моему телу. "Насилие тебе идет".
Это оскорбление, но есть что-то в том, как его глубокий, хриплый голос произносит это предложение, и блеск в его глазах, говорящий о том, что я умираю от голода, заставляет воспринимать это как высшую похвалу.
Я борюсь с желанием поерзать на своем сиденье, но это бессмысленно, потому что в следующую секунду я почти вылетаю из него. На другой стороне улицы из магазина выходит мужчина с большим белым полистироловым холодильником в руках.
"Это он!" Я хлопаю рукой по приборной панели, волнение и трепет охватывают меня. Роан невозмутимо фотографирует мужчину, а затем заводит машину. "Ah qué bueno".
Я смотрю, расширив глаза, как мужчина средних лет открывает заднюю дверь военного фургона без окон и задвигает внутрь холодильник. "Идеальная машина для серийного убийцы".
"Эх…" Роан пожимает плечами. "Если порубить кого-нибудь на мелкие кусочки, то тело можно засунуть практически в любой автомобиль", — рассуждает он так небрежно, словно обсуждает, что лучше — хот-доги или гамбургеры.
"Что ж, сегодня я буду запирать свою дверь", — сардонически добавляю я, не сводя глаз с мужчины, который сейчас что-то делает в своем телефоне, прежде чем закрыть дверь фургона.
Роан отпускает сухой, но забавный смешок, который щекочет мне шею. "Мы оба знаем, что запертая дверь меня не удержит".
Что-то в этой перспективе вызывает дрожь по позвоночнику, и это не просто страх.
"Он уезжает!" кричу я, показывая на окно, пытаясь избавиться от образа Роана, пробирающегося ночью в мою темную комнату…
Роан
"Мы оба знаем, что запертая дверь меня не удержит". Я чувствую, как она ерзает рядом со мной, дрожь пробегает по ее телу, настолько едва заметная, что я почти не замечаю ее.1 Интересно, представляет ли она, как и я, как я пробираюсь мимо любых замков в тщетной попытке не пустить меня.
Мои глаза прикованы к военному фургону, но мои мысли где-то в другом месте. В темном коридоре, на коленях, я взламываю замок на двери ее спальни. В квартире тихо, но улица и город за окном все еще гудят от звуков жизни. Шум и стук мусорного пакета, выбрасываемого в урну. Далекая сирена. Неразборчивая болтовня пьяной парочки, бредущей домой.
Но здесь все тихо. После того как я открываю дверь, единственными звуками становятся медленное, глубокое дыхание Реджи и слабый стук моих ног по полу.
В ее комнате одновременно и беспорядок, и порядок: пол чистый, но над стулом висит куча одежды, а на полу перед ним — пара пар обуви, как будто она только что скинула их в том направлении. На мебели нет пыли, но на столе лежат бумаги, бессистемно сложенные вокруг закрытого ноутбука. Когда я молча приближаюсь к ее кровати, я почти чувствую вкус ее криков на своем языке, чувствую, как ее крики будут вибрировать на моих губах. Мои руки дрожат в предвкушении ощущения ее шелковистой кожи под ними, когда я раздвигаю ее ноги и проникаю внутрь. Она будет сопротивляться и биться, но это не помешает мне взять то, что я хочу. Чем ближе я подхожу к кровати, тем тверже становится мой член, отчаянно желающий услышать ее протесты, заглушаемые моим поцелуем, ее стоны удовольствия, когда ее тело наконец-то сдается и принимает то, как хорошо я заставляю ее чувствовать себя, как мокро и горячо…
 
"Он уходит!" Меня возвращает к реальности то, что объект моих мечтаний почти проскочил через чертов люк. Конечно, человек, который забрал радиатор, закрывает заднюю дверь и идет к водительской стороне.
"Перо, куда он идет?" Она ругается, когда наша цель продолжает идти, не садясь в машину.
"В тот бар", — киваю я, наблюдая, как он исчезает в "Баре и гриле Майка".
Реджи заваливается обратно на сиденье, как если бы ее смертельно ранили. "Я не могу сидеть здесь еще час".
" Ты не очень терпеливый человек, верно?" спрашиваю я, записывая его номерной знак, марку и модель — вообще-то полезные вещи, кроме жалоб.
"Я никогда не говорила, что я такая". Она смотрит на меня краем глаза, как будто украла фишку с моей тарелки и проверяет, заметил ли я. Она впивается зубами в нижнюю губу, сдерживая ухмылку, и я на секунду задерживаюсь, чтобы нажать на блокировку от детей.
Она распахивает дверь машины и оказывается на полпути через дорогу прежде, чем я успеваю моргнуть. "Черт возьми, Кортес". Я захлопываю за собой дверь и бегу за ней. Темные ресницы хлещут по ее лицу, когда она смотрит на меня через плечо, дьявольское ликование озаряет ее черты.
Я ничуть не удивлен, обнаружив, что она пробирается к бару, через два места от нашего таинственного мужчины. Все было бы намного проще, если бы не ее дурацкое правило "не трогать". Я мог бы просто перекинуть ее через плечо и унести. Черт, я и так был на грани после своей маленькой фантазии, а теперь от одной мысли о ее раздражающе тугой заднице, качающейся перед моим лицом, мой член в брюках становится нестерпимо твердым.
Я сажусь рядом с ней и придвигаю ее табурет поближе, чтобы прорычать ей на ухо: "Так не бывает".
Она наклоняется ближе, встречаясь со мной нос к носу. "Может, есть какое-то пособие для преступников, о котором я не знаю?"
"Да, оно называется "Как не делать глупостей и не быть убитым".
"Хорошо, что у меня есть ты, чтобы убедиться, что этого не случится", — легкомысленно говорит она, а затем машет бармену.
Он один из тех парней, которые пытаются вернуть обратно маллет, с дурацкой улыбкой, от которой мне хочется выбить ему зубы. "Что вам налить?"
"Мы не останемся". Я встаю и собираюсь схватить Реджи за руку, когда ее глаза сужаются, перебегая с меня на мою руку. Ее лицо становится каменным и свирепым, и я падаю обратно на табурет. "Хорошо. Стеллу".
Она заказывает "Палому" и с усмешкой откидывается назад, явно довольная собой. Знаете, может, выбить зубы этому парню — не такая уж плохая идея…
Реджи только и делает, что нагнетает обстановку и делает эту работу в десять раз сложнее. Добавьте к этому тот факт, что я уже несколько дней не трахался по-настоящему, потому что постоянно наблюдал за ней, и я могу довести до комы следующего парня, который не так на меня дышит.
Легкое прикосновение к моей руке заставляет меня подпрыгнуть. "Чувак, расслабься. Ты выглядишь так, будто у тебя вот-вот случится аневризма". Нежные пальцы Реджи обжигают мою кожу, пуская электрический ток по руке, и я понимаю, что сжал салфетку для коктейля так крепко, что мой кулак побелел. Как только я расслабляю руку, она отдергивает пальцы, словно не понимая, что прикоснулась ко мне.
После ее прикосновения остается странное напряжение, от которого у меня перехватывает горло. Поэтому, как и во всем, что заставляет меня чувствовать себя неловко, я отмазываюсь, ведя себя как придурок. "Ты думаешь, что правила не очень-то применимы к тебе, да?"