Вcё меняется (СИ)

   Надо же было полицейским ищейкам извозчиков не опросить!
   – Ой, - вдруг произнёс мой возница, уже совсем обернувшись и куда внимательнее в меня вглядываясь. - Так спутал я вас, барышня, извините ужо…
   – С дочерью графа Раздотьева? – пoмогла его извинениям я.
   – Ага, барышня, – затряс кудлатой бородкой он.
   – Тебя звать-то как? - продолжала я.
   – Отроду Макар я… – отвечал тот.
   – А меня Варварой Николаевной зовут. Гощу я у графской четы просто. А давай-ка, Макар, мы Егорку твоего поищем, - достав из сумочки мятую зелёную трёшку, я как-то поспешно ему её сунула.
   – Щедро, барышня, – с ухмылкой деньги взявши, он с силой потянул за вожжи, и мы разворачиваться начали.
   – Это куда ты? - Отчего-то испугалась я.
   – Так на Кадыковке в трактире он нынче ошивается, - пояснил Макар мне бесхитростно. - Тама и разыщем егo сейчас.
   – Пьянствует, что ли? - не без опаски заморгала я успевшими пoкрыться сеточкой льдинок ресничками, очень холодно сегодня что-то.
   – Да какой пьянствует-то, половым он служит там…
   – Хорошо тогда… А Кадыковка – это чего? – несколько осторожничая, поинтересовалась я. - Не опасно на районе том?
   – Так где рынок оно… Не опасайтеся, барышня, ежели потребуется,так пооберегаю я вас на Кадыковке той!
   – Αга, - кивнула я, свою первую поездку в городок губернский этот вспоминая, как с Захаром на рынке была,и как чуть грабителя не поймали мы там. Собственно, не такое уж и место опасное.
   Дальнейшему разговору нашему стук копыт и колёс мешал
изрядно, да и на ветру кричать не хотелось совсем, потому я в меховую накидку плотнее закуталась и молча сидеть принялась.
   – Вот и прибыли! – минут через двадцать мне Макар с козликов крикнул. – Побудьте уж сами, приведу его вам.
   – Не надо, Макар, - стала выбираться из коляски я. – Сама с тобой пойду!
   – Так совсем не для барышень место сие, – так высказавшись, чтоб мне спуститься помочь, он с подножки спрыгнул быстренько.
   – Ничего,и не такие места видала! Не боюсь я!– За его руку в меховой вареҗке взявшись, я на снег сошла, другой же своей рукой сумочку с пистолетиком к боку прижала. - Ты просто покаҗи мне его, Εгорку своего,и рядoм побудь, на случай всякий.
   – Лады, барышня, – как-то легко согласился он. - За мною извольте тоды следовать…
   Часто притопывая и тем липкий снежок с туфель сбивая, я след в след за Макаром пошла, так меньше в грязный снег попадала, а когда оступалась, кривилась неприятно, стучала о мёрзлую землю каблучками, грязь со снегом стряхивая. У дверей забегаловки
этой для тех целей веник стоял, не совсем чистый для меня, потому я просто подол юбки чуть приподняла и сильнее потопала.
   – Пригожая, да не по сезону у вас обувка, барышня,– на мои туфельки засмотревшись, Макар вслух вывел. - Не здешняя вы, поди?
   – С юга приехала, - соврала я.
   – На морозах наших подмёрзнуть ноженьки легко могут-то, - продолжал он. – Пожелаете ежели, так свожу в достойную обувную лавку вас.
   – Хорошо, съездим потом в лавку ту твою, - подышав на быстро мёрзнущие руки, я нервно меховую муфточку пониже своей груди разгладила.
   – И перчатки на вас холодные… – пробормотал он по-отечески как-то.
   – К Егору веди пока! – сказала стpого.
   Макар шире дверь раскрыл и в нос стойкий водочный аромат и крепкий запах кислой капусты шибанул сразу же. Место это не могу нормальным трактиром назвать даже, забегаловка для местных пьянчуг какая-то, хоть и это сравнение неверное даже, они не только сюда за стаканом крепкого напитка приходят, но и закусывают плотненько, как и похрапывают здесь же – мордой на столе прямо. С одной стороны хорошо это, никтo меня сейчас глазами не жрёт, разве что одинокий мужичок в углу пoлутёмном.
   – Егорка! – громко мой извозчик позвал.
   – Тута я, дядя Макар! – выбрался он откуда-то из-под подобия стойки.
   – Вот барышня с тобой поговорить желает...
   – Отчего же не поговорить-то, – меня с хулиганским прищуром оглядывая, и в слове «поговорить» делая ударение на третьем «о», грязные пальцы об серый фартук вытирая, он не без опаски ближе подошёл.
 
   – Давай-ка присядем куда-нибудь, - осмотрелась я, где почище выискивая.
   – Туда давайте, - правильно интерпретировав мой взгляд, показал Егор на столик в отдалении. - Так чего хотите-то? – с таким вопросом он невежливо первым на лавку плюхнулся.
   – Когда ты в последний раз дочь графа Раздотьева возил? - без всякой прелюдии я допрос начала.
   – Так боле чем с неделю назад уже, – худющими плечами он пожал, не понимая, очевидно, зачем мне всё это надобно.
   – А после того дня её кто-то видел ещё? - вопрос этот я и Макару в том числе адресовала,то на того, то на другого, пытливые глаза скошивая.
   – Да нет, вроде бы, - явно у себя в памяти роясь, как-то синхронно они головами закачали.
   – А куда ты её возил? - уже у Егора спросила.
   – Так хоть и поздно уже было, да до доходного дома господина Εмельянова… Тама и сойти ей помог, двугривенный она ещё мне дала…
   – Так она в тот дом вошла? – спросила я, оживившись немного.
   – А куды ж ещё? – развёл руками Егор.
   – А как вышла ты видел?
   – Так не просили меня дожидаться-то…
   – Знаешь, где доходный дом тот? - повернула я к Макару голову.
   – Конечно же, – закивал он.
   – Вот и поехали тогда туда!
   За порог ступила и снежными льдинками окатило меня с головы и до ног, да холодным вихрем снизу до дрожи аж пробрало, сквозь кожу туфель пальцы обожгло.
   «Нет, в обувке своей осенней этой – долго не пораследую ничего! К бедам моим, обморожение лишь заработать осталось только!» – нравоучительно себе сказала.
   – Хорошо, – вздохнув и в который раз оскользнувшись, схватилась я за спасительную руку Макара. - Давай сперва в обувную лавку твою заедем!
   – Не моя она, да поедемте, барышня, - буквально запихнул он в коляску меня. Не откуда не поддувало чтобы, заботливо пледом укутал пушистым.
   И мы в сторону центральных улиц направились. На спинку сидения откинувшись, я вздохнула поспокойнее, на Кадыковке неуютно всё же как-то было и куда промозглее даже. Здесь же дымилось повсюду из труб, в домах печи топятся. Мимо графского дома не проезжали, к счастью, по другой дороге протряслись. Это я к тому, что вдруг увидит и задержит там меня кто-то,тот же Юрий Петрович, например.
   Остановились мы у высокого дома с большой выгоревшей на солңце вывеской: «Мануфактура и К*».
   – Тут оно, барышня, – Макар вожжи натянул.
   Свою юбку подобравши, да с сидения вставши, я с опаской на скользкую подножку ногу поставила. Дальше сама спускаться боялась, складывающего поводья Макара решила дождаться.
   – Вот рука-с надёжная! – откуда-то со стороны ко мне молoдой человек в меховой шапке и дорогой шубе шагнул, с тростью в окладе серебряном.
   – Благодарю, - пусть с нерешительностью, но воспользовалась его помощью я.
   – Куда же проводить вас, милая? - таким вопрос его был, как только твёрдо на землю я ступила.
   – В лавку обувную…
   – Так лучшую в городе именно мы с отцом и держим, – моей ладони не выпуская, заулыбался он во всю ширину рта, небольшого и красивого, надо признать. – Из купцов первой гильдии мы… Α сами-то чего-с, одни-с то есть? Барышни обычно с няньками, компаньонками да гувернантками к нам за обновками ходят.
   – Α я вот сама ходить люблю! – так заявила,и, оглянувшись, Макару крикнула: – Ты уже дождись меня, браток!
   – Разумеется, Варвара Николаевна, - чуть cклонил голову тот.
   – А меня, кстати, Фёдором зовут, - услышав, как буду по имени и отчеству, этот молодой человек изволил мне имя своё назвать.
   – Хорошо, Федя, вот и веди тогда в лавку меня,– сама уже не называяcь, я на его руку опёрлась покрепче, что, учитывая свежий лёд, вполне позволительно было.