Перо динозавра
В гостиной воцарилась мертвая тишина. Бо продолжал стоять к ним спиной, но Катрине ответила:
— Хорошо, Сёрен. Ладно.
Бо не повернулся, даже когда Сёрен уходил.
С тех пор Сёрен приходил к ним раз в неделю. Майя теперь спала не все время, и Бо оттаял. Сёрен очень старался ему понравиться. Каждый раз, приходя к ним, он расспрашивал Бо и выслушивал его рассказы о неподатливых подгузниках, беспокойной ночи или что Майя, кажется, улыбнулась. В действительности ему хотелось связать Бо узлом и вышвырнуть его из окна.
Однажды в ноябре он застал Катрине и Майю дома одних. Катрине кормила ребенка, и Сёрен сам поставил чайник. Когда Майя наелась, Катрине сделала кофе. Сёрен тем временем менял Майе подгузник и переодевал ее. Катрине внезапно спросила из кухни, как там Вибе. Раньше они полностью избегали личных тем, главным образом потому, что Бо всегда демонстрировал желание выпроводить Сёрена как можно быстрее, и это естественным образом уменьшало желание поговорить по душам. Поэтому сперва он ответил уклончиво, но когда Катрине вернулась в комнату и подсела к нему на диван так, что Майя оказалась между ними, он вдруг рассказал ей историю целиком. Об отношениях с Вибе, которые начались в юности, а теперь разладились, потому что Вибе так горячо хотела ребенка, а он нет, об Эльвире, которая умерла, так и не узнав, что они с Вибе расстались, хотя и продолжают встречаться, о Кнуде, который пытается жить по-старому и приглашает их к себе каждое воскресенье на семейный обед, не зная, что Вибе и Сёрен живут поврозь и просто делают вид, что они пара, чтобы не огорчать Кнуда еще больше. Когда Сёрен закончил, он взял Майю на руки и встал с ней у окна. Они стали рассматривать машины. Майя открывала и закрывала рот, и Сёрен рассказал ей, что синий «Форд Фиеста» только что проехал на красный свет.
— Ему повезло, что папа занят тем, что возится со своей малышкой, — прошептал он, — иначе бы я вкатил ему штраф.
Катрине спросила, знает ли Вибе вообще о существовании Майи. Сёрен долго сомневался, прежде чем отрицательно покачать головой.
Выйдя от Майи и Катрине час спустя, он решил, что дальше откладывать нельзя. Катрине дала ему фотографию Майи, которую он положил в свой кошелек, под водительские права, и теперь отступать было некуда. Кнуд должен узнать, что они с Вибе больше не вместе, и они оба, Кнуд и Вибе, должны узнать о существовании Майи. Он с ужасом представлял себе реакцию Вибе, это и так понятно, но ему вдруг ужасно захотелось рассказать старому перцу, что тот стал прадедом. Он позвонил Вибе, чтобы подтвердить, что их воскресная договоренность в силе, и она ответила, что не планировала ничего другого и рассчитывала, что они ужинают на Снерлевай, как обычно. Потом он позвонил Кнуду. Никто не взял трубку. Чуть позже он позвонил снова, и опять никто не ответил. Вечером он начал волноваться и поехал на Снерлевай. Он звонил не меньше пятнадцати раз, но никто не брал трубку.
Сёрен нашел Кнуда на кухне, тот сидел на стуле и смотрел в окно на сад. На коленях у него лежала фотография Эльвиры в рамке, а на кухонном столе стояли два пакета с продуктами, которые, судя по всему, у Кнуда не было сил разобрать. Сёрен осторожно обнял его.
— Сегодня совсем плохо? — спросил он, осторожно забирая у Кнуда фотографию. Эльвира была на ней старухой в морщинах, зато выглядела неотразимо живой. Кнуд повернул голову и посмотрел на Сёрена пустым взглядом.
— У меня рак, — сказал он и криво улыбнулся. — Вот так вот.
В воскресенье они ужинали на Снерлевай, как обычно. Вибе предложила приготовить еду и сделала лазанью и овощной салат. Это было абсурдно. У Кнуда был рак желудка, опухоль дала метастазы в печень, с этим ничего нельзя было поделать.
— А я-то думал, что рак не заразный, — сухо сказал Кнуд. Он не выглядел ни испуганным, ни расстроенным, наоборот — он хвалил еду, съел две порции и предложил им выкурить по сигарете.
— Ты же не куришь! — удивленно сказал Сёрен.
— Курю, — возразил Кнуд, — с сегодняшнего дня.
Все трое закурили, стряхивая пепел в тарелки. Вибе и Сёрен бросили курить больше десяти лет назад, и теперь они все трое закашлялись, как неопытные подростки. Они рассмеялись, и Вибе вдруг сказала:
— Ты же хотел с нами о чем-то поговорить, Сёрен, нет? — она посмотрела на него пристально. — Мне так показалось.
Теперь и Кнуд тоже смотрел на Сёрена.
— Нет, — ответил Сёрен. — Ты, наверное, неправильно поняла. Я ничего не хотел.
18 декабря, когда Майе было два с небольшим месяца, Бо, Майя и Катрине уехали на рождественские каникулы в Таиланд. Сёрен ненавидел даже мысль об этом. Таиланд был далеко, они собирались три недели жить в какой-то гостинице на острове, и он был уверен, что к тому времени, когда они увидятся снова, Майя совершенно его забудет. Катрине ходила по квартире и собирала вещи, когда он зашел пожелать хорошего Рождества. Бо, к счастью, не было дома. Сёрен подарил Майе самый маленький на свете браслет с кулоном в виде клевера.
— Она слишком маленькая для того, чтобы носить браслеты, — улыбнулась Катрине. Сёрен наблюдал за тем, как она складывает крошечные одежки в открытый чемодан.
— Может, вы все-таки останетесь дома? — внезапно спросил он.
Катрине рассмеялась и спросила, рассказал ли он своей семье про Майю. Сёрен собирался соврать, но пауза, которую он выдержал, оказалась на долю секунды длиннее нужного, и Катрине покачала головой:
— Как долго ты собираешься делать тайну из своей дочери?
Сёрен встал у окна, держа Майю на руках, теперь на красный проехал «Опель-микра».
— Я расскажу им в Рождество, — сказал он. — Когда все свободны и спокойны.
— Я бы хотела познакомиться с твоим дедушкой, — сказала Катрине.
Он обернулся и посмотрел на нее:
— Правда?
— Да, — ответила Катрине. — Очень бы хотела. Если ты наберешься сил и все расскажешь, — она подмигнула Сёрену, — может быть, мы могли бы пообедать как-то все вместе, когда мы вернемся домой.
— И Бо? — спросил Сёрен, подмигивая в ответ.
— Ну да, конечно, и Бо, — улыбнулась Катрине.
Сёрен кивнул. Он положил Майю на овечью шкуру на полу, и она лежала, размахивая руками и ногами и высунув кончик языка. У нее начали выпадать волосы, она с любопытством смотрела на Сёрена синими глазами. Следующие полчаса Сёрен и Катрине пили кофе и разговаривали ни о чем, потом Сёрен поднялся, чтобы уходить. Он поцеловал Майю в мягкий лоб и потискал маленькую ногу, такую теплую и живую под тонким комбинезоном.
Перед Новым годом Сёрен и Вибе поехали на недельку в Швецию, где Вибе одолжила у своего коллеги заброшенный дом в лесу. Здесь Сёрен собирался все ей рассказать, а потом, по возвращении, признаться и Кнуду. Лес за домом казался бескрайним, снег от прыжка белки или порыва ветра осыпался с веток россыпью кристаллов. Сёрен колол дрова и рассматривал лес, на мгновение он почувствовал страстное желание изменить свою жизнь раз и навсегда, это казалось так просто и возможно. Они с Вибе играли в настольные игры, читали, разговаривали об Эльвире, о том, что это первое Рождество без нее, и о Кнуде, который держится молодцом и настоял на том, чтобы они уехали. Сёрен дважды звонил домой, заставал только автоответчик, и был уже на волосок от паники, когда внезапно обнаружил у себя в телефоне сообщение от Кнуда. Все в порядке. Вибе и Сёрен потрясающе мало говорили о своих отношениях, как будто им удалось достичь молчаливого перемирия.
— Мы как брат и сестра! — воскликнула в один из дней Вибе, опуская книгу, которую читала.
Сёрен стоял у окна, смотрел на дикий лес и думал о Майе, о том, с чего он должен начать рассказывать обо всем этом Вибе. Естественно было бы рассказать все сейчас. Именно сейчас. Но Вибе так уютно лежала под одеялом, румяная от каминного тепла, перед ней на столе стояла чашка с чаем, и она выглядела такой умиротворенной. Впервые за долгое время.