Плиомикон (СИ)

— Замолчите! — закричал Техей уже наяву, очнувшись от кошмара.
Его голос эхом отражался от длинных, высоких бетонных стен канала. Мальчик вскочил на ноги, принялся беспокойно оглядываться по сторонам — вокруг все время был кто-то еще, и привлекать внимание жителей заброшенных тоннелей Техей совершенно не желал. В этот раз, впрочем, пронесло — вокруг была лишь тишина и плеск грязной воды где-то далеко внизу.
Юноша заночевал (хотя не знал который сейчас час) в небольшом помещении навроде комнаты управления. Разбитые, разобранные на запчасти пульты высились вдоль стел безмолвными, мертвыми грудами ржавого металла, как, наверное, и механизмы, которыми они когда-то управляли. В дальнем же конце комнаты, рядом с выходом, располагалось длинное, узкое окно без рамы, из которого можно было разглядеть канал, слабо освещенный прожекторами вдоль стен, большая часть из которых отсутствовала.
— Блин… — выругался про себя Техей, глядя на свой неудавшийся ужин.
Перед сном мальчик соорудил простую ловушку на мелкого зверя, оставил в качестве приманки кусочек зачерствелого сухаря. Добыча не заставила себя ждать — местные крысы, тощие и жалкие, почему-то старались держаться подальше от воды и обживали помещения на самом верху канала, такие как эта комната. Примуса, впрочем, Техей с собой не имел, а тратить газосмесь на готовку не хотел, поэтому погрузил освежеванную крысиную тушку в свернутый из жести стакан, наполненный капающей из трубы под потолком относительно чистой воды, а затем опустил в воду гвоздь с примотанными к нему проводками, подключенными к местной сети, заставляя воду кипеть. Однако сон победил мальчика быстрее, нежели голод, и тушка разварилась, а затем и обуглилась под воздействием электричества, когда вся вода выпарилась.
— Не судьба… — вздохнул он, собирая вещи и одеваясь в высушенную на пультах управления одежду.
От вещей теперь неприятно пахло чем-то кислым, как и от самого Техея, но, по крайней мере, теперь не нужно было терпеть на себе тяжелую, мокрую одежду. В комнату через узкое окно подул ветерок старого, спертого воздуха, пахнущего плесенью и мокрым бетоном. Когда его не было, впрочем, Техей то и дело ловил себя на мысли, что чувствует тянущийся откуда-то слабый запах хлорки.
"Кто-то здесь живет, это любой дурак бы понял", — подумал он про себя, застегивая молнию комбинезона. — "Странно, что до сих пор не напали."
Когда он наконец собрался и забрал все, что унес с собой из племени, мальчик в последний раз оглянулся на пустую, но почему-то лишенную пыли комнату. Тряхнув головой, он стал спускаться вниз по длинной винтовой железной лестнице, скрипучей и местами обвалившейся. Пролет за пролетом, он спускался все ниже, все ближе к воде, пролетая мимо заваренных металлических дверей, на которых виднелась облупившаяся желтая краска в форме чисел, обозначающих, по видимому, этажи.
В самом низу двери на очередной площадке не было, зато был проход обратно в тоннель, на шаткие металлические подмостки, прикрепленные к стенам. И снова Техей, продолжая свой путь, отметил про себя, что слишком уж в хорошем здесь все состоянии — даже подмостки хоть и ржавые, а держатся на свежих, почти чистых болтах. Кто-то это место обслуживал, ухаживал за, казалось, никому не нужными путями.
Чтобы шагать бодрее, Техей стал напевать под нос что-то простое, незатейливое. Четкий, математически стройный ритм, помогающий считать шаги и не погружаться в мрачные мысли. Пум-пурум, еще два шага сделано, осталось всего каких-то несколько десятков тысяч. Тонкий, листовой металл скрипел и грохотал под ногами, краем уха иногда можно было уловить плеск рыб, которые как-то приспособились к едкой среде этих проклятых вод, а где-то впереди слышался тихий, почти незаметный гул.
Техей не успел и пискнуть, как сильная, цепкая рука схватила его за шиворот, как ладонь плотно закрыла ему рот. В мгновение ока кто-то утянул его за угол, за бетонную стену, в темноту, и крепко держал, не давая вырваться. Парень потянулся к пересобранному и высушенному резаку на поясе, но неизвестный одернул его руку, прижал ее к телу.
 
— Молчи, придурок! Тс! — раздался из темноты чей-то шипящий, прокуренный голос.
Постепенно Техей понял, что незнакомец не пытается ему навредить. Руки крепко держали его, не давали вырваться, но вот этот человек, поняв, что Техей будет молчать, медленно убрал ладонь с его рта. Мальчик поднял взгляд и увидел в темноте длинное, вытянутое лицо человека без одного глаза, который напряженно вглядывался в плещущиеся, пошедшие рябью воды канала. Гул, что приближался со стороны станции, становился все громче, в нем проступал быстрый, жесткий ритм тарахтящего двигателя. Кто-то быстро приближался сюда на катере, и человека, что прятался вместе с Техеем, этот факт очень и очень пугал.
Свет мощного, болезненно-желтого прожектора осветил уходящий вдаль длинный тоннель. Сквозь тарахтение двигателя послышались голоса, какие-то люди что-то бурно обсуждали, гоготали. Когда их катер проплывал мимо укрытия Техея и незнакомца, последний даже затаил дыхание, зажмурился, от страха не в силах даже выглянуть наружу. Но, к счастью, лодка прошла мимо, жесткая дробь работающего двигателя стала отдаляться, все дальше и дальше, а свет прожектора становился все тусклее и тусклее, пока катер не скрылся за плавным, широким поворотом.
— Фух… — выдохнул незнакомец. — Ты совсем дурак что-ли? А если б они тебя увидели?
— Кто это, "они"? — Техей склонил голову набок, вопрошающе глядя на урода.
Тот причмокнул губами, снял с пояса фляжку с водой и сделал глоток. Техей, не видевший чистой воды с самого пищевого цеха, невольно облизнулся. Мужчина, заметив это, протянул ему фляжку, и Техей, аж засияв от счастья, приложился к ней губами, делая пару больших, жадных глотков.
— Ты не отсюда, да? — незнакомец закупорил емкость крышкой, прищурил единственный глаз. — Петрамант или украл маску?
— Техей из Ортеан, — юноша протянул ему руку, окончательно убедившись, что незнакомец неопасен. — Петрамант-жестянщик. Ну, там всего понемногу, но официально жестянщик.
— Гарт, — мужчина слабо, вяло пожал его руку. — Из безымянной залупы Плиоса.
Поджав губы и смущенно отведя взгляд в строну, Техей понимающе, медленно кивнул, сопроводив это сочувственным вздохом. Пора было отправляться в путь, но разговор явно зашел в тупик и даже и не думал заканчиваться. Нужно было хоть как-то попрощаться с незнакомцем и… Отблагодарить его? Техей не был уверен в последнем. Кто там эти люди на лодке, еще раз..?
— А это… — он указал на канал.
— Работорговцы, — шмыгнул носом Гарт. — Вашему брату-то это все похер, вас еще попробуй излови, а нас, тех, кто лишился цеха, такие ловят и продают на зой-базаре. Кого на рудники — тех вообще больше никто не видит, а кого… Ну, ты вон, вроде, ухоженный. Тебя бы в красный дом отправили.
— Но я ведь благородный, — Техей искренне не понимал, как такое вообще возможно. — Меня нельзя продавать.
— Ага. Хоп, — одним ловким, быстрым движением Гарт сорвал с головы мальчика сварочную маску. — А теперь не благородный. И что, кому ты что докажешь?
— Отдай! — воскликнул тот.
Мужчина тяжело вздохнул, присел на корточки, прислонившись к холодной бетонной стене, и протянул Техею его маску. Он сразу же надел ее обратно, недоверчиво зыркая на Гарта.
— Вас там вообще ничему не учат, в племени вашем?
— Учат. Я умею читать, писать, знаю больше четырехсот сварочных швов, я…
Мужчина сдавленно, хрипло засмеялся, и смех его перешел в недобрый кашель. Он прикрыл рот какой-то грязной тряпкой, которую вытащил из кармана, и Техей смог различить в темноте, что незнакомец кашляет кровью.
— Это вода. Испарения. Сюда сбрасывали всякую дрянь, — пояснил Гарт и убрал тряпочку обратно в карман. — А ты, все-таки, дурак. Строить умеешь, весь такой умный, а дурак. Не про науки я говорю, а про… Хм… Про жизненный опыт, понимаешь? Про то, что стоит делать, а чего лучше делать не надо. Ну, был же у тебя отец, не говорил ничего такого?