Узоры на твоей коже (СИ)

— Я в полном порядке, убери, я не буду пить, — отмахнулась Гермиона и начала неуклюже подниматься с пола. Волосы выбились из-под заколки, мантия совсем сползла. Она нетерпеливо начала шептать заклинания и приводить себя в порядок, не обращая внимания на подругу.
Джинни поднялась с ковра вслед за Гермионой и поставила стакан на столик. Она обессиленно опустилась на диван, положив руки на колени. Ее вид был не менее уставшим, чем и у Грейнджер накануне. Она не спала и плакала по Гарри точно так же, если не сильнее.
Гермиона огляделась по сторонам и заметила, что дверь в комнату Драко была заперта. Она проверила заклинания: и вправду заглушка. Медленно она вернулась в реальность гостиной, и только сейчас начала осознавать происходящее.
Это безумство было всего лишь сном. Сумбурным, непонятным и жутким.
Она почувствовала острую необходимость проверить Драко, но Джинни и тут опередила ее.
— Не надо, Гермиона, — она удержала ее за руку, не дав уйти из гостиной. — Садись.
Гермиона беззвучно подчинилась, вернувшись на диван и уставилась на погасший к тому времени камин. Она прислушалась к своему сердцебиению и сосредоточилась на его ритме. Он утихал, приходя в норму и она, наконец, дала волю слезам, уткнувшись в плечо Джинни.
— Я хочу лишь спокойного Рождества, и чтобы все были здоровы, — прошептала она сквозь утихающие всхлипы. Плечо подруги сделало свое дело: Гермиона смогла унять ту боль, что была в ее сердце все эти дни.
— Мы все хотим того же. Гарри уже идет на поправку. Через пару дней выпишут и его. Как раз подоспеет к праздничному столу, — улыбнулась она, и сдвинулась, посмотрев в глаза Гермионы. Она стерла влагу с ее щеки и поправила спутанные волосы. — Вы с Драко заслуживаете счастливого праздника. Сейчас я более чем прежде рада за тебя. Иногда, конечно, Драко ведет себя как полная задница, — она фыркнула и улыбнулась немного шире, взглянув куда-то в сторону, — но в этом проявляются его слабости. А человек без слабостей — пустая оболочка. Который живет по инструкции и не проявляет эмоций. Это не значит, что мы должны прощать ему все его колкости и выпады с язвительными шуточками, нет. — Джинни вернула свой взор на Гермиону и взяла ее за руки. — Мы просто должны научиться принимать друг друга со всеми ранами, которые нам когда-то нанесли. Не спустить на тормозах, а именно принять его таким, какой он есть. Все мы знаем, что никого из нас уже не перевоспитаешь, и его в том числе. За его внешним щитом надменности, я думаю, скрывается что-то ранимое. Наблюдая за тем, как он к тебе относится, я уверена в том, что он старается искупить и вызволить из себя те пороки, которые в него заложили однажды. Он с ними не родился, а приобрел. Я верю, что этот мужчина сделает тебя по-настоящему счастливой.
Гермиона притянула Джинни, крепко обняв за плечи. Она испытала поистине сестринское тепло по отношению к ней, и ей стало намного спокойнее от того, что в ее жизни есть такой человек как Джинни, и как Гарри, что стал старшим братом. Благодарность за то, что она обрела всех этих людей, как большую дружную, понимающую и доброжелательную семью. Семью внутри Хогвартса, что стал ее домом за эти годы.
— Молоко с печеньем и по спальням? — предложила Джинни, и сияние очередной улыбки озарило ее лицо.
— Отличный план, — кивнула Гермиона, устраиваясь на диване рядом с подругой и направила палочку, чтобы разжечь потухший камин.
***
Драко задыхался. Он метался по постели не в силах выдавить из себя и звука. Он хватался за горло обеими ладонями и старался унять то, что застряло там внутри. Склизкое и мерзкое. Оно ломало его трахею и выбиралось наружу.
«У тебя не осталось времени»
Шепот настиг его и прижал к постели. Глаза Драко остекленели под веками, но он продолжал биться в смеси из боли и ужаса, который прорывался сквозь пелену, впаивался в его сознание точками и множился по всему телу.
«У тебя нет выбора»
Его дергало в подобии конвульсии, пока влажная змея, покрытая лоснящейся чешуей, высвобождалась из его горла. Драко не мог полноценно вдохнуть, отдавая последние капли своей жизни рождению чего-то зловещего, что теперь заполняло его комнату.
 
То, что вырвалось наружу, мраком рассеялось по комнате, и Драко понял, что проваливается в никуда, полностью опустошенный.
***
Он закашлялся, держа руками разодранное изнутри горло. Сон слишком быстро сменился реальностью. Очнувшись, он вскочил на кровати и забился в угол. Весь в поту, Драко смотрел на подушку в изголовье. Лунный серп в безмолвном небе выхватывал тонкий вспоротый отблеск на белоснежной ткани. Это была ее бездыханная кожа. Некогда живая, но теперь обескровленная. Гермиона лежала, свернувшись клубком на его постели, как и накануне, только теперь не двигалась и не дышала. Тело застыло и едва касалось его ступней. Драко никак не мог посмотреть на нее в упор, потому что боялся быть тут же погребенным и сам под ее неподвижным взглядом. Он лишь осмелился протянуть руку и коснуться ледяной простыни, где лежали ее волосы.
Ему это всего лишь померещилось.
Рука ухватилась за ничто, и он отдернул ее обратно, медленно выходя из оцепенения от только что увиденного. Он потряс головой и грубо растер лицо ладонями. И пока его сердце всё ещё готово было проломить грудную клетку, он встал, и с палочкой в дрожащей руке вышел из комнаты, направляясь во мраке теплой гостиной в противоположную от своей двери сторону.
Припав к дверному полотну, он тщательно вслушивался в любой звук и пытался остановить поток лихорадочных мыслей. Ему было важно, чтобы с ней всё было в порядке. Ее не должны беспокоить его видения или сны. Она не должна перенимать на себя его боль и терзания. Но он их заслужил сполна.
Цепляясь за ее безмятежный образ, он повернул ручку и толкнул дверь в комнату. Ее невинное и умиротворенное сном лицо мягко освещалось пламенем свечей с прикроватной тумбы. Одеяло было наполовину откинуто и сползло на пол. Кудри волос рассыпались каскадом по подушке. Губы слегка приоткрыты, дыхание спокойное.
Босиком он сделал несколько шагов вглубь комнаты и опустился на колени перед ее постелью. Он любовался ею и едва сдерживал ком в горле. Он видел в ней свой исход. Финал, к которому он пришел спустя годы скитаний во лжи и осквернении всего, что могло помочь ему стать лучше. Но только сейчас дошел до той черты, где ее лик стал для него чем-то священным. Драко не знал молитв, но мысленно обратился к силе, что позволила им быть вместе, и тихо шевеля губами в немоте этой ночи, он попросил защиты для нее.
***
Драко не рассказал матери подробностей о том, что случилось на поле для квиддича. Но Нарцисса, конечно же, так переживала, получив известие от Минервы, что немедленно соединилась с ним по каминной сети.
— Будь осторожен, Драко, — сказала она и снова посмотрела на него заплаканными глазами. — Я не могу потерять единственного сына. Это горе, которое я никогда не смогу пережить.
— Мама, перестань, — отмахнулся он и пригладил волосы, что снова немного отросли после последней стрижки. — Я смогу позаботиться о себе, ни к чему эта лишняя опека. Здесь уже весь Хогвартс трясется над моей жизнью.
— Ты как отец, — шепнула она, считая, что Драко не услышит, но он уловил это и ее слабую улыбку, скользнувшую по ее губам. — Он такой же своенравный.
— Я не брошу квиддич, — заявил Драко и нахмурился.
— Я и не прошу, — отозвалась она, и добродушие ее лица озарило всё вокруг. — Никто не заставляет тебя отказываться от того, что ты любишь. Я просто… переживаю за тебя, Драко. Как и любая другая мать за свое дитя, — вздохнула она и покачала головой. — Ты поймешь это и сам, когда станешь отцом. — Драко поднял голову в ответ, и его щеки налились румянцем. Непонятно почему, но его приятно смутили слова из ее уст об отцовстве. Стать отцом ребенка Гермионы было пределом мечтаний и неимоверным счастьем для него.
— Вы с Гермионой еще не…
— Мама, нет, — прервал он ее, перекидывая ногу с одного колена на другое, и тут же укорил себя за несвоевременную грубоватость в голосе. — Мы планируем это только после выпуска из школы.