На берегу спокойных вод. Компиляция (СИ)

Бластер постоянно висел у него на поясе. Обеспечив свою безопасность, Грегор не спеша поужинал. Начало смеркаться. От легкого ветерка зашелестела высокая трава, а по поверхности воды пробежала рябь. Трудно было представить более мирный вечер.
Проверив еще раз сигнализацию, он разделся, положил одежду на стул и, выключив свет, забрался в постель. Комната освещалась звездами лучше, чем на Земле в лунную ночь, бластер лежал под подушкой, все было прекрасно.
Грегор уже задремал, когда у него появилось ощущение, что он не один. Это было невероятно, система сигнализации была в полном порядке. Он слышал ровное жужжание радара. В то же время каждый нерв его тела бил тревогу. Он вытащил бластер из-под подушки и огляделся. В углу стоял мужчина. Теперь уже не было времени разбираться, как он сюда попал. Грегор взял его на мушку и тихим, но решительным голосом сказал: «Подними руки вверх».
Мужчина не пошевелился. Палец Грегора напрягся на спусковом крючке, но выстрела не последовало: он понял, в чем дело. Это была его собственная одежда, небрежно брошенная на стул, очертания которой исказились благодаря звездному свету и его воображению. Он усмехнулся и опустил бластер. Одежда зашевелилась. Грегор чувствовал слабый ветерок, дующий из окна, и продолжал улыбаться.
Вдруг стопка одежды поднялась над стулом, расправила плечи и двинулась к нему. Застыв на кровати, Грегор наблюдал за приближающейся бестелесной фигурой.
Когда она дошла до середины комнаты и начала поднимать рукава, чтобы дотянуться до него, Грегор выстрелил. И продолжал стрелять, потому что каждый отлетевший лоскуток, казалось, обретал собственную жизнь и пытался добраться до него. Пылающие куски ткани летели ему в лицо, а пояс, как змея, старался оплести ноги, пока Грегор не превратил его в пепел.
Когда все закончилось, он зажег все лампы и сварил кофе.
Потом связался со своим партнером.
— Очень интересно, — прокомментировал Арнольд его сбивчивый рассказ.
— Я был уверен, что тебя это позабавит! — с горечью воскликнул Грегор.
— Еще что-нибудь произошло?
— Пока нет.
— Ну, будь осторожен. У меня есть идея. Надо кое-что проверить…
Под утро Грегору удалось заснуть. Проснувшись, он наскоро перекусил и принялся всерьез обследовать лагерь поселенцев.
Осматривая домик за домиком, он не обнаружил ничего подозрительного, пока, уже ближе к вечеру, не заметил торопливо нацарапанного на стене слова «Тгасклит». Какая-то тарабарщина. Тем не менее, он обо всем сообщил Арнольду.
Вернувшись к своему домику, он внимательно осмотрел его снаружи, зажег все лампы, еще раз проверил систему сигнализации и перезарядил бластер. Закончив приготовления, Грегор с грустью наблюдал за заходом солнца. Затем он уселся поудобнее и задумался над создавшейся ситуацией.
Итак, животной жизни на планете нет. Как, впрочем, и ходячих растений, разумных кристаллов и мыслящих насекомых. Нет у планеты и естественного спутника, на котором кто-то или что-то могло спрятаться. Впрочем, оставалось еще одно предположение.
Допустим, кто-то хотел купить эту планету, но цена Фернграума его не устраивала. Тогда не мог ли этот кто-то спрятаться, напугать колонистов, а при необходимости и убить их, чтобы снизить цену? Все казалось логичным. Можно было объяснить даже странное поведение его одежды. Приложенное соответствующим образом статическое электричество…
Перед ним кто-то стоял.
Система сигнализации, как и прежде, безмолвствовала.
Грегор осторожно посмотрел вверх и увидел странное существо ростом не менее десяти футов, фигурой напоминающее человека, но с головой крокодила. На розовой коже выделялись широкие лиловые полосы. В одной руке оно держало большую консервную банку коричневого цвета.
— Хелло, — поздоровалось чудовище.
— Хелло, — машинально ответил Грегор. Бластер лежал на столе, всего в двух футах от него.
«Интересно, — подумал он, — что будет, если я захочу его взять?»
— Кто ты такой? — спросил Грегор со спокойствием обреченного.
— Я — Обжора с Лиловыми Полосами. Я все ем.
 
— Как интересно! — Рука Грегора медленно поползла к бластеру.
— Особенно я люблю Ричардов Грегоров, — весело продолжало чудовище. — И обычно ем их в шоколадном соусе. — Оно протянуло вперед коричневую банку. На этикетке было написано: «Шоколад Смита — Идеальный Соус при Употреблении Грегоров, Арнольдов и Флиннов».
— Ты собираешься меня съесть? — Пальцы Грегора коснулись рукоятки бластера.
— Ну конечно, — ухмыльнулся Обжора.
Грегор уже держал бластер в руке. Через секунду яркий луч ударил в грудь Обжоры и, отразившись от нее, опалил стены, пол и брови Грегора.
— Мне он не повредит, — пояснил Обжора. — Я слишком высокий.
Бластер выпал из руки Грегора.
Обжора наклонился вперед.
— Я не собираюсь есть тебя сегодня, — сказал он.
— Правда? — удалось вымолвить Грегору.
— Конечно. Я смогу тебя съесть только завтра, первого июня. Таковы правила. — И с этими словами полосатое чудовище исчезло.
Дрожащими руками Грегор включил радио и, связавшись с Арнольдом, рассказал ему о случившемся.
— Хм-м, — пробурчал Арнольд. — Обжора с Лиловыми Полосами. Я так и думал. Все сходится.
— Что сходится? О чем ты говоришь?
— Я выяснил, что такое «Тгасклит». Это оралианское слово. Оно означает «многозубый демон». Что из этого следует?
— Они были убиты демоном, — язвительно ответил Грегор.
— Успокойся, — оборвал его Арнольд. — Демоны здесь ни при чем. Вернемся к твоей ожившей одежде. Она тебе ни о чем не напоминает?
Грегор задумался: «Ну… когда я был ребенком… Нет, это нелепо».
— Продолжай, продолжай, — настаивал Арнольд.
— Когда я был ребенком, то никогда не вешал одежду на стул. В темноте она напоминала мне незнакомого мужчину, или дракона, или еще что-то страшное. Но это ничего не объясняет.
— Совсем наоборот. А Обжору с Лиловыми Полосами ты вспомнил?
— Нет. А почему я должен его помнить?
— Потому что ты сам его выдумал. Нам было лет по восемь или девять — тебе, мне и Джимми Флинну. Мы придумали самое невероятное чудовище, причем это было наше собственное чудовище, и оно хотело съесть только тебя, меня и Джимми, и непременно с шоколадным соусом. Но только первого числа каждого месяца, когда мы приносили домой дневники. И чтобы его прогнать, надо было сказать волшебное слово.
Тут Грегор вспомнил и удивился, что не подумал об этом раньше. Сколько раз он не мог заснуть, ожидая прихода страшного Обжоры. И плохие отметки в дневнике уже не имели значения.
— Мне надо провести еще несколько контрольных тестов, — сказал Арнольд, — но, полагаю, вопрос решен.
— Как решен? Не мог бы ты объяснить поподробнее.
— Это же ясно, как день. На планете нет животной жизни, а науке неизвестны призраки, которые могут убивать вооруженных людей. Напрашивается очевидный ответ — это галлюцинация. Поэтому я решил выяснить, какие же вещества могут их вызывать. Оказалось, их предостаточно. Так, в «Каталоге внеземных веществ» я обнаружил добрую дюжину газов-галлюциногенов. Тут и депрессанты, и стимуляторы, и вещества, превращающие тебя в гения или орла, а то и в червя. Особенно меня заинтересовал лонгстид-42 — тяжелый прозрачный газ, без вкуса и запаха, совершенно безвредный для человека. Стимулирует воображение.
— Ты хочешь сказать, что у меня галлюцинации? Я же говорю тебе…
— Все не так просто, — прервал его Арнольд. — Лонгстид-42 воздействует непосредственно на подсознание, освобождая вытесненные в него детские страхи, и оживляет их, вызывая у тебя галлюцинации.
— Значит, в действительности ничего не было?
— Ничего материального. Но галлюцинации вполне реальны для того, кто их испытывает. Обеззараживание Призрака-5 не займет много времени, — уверенно продолжает Арнольд. — Надо лишь нейтрализовать лонгстид-42.
Грегор хотел было издать радостный клич, но остановился на полуслове: «Если это всего лишь галлюцинации, то что же произошло с поселенцами?»