Тилотама и дракон (СИ)

Я вздохнула. План совершенно безумный. Но другого у меня всё равно нет. Да и пусть он был совершенно безумный, кое-какая логика в нём всё же присутствовала.
— Ладно. Убедила. Пошли.
Девица подскочила и понеслась довольно уверенно по тропинке в сторону леса. Вот ведь. А совсем недавно валялась тут как мёртвая. Но делать нечего, и я поплелась за ней.
Пока шли, она меня просвещала, какая у неё злая мачеха, как та любит крутиться перед зеркалом, и какая сама Белоснежка умница, раз обходит все её ловушки. Ну, ещё гномы помогали. Кроме них никто, даже за деньги, не соглашался. Мачеху все боялись. Одна она вот такая смелая и нашлась. В чём причина вражды? Ну, так Белоснежка самая красивая. Это же очевидно? Нет? Не очевидно? Ну ладно, ладно. Денег у Белоснежки много и приданое отличное. Покойная мать ей всё оставила. И вот теперь Белоснежка завидная невеста. А когда она замуж выйдет, то деньги из королевства и утекут. И не только деньги, но и земли её покойной матушки. Кто же хочет с таким богатством расставаться? Вот она и пытается падчерицу извести. А делиться и договариваться Белоснежка категорически не хочет. Жалко. И денег жалко и земель тоже. Её уже пытались выдать за одного горожанина, только вот она королевна. И замуж пойдет только за королевича.
Ну, это всё походило на правду. Только вот с каждым сказанным словом связываться с этим делом мне хотелось всё меньше и меньше.
Тропинка была хорошо утоптана, и очень скоро мы вышли из леса. Моим глазам предстало восхитительно-омерзительное зрелище.
— Розовый город? Серьёзно? — я аж глаза протёрла.
— А что? Он построен на одном из крупнейших в королевстве месторождений розового кварца. Он тут был чрезвычайно дёшев. Вот все горожане и кинулись украшать свои дома им. А сливу с розовыми листьями и лепестками уже потом вывели.
— Жуть какая. Не город, а один большой розовый торт. Вы сами-то не устаете от этого?
— Есть немного. Если бы пару месяцев в году, ещё, куда ни шло, но постоянно смотреть на это розовое чудо — бесит.
На самом деле, гномы просто не очень любят розовый цвет, но в целом было красиво, если только ты не живешь тут постоянно. Скажем, приехал на пару дней. Ладно. Месяц я бы выдержала, существуя внутри торта, но не больше.
С практической точки зрения при наличии большого количества дешёвого розового кварца, я могла понять его использование повсеместно в отделке. Но вот зачем ещё и розовые деревья сажать? Которые, к тому же, цвели розовыми цветами и бросали на мостовые розовые лепестки. Жуть. А потом, как объяснила принцесса, всё это усеяно розовыми плодами. Ага.
Замок не произвел на меня особенного впечатления. Я, пока мы шли, насмотрелась на огромное количество домов с башенками всех размеров, поэтому и дворец расценила как ещё один дом с башенками только побольше.
Мы нырнули, в узкий проход, увенчавшийся узкой дверью, и через неё пробрались во дворец. Это даже не чёрный ход, не ход для прислуги, и не тайный. Это…вообще-не-понятно-какой вход.
После конфетно-розового цвета погрузится в черноту и серость было странно, но привыкла я быстро. Этот цвет всё же был для меня естественнее. Мы довольно долго бродили по тёмным коридорам, пока впереди не забрезжил свет, и мы не вышли к очередной двери. Она нас и привела в лабораторию.
Здесь было много колбочек, пробирок, склянок с различными растворами. Наверняка что-то из этого и было ядовитым. Даже скорее всего.
— Ну? Видишь? Меня хотят отравить! — безапелляционно заявила девица.
— Прости. Но это всего лишь лаборатория. И где доказательства что яд, приготовленный здесь, предназначался тебе? Как юрист, я тебе сразу могу заявить, что …
— Так ты юрист? Да это же бесценно! Гномма-юрист. Ну, теперь они точно у меня попляшут, и быстренько отдадут мне всё моё приданое! — воскликнула она возбужденно.
— Ты не дослушала. Нужны доказательства злого умысла. Пока наверняка можно сказать только то, что тут готовился яд. Крыс, например, травить. Или лекарство от болезни. Или…
— Я поняла, — скисла королевна.
 
— Давай поищем журнал? Или дневник? Может быть, тут записи какие-то делались? — предложила я, не сильно, впрочем, рассчитывая на успех.
Но, к моему удивлению, записи всё же нашлись. Правда, про отравление моей новой клиентки там не было ни слова. В основном сложные химические формулы, расклады и расчёты. Я в этом вот слабо понимала. Белоснежка не понимала вообще ничего.
— Это наверняка способы вызова дьявола, что бы меня убить, — взглянув на записи, заключила она.
— Нет. Это химические формулы. И никакого отношения к вызову дьявола они не имеют, — пришлось разочаровать девушку.
— Жалко.
— Жалко? Радоваться, по-моему, нужно! — фыркнула я.
— Ладно, пошли наверх? Я тебя с подозреваемыми познакомлю?
— Это ты так сейчас мачеху назвала и твоих сестёр?
— Да не. Сестры маленькие ещё. Приходится признать, не участвуют они в этом, — недовольно пробурчала она.
— Ну, хоть что-то. — довольно кивнула я.
Мы стали выбираться из мрачного подвала, и что меня особенно порадовало, так это отсутствие розового цвета во внутреннем убранстве замка. Этого цвета не было в интерьере от слова «совсем».
Мы прошли довольно много коридоров, пока королевна не вывела меня в богато украшенную комнату, где сидела очень милая женщина, почти девушка. На руках у неё был маленький ребёнок. Рядом, у её ног, копошился ещё один. Девочке было не больше трёх. А та, что была у девушки на руках, вообще ещё считалась младенцем.
Это что? Подозреваемые?
— Вот! Познакомьтесь. Это Тилотама Виристоун, мой юрист.
Вот честно, ожидала какой угодно реакции на эти слова, но только не той, что последовала — молодая королева подскочила и просто расплылась в улыбке. А потом громко позвала:
— Дорогой! Иди скорей сюда! Белоснежка нашла себе, наконец-то, поверенного! Наши мучения должны вскоре подойти к концу!
Из соседней комнаты выскочил приятный мужчина, убеленный сединами, но всё ещё довольно моложавый и энергичный. Он подошёл ко мне и, взяв мою руку горячо пожал её.
— Рад, очень рад! Какое счастье. Сегодня такой замечательный день! Дорогая, может быть торжественный ужин? — обратился он к супруге.
— Да, непременно. А потом бал! Когда все документы подпишем! Я побегу отдам распоряжения! — радостно согласилась молодая королева и, подхватив юбку одной рукой, а второй удерживая ребёнка, выбежала из комнаты.
Я же стояла столбом. Что-то видно я недопоняла в этой ситуации.
— Мне бы документы изучить? — решила я вмешаться.
Какой ужин? Какой бал? Мне бы уладить всё поскорее и — к горе.
— Конечно, конечно. Я немедленно распоряжусь. Вам сегодня же предоставят доступ ко всем необходимым бумагам! — сказал король, сияя улыбкой и довольно потирая руки.
А вот дальше события понеслись с угрожающей скоростью.
Меня проводили в покои, что располагались рядом с покоями королевны и два стряпчих принялись таскать огромные тома документов. И я буквально погрязла в них — полностью. Потому что даже после того, как я разложила всё в одном мне понятном порядке, стопки бумаг возвышались надо мной ещё на полметра. И это — не я маленькая, это документов — много.
Тут были судебные разбирательства. Белоснежка судилась уже пять раз, и всё никак не могла прийти к согласию ни с отцом, ни с собственными юристами. И мне стало понятно, что после пяти разбирательств с ней просто никто не желал иметь дела.
На третий день ко мне зашёл король и рассказал свою версию. Что он избаловал дочь, что всё же решил жениться второй раз, что дочка восприняла в штыки мачеху, что вся эта судебная волокита призвана досадить, а не разобраться. Что не было никаких покушений. И что не присылали ей шарф, который её душил. Он просто был очень длинный и зацепился за стул. А Белоснежка навоображала себе покушение. И яда не было. Отравление было, но тут виновата несвежая рыба. И тогда отравилась не одна королевна. Слёг почти весь замок. Поставщика рыбы уволили, но яд-то тут при чём? И каждый раз дочь бегала к гномам потому, что только они жили вне города. А тут, после пяти судебных процессов, над ней все смеялись и покручивали пальцами у виска. И только гномы продолжали слушать, давать советы, приводили назад в замок.