Свой в своей стране (СИ)
Б. В.: Эксперта изолировали?
Председатель: Разумеется. У меня даже сложилось впечатление, что он не планировал его оставлять в живых. А потом мысль о том, что его будем допрашивать мы, показалась ему забавной.
А. С.: Н-н-да… кажется, мне на пенсию пора, коллеги.
Председатель: пенсию ещё заслужить надо, господа-товарищи.
Б. В.: А что со стрелком? Задерживать не стали?
А. С.: Оставили под оперативным наблюдением. Обычная практика для раскрытия замысла.
Председатель: Кто он вообще? Есть информация?
Б. В.: Вчера местная управа дала досье. Обычный авторитетный бизнесмен. Родом из девяностых, как говорится. Выжил, остепенился, навёл нужные связи. Действует покладисто, региону полезен.
Председатель: Бандит, значит… что ж, всё логично.
Б. В.: Осторожный. По старым эпизодам всё тщательно подчистил, хвостов нет. То есть, мы знаем о его делах. Но доказать не можем.
Председатель: Да понятно. Главное что сейчас он системный игрок, так?
Б. В.: Совершенно верно.
А. С.: По своей линии подтверждаю. Сложностей с ним не ожидается.
Председатель: А что с оперативным наблюдением? Местные коллеги содействуют?
Б. В.: Прямой наружки нет. Но местные хорошо работают, источников достаточно, чтобы ситуацию контролировать.
Председатель: Главное, не проморгать что-то похожее на читинскую ситуацию. А то так всем вместе по шапке получить можно. Весь город на уши поставили!
А. С.: Так ведь без жертв!
Председатель: Вот поэтому мы здесь решаем, что и как. А не в Москве на ковре. Это ясно?
А. С.: Да уж…
Б. В.: Мои говорят, что не ожидают чего-то похожего в Хабаровске. Скорее всего, другая сторона будет нацелена на Владивосток. Так сказать, все средства на финальную ставку.
Председатель: Мне вот тоже так кажется. Но это не значит, что не надо осторожность соблюдать.
А. С.: Думаю, силы всё равно собрать надо. На тот случай, если вмешаться всё-таки придётся. В этом деле много чего сомнительного и невероятного, но то, что можно точно сказать — это гипотез слишком много. А, значит, степень прогнозов остаётся низкой. Лучшее, что мы можем сделать — это быть наготове.
Председатель: То есть, вариант с задержанием вы пересмотрели?
А. С.: Да. И это тоже можно в протокол занести. У меня не было информации по событиям в морге.
Председатель: Что ж. На том и порешим.
Из выгрузки дамп-архива социальной сети VK
*публикуется с разрешения наследников Артемьева И. П.
Пост от 19 августа 202* года. Настройки приватности: только для владельца аккаунта.
Привет, мам. Знаешь, я должен тебе признаться: я очень долго тебя не понимал. Моё решение отправиться в такой дальний путь с незнакомцем совершенно безответственно. Как и бросить институт. Эти письма, которые я написал — признак трусости. Этого требовала моя неспокойная совесть.
И всё же знаешь… пожалуй, оно того стоило. Опасность. Твоё расстройство, разочарование во мне, риски… ох уж эти риски. Да, оно того стоило.
Жизнь — она не всегда правильна. А некоторые вещи мы понимаем исключительно интуитивно. Они вне логики, вне разума, и я…
Прости. Правда, прости. Если когда-нибудь это прочитаешь, я бы хотел, чтобы ты знала: я очень тебя люблю. И буду любить, что бы ни случилось.
Пожалуй, самое сильное потрясение за всё время нашего путешествия мне довелось пережить в Хабаровске.
Даня предупредил нас всех заранее, что Чёрный Человек будет искать уязвимое место. Играть на наших слабостях. Сбивать с пути.
Кое-что случилось в Улан-Удэ: я видел настоящее чудо своими глазами. Как Даня заставлял расступиться воды… и потом, в Чите. Мои попутчики переживали встречи с ним. И выходили победителями, несмотря ни на что.
После Читы я расслабился. Он ведь не обязан был являться к каждому. Попробовал раз-два, решил, что этот путь у него не прокатит, и должен был отступить, чтобы придумать новую пакость.
Перегон был очень долгим. Проезжали совсем уж дикие места. Сидели ночью у костра, рассказывали друг другу истории.
В Чите к нам присоединился Пётр. Я боялся его поначалу. У него глаза такие… знаешь, холодные, как ледышки. Такие бывают у людей, которые много страдания видели. Но он нас спас. Даже подстрелил Чёрного Человека. К сожалению, не навсегда…
Он рассказал интересную историю о том, как у него и коллектива пытались отжать золотой прииск. Представляешь? Я теперь знаком с настоящим золотопромышленником. Он показывал на смартфоне, как добывается рассыпное золото. Есть такие огромные штуковины, которые называются драги. Помнишь мы смотрели «Звёздные войны»? И там были такие ржавые штуковины на гусеницах в пустыне? Так вот: драга — это примерно то же самое. Кажется, я знаю, чем создатель вдохновлялся, когда их придумал.
Так вот, Петра и его команду блокировали в ближайшем посёлке. Перекрыли все въезды. И привезли команду юристов с нотариусом, переоформлять имущество, значит.
Кинули подачку: свёрнутые в трубочку доллары. Столько, сколько предприятие зарабатывало в сезон за неделю.
Ну и силовая группа поддержки тоже была. Мордовороты с автоматами.
В общем, он и его мужики с двумя ружьями и двумя карабинами отбились. Отбились — это значит, что из тех, кто к нему приезжал, не осталось никого.
Меня поразило как спокойно он об этом рассказывал. Буднично. Даже о том, как следы прятали, с подробностями, чтобы тела наверняка уж не нашли. И чтобы ни малейшего материального свидетельства не оставить.
В общем, вроде как чтобы ту группу тайга поглотила. Он шутил ещё: говорил, мол, мы таёжные духи.
Сначала я не понимал, почему он это всё нам рассказал. Это же опасные вещи. Даже годы спустя. И только потом до меня дошло: он нас повязывал таким образом. Ну, как мог.
И потом, как мне кажется, он пожалел об этом. После того, как с Даней по тайге прогулялся. Но назад уже было не провернуть.
И пишу я тебе это без опасений. Знаю: ничего это знание с нами плохого не сделает. Откуда знаю? А вот. Просто я себя лучше узнал. Научился видеть вещи, которые раньше увидеть мешал полученный опыт, если понимаешь о чём я.
Когда в Хабаровск приехали, я пошёл на набережную гулять. Ну, там, где памятник с Муравьёвым-Амурским. Знаковое место — всего его на деньгах видели. Вот и меня понесло туда же.
Вроде как снова в туристический режим вернулся.
Жарко было, душно, а тут такой простор и вид на большую воду. Плюс тенёк от деревьев. Понравилось мне.
Ходил я и думал о будущем. Учился себе не врать. О тебе, мам, думал. Размышлял, как оно всё дальше будет? Вот проводим мы Даню благополучно, и что?.. как дальше-то быть?
После всего, что я видел, жить без цели и смысла уже не получилось бы. Тут ты была права: это важные вещи.
И вдруг я осознал: я хочу с другими быть, кто запутался, кто найти себя не может. Кто по течению плывёт, лишь бы чего не вышло. Таких много. И не потому, что слабые или глупые — нет! Просто так сложилось: кого-то в детстве недолюбили. Кто-то сам недолюбил. Кто-то, наоборот, скован излишней любовью. Или одержимостями…
Я хочу стать учителем. Не по какому-то определённому предмету, а в целом. Человек — это ведь не просто жёсткий диск, куда надо записать информацию. Задача учителя в том, чтобы научить гармонии. Раскрыть себя. Увидеть мир, таким, какой он есть — или же таким, каким его никто не видит, кроме особенного человека, который…
Хотя хватит. А то ещё подумаешь, что я вдруг вещать начал. Извини, не стоило это на тебя вот так вываливать.
Я ведь не об этом хотел рассказать.
В общем, прямо там, на набережной, жарким летним днём я встретил Чёрного Человека.
Он стоял в тени большого дерева. Я сразу понял, кто это, и даже хотел убежать, но ноги вдруг будто отяжелели и стали ватными.
Я испугался, конечно. И он это понимал.
Он посмотрел на меня своими горящими как уголья глазами и укоризненно покачал головой, мол, и вот с этим мне приходится работать.