Свой в своей стране (СИ)
Из мемуаров Ивана Волкова
Той ночью мне снился сон. Я оказался в мире, погибающем тихой смертью, о которой говорил Даниил.
Я даже не сразу понял, что это за место: город как город, люди как люди. Солнышко светит. Магазины работают. Лишь постепенно, приглядываясь, как люди общаются друг с другом, я понял, что не вижу нормальных человеческих эмоций: ни радости встречи, ни раздражения тогда, когда что-то идёт не так.
Но далеко не это было самым страшным.
Я забрёл на площадь и увидел, как несколько человек, опустившись на колени, разглядывают подошвы друг друга. Какой-то мужчина взял за носок другого человека, после чего изо всех сил впечатал его в асфальт. Кажется, я даже услышал, как хрустнули кости.
Тот, чья нога пострадала, громко воскликнул, потом обернулся и погладил своего мучителя по голове.
В какой-то момент я решил, что просто нахожусь в компании умалишённых. Но потом понял, что в этом безумии есть некая сложная система. Я просто не понимал мотивов и действий других людей. И это оказалось почему-то страшнее всего.
Я проснулся в холодном поту и вышел на веранду, подышать свежим воздухом.
В тот вечер мы не стали возвращаться в город. Вместо этого сняли несколько коттеджей в эко-отеле. Нам повезло: незадолго до этого большая группа туристов отменила бронь.
Я взял в холодильнике бутылку минералки и глотал прохладную жидкость, чтобы поскорее избавиться от липких остатков сна.
Странно всё-таки: Даниил ведь не сказал ничего такого особенного. С чего бы я вдруг так эмоционально отреагировал, что даже такой мерзкий сон приснился?
У меня не было ответа на этот вопрос.
Я вернулся в номер, и какое-то время валялся на кровати, любуясь серебристыми переливами лунного света в густой хвое сосен.
Спать больше не хотелось.
Немного подумав, я собрал вещи и отнёс их в кофр мотоцикла. Потом вернулся и написал записку, которую оставил под дверью номера Игорька. В неё завернул немного наличных, чтобы на заправку хватило.
Потом откатил мотоцикл подальше от жилых корпусов и завёл двигатель.
Ночная дорога и свежий воздух окончательно меня успокоили. Я часто останавливался, просто чтобы полюбоваться ночным небом и лунным пейзажем с очередной сопки.
В город въехал уже на рассвете. Надо было бы заехать куда-нибудь позавтракать, но все заведения оказались закрыты, кроме кафешки возле заправки, где не предлагали ничего, кроме сосисок. Даже вездесущих в этом регионе бууз.
Заправившись и глотнув немного кофе, я поехал по городу, куда глаза глядят. И сам не заметил, как оказался на парковке возле местного дацана.
Отсюда открывался хороший вид. Город, река, синие дали… тут думалось хорошо. Не хуже, чем на Байкале.
Потом я поднялся и пошёл по деревянной эко-тропе, которая опоясывала территорию храма. По дороге периодически попадались беседки с фигурками разных животных. Я не сразу сообразил, что это — годовые символы по восточному лунному календарю.
Тропа вела вниз, и я почти дошёл до самой низкой точки у подножия сопки, на которой был расположен дацан, когда увидел его.
Конечно же, я сразу понял, кто это. Чего я никогда не умел — так это обманывать себя.
Нельзя сказать, чтобы я испугался. Просто в какой-то момент происходящее вдруг напомнило мне тот липкий ночной сон. Будто бы я и не просыпался.
— Помнишь тот тост про сон и здоровье? — улыбнулся Чёрный Человек. — Глуповатый на первый взгляд. Если не вдумываться.
Я помнил. Про то, что смерть — это сон, а сон — это здоровье.
— И что же ты мне предложишь?.. — ответил я, будто бы размышляя вслух.
— Я? — Чёрный Человек притворно округлил глаза, в которых полыхнули оранжевые искры. — Это заблуждение. Я никогда ничего не предлагаю. Каждый предлагает это сам себе, когда понимает, что свободен. И способен решительно на всё. Буквально.
Я скептически сощурился.
— Сложно рассчитывать на доверии от созданий, живущих в постоянном страхе. Верно? — Чёрный Человек опёрся на деревянные перила.
— А чего боишься ты? — спросил я.
— Банальности. Скуки. Бездействия, — ответил Чёрный Человек. — Это естественно: пребывая здесь, надо научиться бояться. Хотя бы чего-нибудь. Иначе будешь слишком выделяться.
— Чего же, по-твоему, боюсь я?
— Да не по-моему, — мой собеседник снова улыбнулся, обнажив белые зубы, которые почему-то отливали металлом. — А по-твоему как раз. Да ты и без того это знаешь. Твой страх — самый распространённый в этом мире. Ты, как и все, боишься смерти.
— Допустим, — кивнул я. — Но разве с этим что-то можно сделать? Всё в этом мире имеет предел. Даже само время, не так ли?
Песнь о Гесере, глава 3*
*Авторство современной бурятской версии приписывается Калинову Павлу Семёновичу, специалисту в области бурятской культуры и словесности. Ему же, по мнению исследователей, принадлежит перевод на русский.
Когда я впервые его увидел, то не сразу понял, кто передо мной. Молодой человек с карими глазами и чёрными волосами. Его раскосые глаза смотрели прямо и бесхитростно.
Мой старый друг позвонил днём ранее и пригласил составить им компанию в большом путешествии на восток. Куда и зачем — тогда я не знал этого. Но мой мятежный дух сразу воспрял, почуяв новые приключения.
Кто же мог знать, что я встречу того, о подвигах которого сложено столько песен?
То, что это именно Гесер, я понял тогда, когда услышал рассказ об их подвигах на другом берегу Байгаал-Далай.
Гесер одержал победу над очередным воплощением Гал Дулме — огненного демона, грозящего уничтожить всё сущее, сжечь в огне преисподней и утопить в лаве.
Как говорили его спутники, он отправил обратно в огненную бездну трёх младших демонов, которые пытались помешать в их благородном пути.
В тот момент я жалел, что судьба не уготовила мне присутствовать при этом триумфе. Однако же, тогда я и не подозревал, что ждёт меня дальше. И согласился бы я в таком случае променять будущее на зрелище краха Гал Дулме.
Я звал гостей к себе домой. В наших краях отличная охота и особенно — рыбалка. На даче был свежий копчёный омуль, да и пива было в достатке, хватило бы на большую компанию.
Но Гесер торопился.
Приняв выбор своих попутчиков и смирив гордыню, я отправился в путь.
У меня был выбор: два мотоцикла. Трёхлетний большой «Гусь» и старенькая «Электричка». Она со мной уже восемь сезонов. Помню, как страшно гордился, когда купил её. Первый успех моего собственного дела, первые серьёзные деньги… я стал заметен в городе. И в то время это было то, что мне нужно.
Поначалу я хотел ехать именно на ней. Но, погладив её по сиденью, понял, что это путешествие может и не быть лёгкой прогулкой. Гесер ведь не для того пришёл в этот мир, чтобы красоваться своим войском. Нет, он будет воевать с демонами.
Я выбрал большого «Гуся», который стал первым эндуро в нашей компании.
Мы ехали вдоль Байгаал-Далай. Меня же обуревали предчувствия: встречный жаркий ветер приносил дыхание вещей, которые происходили тут тысячи зим назад. Когда сам Атай Улан ещё был жив.
Смел ли я надеяться, ступая на свой жизненный путь, что мне доведётся напрямую столкнутся с такими героями? Нет, конечно. Но ведь вера — она не зависит от надежды и тем более от разума. Поэтому я просто верил.
Кажется, многие из нас переживали нечто похожее. Предчувствие схватки и величие окружающих событий.
Мы не стали заезжать в Улан-Удэ. Вместо этого мы проехали святой тропой и вышли в сосновую рощу, где, как говорят, звери говорят с духами своих предков в день, когда зимой поворачивает солнце.
Непростое это было место. Гесер это понимал. Но вот понимали ли остальные?
Я внимательно присмотрелся к членам нашего отряда. Были тут и богатеи и нищие, учёные и простые, зрелые и почти дети… нет, умом они не могли понять, что происходило на берегу Великого Моря. Но могли почувствовать.