Наизнанку (СИ)

— Моисей, паренек ничего не знает. Скажи своему родственничку, чтобы осадил. Пусть обзванивает всех подруг, — я открыл машину и сел в салон, который уже успел нагреться. Надев солнечные очки, закурил.
— Подруги? — что-то в голосе старика рассмешило меня. Точно, старик не подумал, что его дочурка могла просто слинять от своего опостылевшего муженька и криминального папаши. — Ты думаешь, она могла убежать?
— Я не думаю, а разрабатываю все варианты. Пусть муж займется полезным делом…
Когда Серега сел в салон моего авто, я выехал со двора, поднимая мелкую щебень в воздух.
— Рассказывай…
— Что? — Лазарь повернулся ко мне, с интересом рассматривая.
— Бровь.
— Да ладно! Серьезно? — рассмеялся он, растянувшись в широченной улыбке.
— Не умею шутить.
— Это нестрашно! Зато хватка у тебя бульдожья.
— Бывает…
— Ладно, проехали, — Серый потер плечо. — Сам виноват, знал, что нельзя подходить к человеку, у которого закрыты глаза. К тому же, если это сам Призрак.
Мы быстро доехали до универа, который оказался напротив моего дома, прямо на набережной.
— Ты к охраннику. Спрашивали про видеозаписи? — я закрыл машину, рассматривая большое здание Университета.
— Говорит, что нужно начальство спрашивать. А вчера их не было. Даже Моисей не мог найти ни ректора, ни декана.
— Иди, если их не было вчера, то сегодня они будут однозначно, — я задрал рукав, бросив взгляд на часы.
— Откуда знаешь?
— Читать нужно, — усмехнулся я, кивнув на огромный баннер, растянутый над входом. Эта реклама мозолит мне глаза уже неделю, пока я пробегаю набережную. — Семинар. Иди, денег дай. Пусть покажут камеры. Если что, звони.
Проследив за Лазарем, который скрылся за массивными дверями старого здания, закрыл глаза и выдохнул. Подойдя к забору у реки, стал осматриваться. Парадный вход смотрел на березовую рощу, которая тянулась вдоль всей набережной. Камер тут нет. Да и, если я не ошибаюсь, за входом внимательно следил водитель. Я оттолкнулся и пошел вдоль здания, чтобы осмотреть территорию. С левого торца дверей не было, окна зарешечены и достаточно высоко от земли. А вот на заднем дворе, окна без решеток, но спрыгнуть оттуда, не переломав ноги, смогу только я. Хрупкая девушка однозначно попала бы в больничку. Я остановился, напротив был маленький ресторан и служебная парковка.
— Лазарь, как дела?
— Хм… Любезнейшая девушка ведет меня посмотреть видео, — я сначала замер, не понимая, что он говорит это не столько мне, сколько отвешивает ненавязчивый комплимент даме.
— Ладно, мачо! Расплатись деньгами, а то если начнешь платить натурой, мы еще долго отсюда не уедем. Если, конечно, я не ошибаюсь в тебе, — рассмеялся я. Этот парень просто находка. Он из тех, при виде которого у злобных администраторш переполненных ресторанов находятся свободные столики, у директрис автосалонов находятся автомобили, которых, якобы, нет в наличии.
— Нет, не ошибся. Ладно, как скажешь. Деревянными, значит, деревянными… — промурлыкал он, в трубке что-то зашуршало, он словно прикрывал ее рукой.
— Э, Чамо? Пусть покажет запись со служебной парковки. Камера как раз охватывает всю территорию заднего двора.
— Есть! — Лазарев отключился.
— Та-а-ак, — протянул я и продолжил обход. Хорошо, что здание имело правильную прямоугольную форму, нет никаких закутков, территория окружена газоном. Я застыл, увидев дверь черного входа. Дернул, она скрипнула и подалась. — Хм…
Я сделал два шага назад, поднимая голову. Вдоль всей стены четырехэтажного здания струилась пожарная лестница. Она скрипела под натиском ветра и возмущенно билась о старую штукатурку. Я вытянул руку и, ухватившись за железную перекладину, дернул на себя. Как ни странно, но выдвижная часть лестницы легко поддалась, плавно опустившись прямо до земли. Посмотрев на руку, я потер пальцы, которыми стер что-то масляное.
— Да, машинное масло.
Я стал медленно подниматься, осторожно ступая на тонкие перекладины. Но лестница только казалась хрупкой, она еще прослужит много лет! Я достал телефон.
 
— Да! — прохрипел старик. Он явно был в конюшне, на заднем фоне слышался мужской спор, сдобренный трехслойным отборным матом и дикое ржание неспокойного жеребца.
— Моисей! А спроси у водителя? Куда она собиралась?
— Паха? Куда собиралась Янка? — взревел Моисеев, заглушая всех своим басом.
— Не говорила.
— А в руках у нее что-нибудь было?
— Пакет какой-то.
— Говорит, что пакет, — повторил Моисей.
— А кто осматривал здание? — тихо спросил я, осматривая окно, рядом с лестницей.
— Кирилл с Бубой, — тихо ответил Моисей, он так четко проговаривал каждую букву, что казалось, старается понять, к чему я клоню. — Говори! Немедленно говори! Это моя дочь!
— Ну, могу я сказать точно, что тебе нужно пригласить этих друзей на ужин. И не нагнетай обстановку, ладно? Просто сделай так, чтобы не пришлось искать Бубу.
Я вздохнул и стал растирать переносицу, пытаясь собрать все вместе.
— Так, ушла утром, в руках пакет, универ не работал, занятий нет. Итого? — бубнил я, проговаривая все варианты вслух.
— О! Я знал, конечно, что ты любитель острых ощущений. Но не настолько же. Если бы хотел подглядеть, мог бы просто свистнуть, я бы даже разрешил присоединиться! — смех Лазаря заставил обернуться. Он сидел на окне, раскрыв деревянные рамы.
— Что здесь? — я перешагнул через низкий забор лестничной площадки и заглянул. — Библиотека…
— Ага! Спасибо, дорогая, — дамский угодник скрылся в аудитории, но через секунду ловко вылез из окна, запрыгнув на железную площадку лестницы. — Порадуй себя.
Я сморщился, наблюдая, как здоровый детина пускает слюни, разглядывая миниатюрную брюнетку, которая закрывала окно. На ее щеках играл настолько яркий румянец, глаза опущены, что я не выдержал и рассмеялся.
— Короче. Это ни *уя не побег. Видеозаписей нет.
— Как это?
— Так! Я сам проверил. В системе нет следов, что их стерли. Я думаю, что камеры были просто выключены! Моисею звонил?
— Да… Библиотечный Мачо, а вот скажи мне, как ты думаешь, кто осматривал здание?
— Не знаю!
Я закурил и стал осматривать территорию.
— Кофе.
***
Мы сидели на уличной веранде ресторана, откуда хорошо просматривался задний двор здания. В руке тлела сигаретка. Тонкий дымок поднимался вверх, затем исчезал при дуновении ветра.
— Им разбили камеру. Только сегодня приедут менять, — Серега упал на мягкий диван.
— Я знаю…
— А какого *уя ты меня гоняешь?
— Прощупываю, с какой легкостью ты щелкаешь баб, — я кивнул в сторону румяной администраторши. — Она еще и денег не взяла?
— Не хотела. Но я всегда оставляю… — он растянулся в улыбке, от чего щеки девушки вспыхнули еще ярче. — Ты мне зубы не заговаривай! Что за добрачные ощупывания?
— Я же должен знать все твои сильные стороны?
— Для чего?
— Так… — я отмахнулся от Сереги. — Камеру на задний двор свернули на всякий случай, она абсолютно бесполезна. Двери нет, окна высоко, решетки. На стенах нет следов. А вот пожарная лестница вся в масле и ведет прямо к библиотеке. Яна вошла в универ с пакетом…
— Книги? Там были книги? — подпрыгнул Лазарь и закурил.
— Надеюсь. Левый фасад, задний двор — глухие. Парадный вход был под наблюдением…
— Остается только правый фасад, где лестница.
— Да! А там камер нет.
— Нет.
— Только если… — я вскочил с дивана и бросился обратно к зданию универа. — Как я мог не подумать?
  
Глава 3
 
Я всегда работал один. Привык. Не нужно поддерживать разговор, следить за реакцией собеседника, улыбаться, смеяться над не всегда удачными шутками. Я просто жил. Но теперь обстоятельства повернулись таким образом, что придется пересмотреть свои привычки. Голова трещала, виски пульсировали, руки сами потянулись к карману, в поисках сигарет. Закурив, упал на мягкий кожаный диван и закинул ноги на журнальный столик, уставившись в беззвучно работающий телевизор. Я отправил Лазарева к Моисею, чтобы не мозолил глаза. Но на самом деле, мне просто не хотелось, чтобы он знал, где я живу. Хотя, это глупо! «Папа» уже прощупал меня вплоть до группы крови, уж в этом я не сомневался! Но это не страшно.