Наизнанку (СИ)
— Да! Ты так любишь, — она снова пожала плечами. — Пей, так вкуснее! Пей!
Черт! Кулаки сжались от желания запустить чашку в стену за ее спиной. Заноза сидела, положив голову на плечо отца и не отводила от меня глаз.
— Сегодня прием в «Глории», поэтому приготовься, а Лазарев приедет и заберет тебя, а я, как только вернусь, приеду сразу в ресторан! — Моисей прижался губами ко лбу дочери, Яна поморщилась, видимо, от колючести бороды.
— А кто меня заберет из универа?
— Что? — я поставил на стол пустую чашку, как понял, что на меня смотрят две пары голубых глаз. — НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!
— Ну, она же учится прямо напротив твоего дома. Пусть потусуется с тобой? — Моисей хлебал зеленый чай и морщился.
— Я буду весь день с Лазарем.
— Вот и хорошо! Олег даст тебе ключи от квартиры, после учебы сразу сюда! Как закроешь за собой дверь, то отзвонись. И купи себе что-нибудь? Позвони Миле. Пусть привезет новые тряпки. Повеселись, доча. А теперь, идем? — Моисей встал из-за стола, потянув за собой Янку, которая расплылась в широчайшей улыбке. И что-то подсказывает мне, что это не от тряпок…
Глава 11
Я барабанил пальцами по кожаной оплетке руля, внимательно наблюдая за массивными дверями серого здания. Опаздывает. Уже на три минуты. Еще две минуты.
110 секунд.
Зачем я приехал? Ведь тут идти пару минут, а у подъезда ее встретит консьерж, который жадно «скушал» хрустящую розовую банкноту, согласившись проводить девушку до двери.
95 секунд.
Сейчас я должен быть в ресторане, чтобы посмотреть место, куда скоро явятся парни Моисея. Я уже был на полпути, когда развернулся, возвращаясь в город. Головой понимал, что ей ничего не грозит сейчас. Никто не станет нарушать устаканившееся равновесие. Тот, кто замешан в похищении, доволен тем, что Моисей остановился, перестав рыть землю. Они замерли и успокоились.
30 секунд.
Теперь дело за малым. Нужно понять, чего конкретно хотели от «папы». Ну, и найти эту свинью. А я найду…
— Наконец-то, — выйдя из машины, прислонился к двери, наблюдая за Янкой. Она выбежала из универа, перепрыгнув через порог, затем засмеялась, отбросив с лица волосы небрежным движением руки. Она была не одна, в окружении однокурсниц… И не только! Какого черта? Яна продолжала заливаться смехом, стоя в окружении девчонок и нескольких парней.
— Да! — рявкнул я, снова садясь в машину, чтобы ответить на звонок разрывающегося телефона.
— Ты где? Обещал помочь с приемом, а сам свинтил куда-то, — визжал Лазарев. — Камеры установили. Нужно посмотреть расположение.
Я слышал слегка возбужденную речь Лазарева, но не слушал. Виски пульсировали, кровь бурлила и пенилась, больно ударяя в голову. Не в силах оторвать глаз от крыльца, на который высыпали толпы студентов, на ощупь нашел пачку сигарет и закурил. Как только никотин смешался с адреналином в крови, выдохнул. Огромный клуб дыма с силой ударился о лобовое стекло и отрикошетил обратно, окутывая лицо. Но даже сквозь кружевные изгибы дыма прекрасно был виден тонкий силуэт девушки. Она стояла в коротком сарафане, едва прикрывающем колени. Широкая юбка колыхалась от ветра, играя с длинными ногами. Верхняя часть, наоборот, казалась настолько тесной, что при каждом движении из декольте выглядывало кружево белья. Яна обнимала себя руками, стараясь согреться. Компания смеялась, что-то эмоционально обсуждая. Яна размахивала руками, трогала волосы, то перебрасывая их через плечо, то убирая за спину. Все мужские взгляды следили за каждым движением ее рук, волос…
— Скоро буду. Только вот закончу дела, — отбросив трубку, даже не понял, как рука упала в центр руля, клаксон заверещал, распугав голубей, клюющих семечки в парке.
Яна, конечно, обернулась. Ее щеки вмиг покраснели, а розовые губки растянулись в улыбке. Она попрощалась с одногруппниками и побежала по ступенькам вниз, не отрывая от меня глаз. Но потом резко развернулась и направилась к набережной. Недолго думая, я выскочил из машины и последовал за ней. Янка перепрыгивала лужи, обходила кучки ярких листьев, направляясь к мосту через речку, иногда запрыгивала на поребрик, балансировала, помогая себе руками. И смеялась. Просто смеялась. Откуда все это в ней? Преследуя, я только и мог смотреть на ее стройные ножки. Рельефная линия икры, тонкие щиколотки… Легкая ткань платья играючи скользила по ногам, обтягивала попку, подчеркивала тонкую талию. На улице было довольно прохладно, Яна потирала руки ладонями, словно разгоняла кровь, чтобы согреться.
— В следующий раз, когда решишь прогуляться, советую накинуть что-нибудь теплее, чем летний сарафан, — догнав ее, накинул на плечи свой пиджак. Яна вздрогнула, но потом укуталась, словно в плед.
— В следующий раз можешь не беспокоиться о моем здоровье. Тут до дома идти три минуты.
— Хм… До моего дома.
— Ладно, Зануда, — Яна достала ключи, подойдя к подъезду. — Во сколько ты заедешь?
— Я?
— Да! Можешь сопроводить меня на прием.
— Нет, деточка. Мне есть, кого сопровождать, а за тобой приедет Лазарев. Ключи оставишь у консьержа. Давай, иди, — сдернул пиджак с ее плеч.
— Ты будешь не один? — ее шепот донесся до меня, когда я уже шел обратно. Шепот. Такой громкий и четкий. Она отчеканила, словно диктор на радио, проговаривая каждую букву, выделяя звуки, и стирая интонацию, которая пробивалась сквозь иней мнимого спокойствия.
— Есть проблема?
— Нет! Никаких! — Яна топнула ногой и скрылась в подъезде.
***
Открытый ресторан представлял собой вереницу белоснежных шатров, украшенных высокими цветочными арками. Он лениво растянулся на рельефном склоне горы. Ярко-зеленый газон слепил своей сочностью, а низкие прожекторы только усиливали эффект. Вокруг поляны, где были разбиты шатры, стояло несколько крытых ресторанчиков, оформление которых гармонировало между собой. Шатры казались оазисом среди современных построек, притягивали к себе внимание, контрастируя с четкими и довольно резкими линиями кирпичных зданий. Я стоял у центрального навеса, где уже накрыли стол, ожидая чету Моисеевых. Расположение ресторана было весьма неудачным, потому что комплекс был окружен трассой, с любой точки которой можно было подъехать. Лазарев сказал, что скоро здесь будет построен СПА, тогда они обнесут все забором. Но пока я чувствовал себя неуютно. Как под микроскопом. А хотелось спрятаться, скрыться. Если бы не нянчился с дочей «папы», то успели бы все исправить, перенести в другое место. Одно дело, когда собираются влюбленные парочки или молодожены. Но сегодня здесь соберутся те, кто редко собирается вместе, предпочитая держать связь по телефону, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я выставил пост на трассе, чтобы избежать сюрприза от органов.
Ладно, может, мое предчувствие дало сбой? Ну, собрались ребята отдохнуть? Нет. Черт! Не подводила меня еще чуйка. Еще раз осмотрел территорию, затем закрыл глаза, чтобы по памяти воссоздать каждую мелочь. Каменные дорожки путались между собой, сплетаясь в центре, где расположился танцпол. Шатры стояли кругом, в центре стояли фуршетные столы с выстроенными горками шампанского, подносами с фруктами и закуской. Справа от нашего шатра стоял домик охраны, создавая щит только с одной стороны. Там не было окон, а в узком пространстве, я посадил охранника, чтобы постоянно не оборачиваться. На сцене слева играли музыканты, окутывая и без того праздничную обстановку нежными переливами музыки, и в центр зала высыпал уже собравшийся народ. За спиной было поле, окруженное высоким лесом ельника, сквозь стволы которого просматривалась все та же трасса. Открыв глаза, крутанулся, проверяя самого себя. Хорошо. От главного шатра до парковки было совсем недалеко, их соединяла широкая дорожка, украшенная вазонами с цветами, между которыми стояли низкие светильники, дающие не столько свет, сколько ощущение волшебства. Машины продолжали стягиваться на парковку, мелькая в сумерках яркими фарами. Монотонный шум разговоров и смеха становился все отчетливее. Лазарев пообещал, что сгонит сюда всех. Бросил взгляд на установленные на каждом шатре камеры. При всём желании я не смогу познакомиться с каждым, да и не обладаю экстрасенсорными способностями. Поэтому камеры с микрофонами мне очень помогут.