Наизнанку (СИ)

— О! Дяденька, да вы нетрезвы? — Яна стояла в коридоре, прислонившись плечом к двери гостевой спальни.
— Ты пессимистка? — я скинул туфли и, сбросив пиджак прямо на пол, собрался пройти в ванну.
— Почему?
— Потому, что оптимист приходит «полупьяным», а пессимист «полутрезвым». А я оптимист, деточка! Именно поэтому я в *овно пьян! — в темноте коридора я не видел ее лица, да и виски, плескавшееся во мне, не придавало зрению четкости. Я пошел по коридору, пока….
– *лядь! Что это? — я споткнулся и полетел вниз головой, попутно стараясь схватиться за что-нибудь, чтобы сохранить равновесие. Но под рукой ничего не оказалось, только прохладная штукатурка. И я приземлился на бок, в сопровождении грохота. Как ни странно, я готов поклясться, что услышал лязг замка. Точно! Янка спряталась за дверью. — ЯНА!
— Что, дяденька? — она хохотала за дверью.
Я встал и щелкнул выключателем. Коридор был заставлен коробками. Я стал открывать крышки. Черт! Там были подушки, одеяла, постельное белье, старый плед и даже посуда!
— Немедленно сюда! — взревел я, стараясь не шевелиться, чтобы не броситься к двери, за которой отсиживалась шкодила.
— Это хлам! А от хлама нужно избавляться! Не переживай, я купила все новое! И намного лучше! Ты же сам оставил мне свою карточку! А девочки, запертые в незнакомых квартирах, должны как-то развлекаться!
— Знаю я одного представителя хлама, от которого не терпится избавиться! — я с яростью пнул коробку и влетел в свою спальню, плотно закрывая дверь.
  
Глава 8
 
Олег
Шум… Сплошной монотонный шум. Я повернулся набок, упершись взглядом в дверь. Странный звук проникал в щель под дубовой створкой. И я уже знал, что, открыв ее, не останусь в полном восторге. Наоборот! Останусь в состоянии ярости, когда ты в шаге от взрыва. Сжимаю кулак, лишь бы не сорваться. Именно поэтому вчера так сильно не хотелось возвращаться. Именно поэтому сидел в ресторане напротив дома. Дома? Как давно моя квартира перестала быть безопасной территорией? Когда это случилось? Когда нарушил собственные правила и привез ее туда, куда не пускал до этого никого? Когда мое пробуждение по утрам стало приносить сплошные сюрпризы? Почему, покидая собственную спальню, знаю наверняка, что удивлюсь?
Бросив взгляд на часы, валявшиеся на полу, шумно выдохнул. Восемь утра. Голова трещала, а лучшим лекарством была пробежка. Сегодня суббота, поэтому народу на набережной должно быть мало. Мышцы просто ломило от желания пробежаться. Хотелось вытянуть ноги, руки, наполнить кровь кислородом. А самое главное — дико хотелось сбежать. Б*ять? Что я говорю?
Я вскочил с кровати, направляясь в душ. Глаза красные, лицо опухло. Даже через закрытую дверь был слышен странный треск. Черт! Она, что? Сидит под дверью? Заноза! Умывшись ледяной водой, надел спортивные штаны и футболку.
— О! Оптимистам привет! Головушка бо-бо? — в коридоре на полу сидела Яна, прямо под дверью моей спальни. Она сидела в позе лотоса, не поднимая головы, а перед ней стояла небольшая швейная машинка, она строчила что-то из…
— Это моя рубашка? — взвыл я, рассматривая крупную клетку на темно— синем фоне. — Где ты взяла машинку?
— Ой! Правда? Это твоя рубашка? — Яна вскочила, уперев руки в боки. Она прищурилась и встала на цыпочки, чтобы хоть немного сравняться со мной в росте. — Отпусти меня домой, и я перестану портить твои вещи. Или дай позвонить мужу. Папа, вообще, в курсе, что я здесь? А! Кстати, как тебе?
Яна крутанулась, демонстрируя свой наряд. Короткие джинсовые шорты, и обрезанная футболка, открывающая одно плечо. Ее хитрая улыбка и недобрый прищур, не сулили ничего хорошего. Да и мне было все равно. Развернулся и пошел по коридору, по пути натыкаясь на коробки, которых весьма прибавилось! Я застыл, почти добравшись до дверей. Яна до сих пор стояла в глубине квартиры и ждала моего ответа. Черт! Зачем я повернулся? Эти шорты были вырезаны и моих любимых джинс! Ну, что за характер? Я отдал ей карту, любая другая бы накупила себе всего, что нужно и не нужно! Нет же! Мы не ищем легких путей! Нужно перекроить мой гардероб! Расчленить все джинсы и поиздеваться над рубашками. Почему меня так трясет?
 
— Когда я вернусь, этих коробок не должно здесь быть! Меня не волнует, что ты сделаешь! Но я вернусь через час, ты должна разобрать все вещи и разложить все обратно! А я приду и проверю! Ясно? — я еле держал себя в руках, чтобы не заорать. Грудь вибрировала от кипящего гнева. Этот «кролик» одним своим видом приводил меня в состояние ярости.
— Ха… Хочешь, когда освобожусь, поглажу твои шнурки, а потом переберу гречку? — Яна подпрыгнула и стала тыкать своим пальцем в мою грудь.
— Деточка, мне насрать, чья ты дочь. Это мои вещи! После того, как разберешь коробки, занимайся чем хочешь! Хочешь, гречку перебирай, хочешь, рубашки перешивай, — я выскочил в коридор и закрыл дверь на замок с внешней стороны. — Вот, посиди, деточка.
— Я тебе не деточка, — завизжала Яна, что не могло не вызвать улыбку. Я ехал в лифте и улыбался, потому что знал, что она там бесится.
Сказать, что эта девчонка заставляла меня кипеть от злости — ничего не сказать. Ее ярко-голубые глаза так рьяно старались казаться грозными, напугать меня. Но для меня она была мышонком, который храбрился перед котом. Мышка. Маленькая голубоглазая мышка.
Я быстро выбежал из подъезда и, накинув капюшон серой толстовки, направился по знакомой тропинке вдоль набережной. Вдыхая полной грудью, я старался успокоиться и перестать думать о ней. Потому что есть темы и важнее.
Меня до сих пор очень беспокоит нелогичная ситуация в этой семейке. Так, начнем сначала. Есть Кирилл, который за несколько лет благополучно переписал на себя то, что принадлежало жене. Если бы Янку не нашли, то Кирюша стал владельцем всего тихо и без шума. НО! С другой стороны. Если рассмотреть подрыв Моисея, то и эта ситуация уж очень выгодна Кириллу. Потому что Яна станет единственной владелицей, а это не жалкие пара миллионов «зеленки», дом в Греции, квартира в Питере. И при всем при этом, я не могу избавиться от мысли, что здесь замешан кто-то третий! Потому что, как минимум, глупо организовывать похищение и подрыв одновременно! Либо в окружении этой семьи сплошные идиоты, либо есть две волны, пытающиеся перекрыть друг друга.
Небо потемнело. Солнце спряталось за густыми и кучными тучами, которые опустились так низко, казалось, что вершины берез запутались в серых комках ваты. На утренний, еще холодный асфальт, стали падать крупные капли дождя. Как ни странно, я люблю дождь. Иногда выхожу на улицу, чтобы просто посмотреть, как капли воды падают с неба. Они так долго летят, ускоряясь, что, сталкиваясь с асфальтом, поднимают в воздух крохотные тучки пыли. Это так завораживает, наблюдая за дождем, мы зачастую смотрим в небо, не замечая волшебства под ногами, где из ласковых дождевых капель образуются крохотные микровзрывы. Сделав пару кругов, побежал к дому, не желая вымокнуть.
Вот почему-то я совсем не удивился, обнаружив у подъезда пьяненьких Паху и Серегу. Они были во вчерашней одежде и стояли, прислонившись друг к другу спинами, видимо, для равновесия.
— О! Орлы!
— Не кричи, прошу, — зашипел Лазарь, схватившись за виски.
— Ладно Лазарев, по его лицу видно, что он проспиртован. Но ты, друг мой, Бояра? Как насчет пить с криминальными элементами?
— А мне понравилось, — Паха пнул ногой дверь подъезда. — Открывай! Бояре пить желают!
— Фу…. От вас так воняет!
— Ой, ты сам все пропустил. По собственной воле. Потому что слинял от нас. А между прочим, было еще детское время!
— Лазарев, да он даже в молодости пить нормально не умел! У него после первой бутылки начинается ступор. В него после этого не влить ни одной стопки, без вреда для собственного здоровья! — ржал Паха.
— Заткнитесь, — шикнул я, открывая дверь.
— Янка! А ну-ка, ужин голодным мужчинам! Быстро! Черт! — Лазарев закричал, скидывая кожаную куртку на ходу.