Твоя кровь в моих венах (СИ)

Пока она размышляла, подошла ее очередь. Она со скоростью отстрела катапульт начала отмечать жетоны, пока они не закончились. Жетоны закончились, но в списке мигала еще одна фамилия.
Иван Версавин
Это кто же такой? И где его жетон? Неужели она его потеряла? Но как она могла?
Она обернулась и поискала глазами студентов своего курса. Ага, вон Джойс. Смотрит на нее. Перевел взгляд на того парня, который так бесцеремонно ее отфутболил, а парень тоже взглянул на нее и, кажется, усмехнулся. Может быть, это и есть Иван Версавин?
Картинка вдруг полностью, четко и ясно нарисовалась перед ее мысленным взором. Они договорились. Они заранее все спланировали. И этот Версавин сначала дал ей свой жетон, а потом, когда она отвернулась, снова его забрал. И чего они хотят этим добиться? Подставить ее?
Сжав губы, она поднесла к сенсору свой собственный жетон. Теперь количество порций будет совпадать.
«Подавись!» — буркнула она себе под нос и, гордо задрав голову, вышла из столовой.
Следующим занятием была физподготовка. Есения подозревала, что ее будут ждать проблемы, так оно и оказалось. Раздевалка, разумеется, была только одна.
Пришлось отправиться в туалет и там переодеваться. А теперь Есения ломала голову, где же ей оставить униформу и сумку. По всему выходило, что придется пойти в раздевалку к остальным студентам.
Некоторое время она мялась под дверью, невольно прислушиваясь к разговорам и смеху, доносящимся из раздевалки, потом набралась смелости и постучала. Внутри воцарилась недоуменная тишина — видимо, в эту дверь постучали впервые. Потом раздался голос Джойса, который первым оценил ситуацию:
— Это, наверное, наш новый студент.
Остальные тут же засмеялись и начали обсуждать нерешительность новенькой. Створка двери отъехала в сторону. Обнаженный по пояс Джойс высунулся в коридор и насмешливо сказал:
— Зачем ты стучишься? Заходи.
Конечно, Есения и раньше видела полуголых мужчин, причем гораздо более раздетых, чем староста курса в данный момент, и ее никогда это не смущало. Но сейчас она почему-то почувствовала, как начинают пылать щеки. Не может же это быть из-за того, что его гладкая грудь с темными кружочками сосков и плоский живот с маленькой родинкой над самым краем спортивных брюк произвели на нее впечатление? Нет, конечно, нет. Наверняка, это его кривая ухмылка так смутила ее.
— Я подумала, что вам будет неприятно, если я… буду видеть, как вы переодеваетесь, — наконец, вымолвила Есения, собравшись с духом.
— Почему? — удивился Джойс, приподняв брови.
Есения не могла понять, до него действительно не доходит причина ее нерешительности, или он просто разыгрывает ее.
Больше ничего не объясняя, она шагнула внутрь, нечаянно коснувшись плечом его груди. В животе что-то сжалось в тугой комок.
Большинство парней были одеты, но некоторые сверкали своими обнаженными торсами, а пара человек стояли вообще в одних трусах.
— Какой шкафчик я могу занять? — деловито спросила Есения, старательно делая вид, что не замечает полуголые мужские тела.
Джойс, все так же ухмыляясь одним уголком губ, небрежно ткнул пальцем в один из шкафчиков.
— Спасибо, — Есения повесила туда свою одежду и сумку, а потом выложила на небольшой столик возле стены все жетоны.
Студенты потянулись их разбирать.
Версавин не сделал даже попытки подойти к столику.
— А ты почему свой не забираешь? — спросила у него Есения.
Он обернулся к ней, слегка ухмыльнулся, бросил взгляд на Джойса, потом подошел и взял какой-то жетон со стола.
— Это не твой, — холодно сказала Есения.
 
— А чей же? — Версавин продолжал ухмыляться. Видимо, ситуация его забавляла.
— Судя по всему, нашего командира отряда.
— Почему ты так уверена?
— Потому что твоего жетона не было на столе.
— Куда же ты его дела?
— Его не было изначально. Ты ведь забрал его сразу, еще тогда, в аудитории, верно? И знаешь, что я тебе скажу… — Есения наставила на него палец. — Вы можете называть это как угодно: проверками, инициацией, любым другим дурацким словом, которое вам взбредет в голову, но я назвала бы это подлостью.
В раздевалке воцарилась тишина.
«Какая же она дура!» — подумал Джойс.
— Я тебя сейчас по стенке размажу и не посмотрю, что ты баба! — зарычал Версавин и надвинулся на нее.
— Хорошо, а как бы ты назвал это, когда член твоего отряда хотел бы подставить тебя? — Есения не отступила ни на шаг, хотя поджилки у нее затряслись.
— Ты не член отряда, — слегка стушевавшись, бросил Версавин.
Чувствовалось, что логические умозаключения — не самая сильная его сторона.
— Ну как же? Староста курса назвал меня членом отряда, и именно как члену отряда мне было поручено дежурство по столовой.
Растерявшийся парень бросил беспомощный взгляд на командира.
— Ты член отряда, — спокойно сказал Джойс, выступая вперед. — Но пока ты член отряда номинально. Ты только им числишься, но еще не можешь называться им по праву. Раньше говорили, нужно съесть вместе пуд соли, чтобы узнать человека. Мы должны узнать тебя настолько, чтобы начать доверять. Ты не можешь просто прийти и сказать: «Вот она я. Доверяйте мне!»
— Почему нет? У нас что, отменили презумпцию невиновности? — с вызовом бросила Есения.
— Потому что таким способом в отряд легко может проникнуть враг. Шпион. Кто-то, кто хочет узнать то, что ему знать не положено. Кто угодно, кому нельзя доверять.
Есения почувствовала, как противно затряслись руки, и засунула их в карманы, чтобы никто не заметил.
— То есть ты считаешь меня врагом? — она снова задрала подбородок, в который раз сетуя на свой маленький рост.
Как выглядеть достойно, когда приходится смотреть снизу вверх на противника? Который к тому же так и не удосужился одеться.
— Нет. Я считаю тебя «темной лошадкой», человеком, которого нам нужно узнать. И пуд соли есть долго — у нас нет на это времени. Вполне возможно, в будущем ты и так продемонстрировала бы свои лучшие качества и добилась бы нашего доверия, но я думаю, в твоих же интересах, чтобы это произошло побыстрее, чтобы ты влилась в наш отряд и начала чувствовать себя комфортно. Так что я просто моделирую ситуации: такие ситуации, в которых ты могла бы себя проявить. Как, допустим, сегодня — ты не нашла жетон Гонщика и отметила свой вместо его, пожертвовала ради товарища своим обедом. Теперь мы можем быть уверены, что и в другой сложной ситуации ты, не задумываясь, пожертвуешь чем-то ради другого. Можно сказать, что ты прошла этот этап, поднялась на одну ступеньку. А в реальной жизни такая ситуация могла бы представиться нескоро.
«Он что, действительно не понимает, что несмотря на всю логичность его рассуждений, от них веет абсолютной бесчеловечностью? — подумала Есения. — Как жаль: такой умный парень, и настолько не способен оценить нравственность своих поступков».
— Может быть, я и поднялась в ваших глазах. Но зато вы в моих — опустились.
С этими словами она вышла из раздевалки.
 
— Это твои проблемы, — донеслось ей вслед, когда она уже задвигала створку двери.
«Она что, реально не понимает, что я изо всех сил стремлюсь ей помочь? — раздраженно думал Джойс, натягивая футболку. — Стал бы я так суетиться из-за кого-то другого!»