Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие (СИ)

— Брек! — рявкнул Иванов, не то защищая Машку от издёвок напарника, не то напарника от грандиозной мести разъярённой домовой. — Потом додерётесь... Лана! — переключился он на любительницу старых книг. — Я правильно понимаю, ты ведёшь к тому, что в давние-предавние времена кто-то создал из людей слуг для работы по дому? Мелкие, под ногами путаться не приучены, перед глазами лишний раз не мелькают, за жильём следят без пинков и затрещин, а используя привитую им частичку Силу способны, при случае, и в узкую трубу пролезть, и дом защитить?
— Эта версия мне кажется наиболее реалистичной, — скользко ответила женщина, присовокупив. — Как создали и оборотней — идеальных бойцов с повышенной регенерацией и способных действовать в любых условиях, и белкооборотней — юрких разведчиков, и упырей — по-современному, великолепных диверсантов.
— Есть мысли, кто мог так с живыми людьми позабавиться?
— К сожалению, нет. Кто угодно, от могущественного колдуна до обосновавшегося в нашем мире демона. В подтверждение этой теории говорит и то, что эксперименты продолжались долго. К домовым добавились овинники, банные, полевики, болотники. По сути, было произведено дробление одной-единственной профессии на более узкие специализации.
— Женщин мало, мужчин много, — Антон потёр подбородок в задумчивости. — Рождаемость, соответственно, легко регулируется. Ими торговали, как кастратами в древности?
— С вероятностью более девяноста процентов, — одобрительно качнула головой Лана. — Чтобы самостоятельно не размножались. Для чего создавали домовых-девушек, лучше не спрашивай.
— Да чего тут спрашивать! — шумно подхватила домохранительница с хвостом. — Наложницы, шлюхи для клиентов с особенными вкусами, ублажительницы всех мастей. Рабыни, короче. А если…
Информационная пятиминутка грозила перерасти в научный диспут, малоинтересный окружающим. Пришлось прерывать.
— Разобрались, — кивнул инспектор, с неудовольствием отмечая, как деятельная кицунэ, думая, что никто не заметит, уже тычет в Антона подобранным прутиком. — Да хватит вам!.. Маша!
— Аюшки? — орудие нападения отлетело за девичью спину, личико приняло самое невинное выражение, а голос сочился лаской, будто мёдом.
— Чего нам ждать от домового при его задержании?
— Чего угодно, — посерьёзнев, поморщилась опохмеляющаяся вредина. — Я не шучу. Он вам может локальный Ад устроить, если захочет... Предлагаю спалить дом. Тогда возможностей у него поубавиться. Но драться он станет в сто раз яростнее, как обречённый.
— Не пойдёт, — глубокомысленно возразил Швец, обведя всех взглядом. — Дом палить — на соседние строения перекинуться может. Забыли — лето на дворе?
— Без поджига обойдёмся... Я могу домового из его крепости вытащить. Если он ещё там.
***
Посовещавшись ещё немного, к единому мнению так и не пришли. Единственное, в чём сошлись Антон с Сергеем, да и кицунэ с подругой, хотя их никто и не спрашивал об этом — надо вызывать шефа с группой поддержки.
Они в разбирательствах с нечистью более опытные, им и карты в руки.
— Допустим, схватим мы мелкого отравителя, — рассуждал призрак с несвойственной ему основательностью. — Дальше что? Развополотить — а сможем ли? Это как казнь, без суда и следствия. На самый крайний случай предусмотрено.
— Я не хочу в палачи, — соглашался напарник. — Пусть Карпович сам определяется. Наша задача — выявить, задержать, передать по инстанции.
— Тогда так, — взялся руководить Швец на правах старослужащего. — Выдвигаемся на адрес, осматриваемся, по возможности обходимся своими силами. Там смотрим — на триариев приёмку спихивать или самостоятельно управляться. Самостоятельно, конечно, лучше. Не люблю я эту братию без нужды дёргать. Они вечно с такими рожами появляются, будто я их с горшка сорвал.
Рациональность первичного плана устроила обоих инспекторов. Ну и Машу с Ланой.
Обратно, в Игнатовку, друзья отправились вдвоём, оставив подружек допивать содержимое термоса в тенёчке магазина, попутно условившись «быть на связи», если что.
 
Те, в свою очередь, пообещали «ещё немного посидеть», вызвать такси взамен отпущенной машины и возвращаться в город, не вмешиваясь в мужские дела.
Серёга им почти поверил — настолько покладисто и безобидно кивали дамы, не делая попыток увязаться или, на всякий случай, обидеться для оставления за собой права передумать в любой момент.
А вот Антон усомнился в открытую:
— Я здорово ошибся, переоценил их здравомыслие. Алкоголички... Они за нами не увязываются лишь потому, что пешком надо топать. В их состоянии — смертельно опасный аттракцион. На старые дрожжи пешие прогулки категорически противопоказаны. Давление так скакнёт, что у тонометра шкала сломается.
— Да? Ну и пусть сидят. Мы их не приглашали. Сами приехали, сами и выберутся. Продолжать они вряд ли станут, дамы не запойные.
Последнее являлось чистой правдой. За время своего короткого знакомства букинистка и кицунэ пару-тройку раз позволяли себе некоторый отдых, не брезгуя по утрам лечить подобное подобным, но чтобы затягивать процесс на несколько дней — такого за ними не водилось.
Более того, в искусстве правильной поправки «после вчерашнего» обе знали толк, чем безмерно удивляли призрачного инспектора, предпочитающего после редких возлияний переносить страдания на ногах. Он не без оснований опасался перестараться с «лекарственными полтинничками», занудливо повторяя древнюю истину о неправильном похмелье, ведущем к очередной пьянке.
Обратная дорога показалась короче.
***
— Я в стелсе пробегусь? — полуспросил, полусообщил Швец, собираясь исчезнуть и изучить дом Гашкова от чердака до подвала.
— Учует, — скептически отверг замысел товарища Серёга, пристально всматриваясь в выбитое окно.
На мгновение показалось, что он кого-то видит.
— Тогда я сзади, ты спереди, — не стал спорить призрак, с неудовольствием отмечая. — У каждого дома минимум четыре стороны. А нас только двое. Хорошо бы под окна кого-то поставить?
— Кого?
— Не знаю. Потому и поднял вопрос. Предлагаю так: я с тыла, слежу, чтобы наш пациент огородами не смылся, а ты иди в лоб.
— Справа, слева?
— На мне, — вздохнул напарник. — Невидимкой контролировать удобнее. Главное, близко не подходить. Иначе, ты прав, заметит.
Замысел пришлось менять, толком не приступив к исполнению. Первоначально, разделившись и пожелав друг другу удачи, инспекторы, придерживаясь оговорённых правил, попытались взять дом в «клещи». Антон испарился, а Иванов, сохраняя невозмутимое выражение на физиономии, подошёл к открытой калитке.
Останавливаться для рекогносцировки не стал. Зачем? Память пока не подводила, и расположение комнат он помнил наизусть.
— Проходи, — сипло донеслось с крыльца. — Уже заждался.
Вместе со словами у входа в дом появился невысокий пожилой мужчина. Ростом около метра, широкоплечий, сухощавый, бритый, с плохо остриженной головой. Одежда незнакомца вызывала улыбку. Детские розовые кроссовки, штанишки с единорогами на кармашках, вязаный свитер с отвисшими локтями.
И, вместе с тем, смеяться отчего-то не хотелось. Держался коротышка подчёркнуто независимо, без раболепия или заискивания. Одежда нам нём смотрелась как тряпки, закрывающие тело. Без разницы, какие, лишь бы чистые, целые и размер подходящий. Ему, разве что, ножа на поясе не хватало. Такого... солидного, с которым можно и на кабана, и на человека.
Аура вышедшего навстречу полностью соответствовала ранее виденной, серой. Хватанул немного от проклятой вещи.
Непривычный домовой. Обычно, эту братию, иначе как «мужички», назвать было нельзя. Типовой домашний хранитель обыкновенно кряжист, крепок в кости, непременно бородат. А этот больше походил на бойца, чем на дворового работника или помощника.
— Заждался? — саркастично приподнял бровь инспектор. — Или сбежать не смог?
— Ты про это? — поджарая фигурка спрыгнула на землю и вытащила из-под крыльца цепь, с конца которой свисал железнодорожный костыль, покрытый налипшей землёй и ранее незамеченный Ивановым.