Содержанка (СИ)

Сейчас стоит у окна и вновь с кем-то спорит на английском. Так быстро, что моих знаний не хватает даже для того, чтобы уловить суть.
Вслед за Славиком квартиру покидает Борис с ноутбуком. Все это время он был довольно молчалив, собран и будто недоволен. Руку пожимает только Алексу, мне лишь бегло кивает. Олеся чмокает его в щеку.
Мы остаемся втроем. Олеся сидит в кресле, задрав ноги. Что-то увлеченно печатает в телефоне, я следую ее примеру. В какой-то момент Алекс оборачивается и произносит:
— Олесь, можешь ехать. На сегодня всё.
Слава богу!
— Окей. — Она бодро соскакивает на пол, идет в ванную.
Я машинально провожаю взглядом полураздетую девицу. Не так-то и жарко в квартире, работает сплит.
Алекс возвращается и плюхается на диван. Приобнимает одной рукой, и я послушно двигаюсь ближе. Он отрывается от телефона и серьезно смотрит в глаза. Наши пальцы сплетаются, отчего сердечный ритм вдруг частит.
— Скучно, Ив? Мне нужно сделать еще пару звонков.
— Терпимо.
Он чуть сжимает мои пальцы, делаю ответный жест.
У Алекса мечта. Он работает. Помню. Продолжаю вслух:
— Переживаю, что мешаю тебе. Если да, то без обид уйду.
— Нет. Напротив, ловлю с тобой гиперфокус.
— Что ловишь? — улыбаюсь, не понимая.
— Стрессую.
Тепло разливается под кожей, я кокетливо приподнимаю брови, и Алекс чуть шире улыбается.
Дверь в ванную негромко хлопает, и появляется Олеся в коротком платье. Нахмурившись, по-хозяйски оглядывает гостиную. Вновь проверяет холодильник, задумчиво что-то бормочет себе под нос. Алекс в телефоне, а мне в его объятиях больше нечего делать — наблюдаю.
Наконец, Олеся подходит к нам. Моего присутствия не смущается, словно подобное для нее не редкость. Наверное, так и есть. Она работает с парнями, а у тех — подруги, жены. И все же как-то не по себе. Словно я в гостях у нее. И она меня не звала.
— Раф, еда в холодильнике, не забудь поесть, а?
Он кивает.
— Ну я тебе напишу еще. Так. Завтра в обед у тебя встреча с Мельниковым, постарайся не забить и проснуться. Вещи из химчистки тоже завтра привезу. Всё, пока.
Алекс делает движение рукой.
— Пока, — говорю я.
Олеся улыбается мне и наконец уходит.
— Твоя сестра? Так заботится, — выпускаю стрелы сарказма.
— Олеся? Нет, просто помощница. — говорит Алекс. Добавляет, усмехнувшись: — И живой ежедневник. Мне нужно провести еще пару онлайн-собеседований. Виктор отобрал людей, но я должен сам глянуть.
— В Австралии разве не ночь?
— Это в России. Но завод лень ехать.
— Хорошо, валяй. Я уже поняла, что ты занят. В следующий раз попробую записываться через «ежедневник», — иронизирую, но он никак не комментирует, принимая за шутку.
Обнимает крепче, сильнее прижимая к себе. Поначалу хочу отстраниться, но затем вдруг... расслабляюсь. А когда обнимаю в ответ, кончики пальцев слегка покалывает. Ну как можно быть таким физически приятным?
Пульс тут же ускоряется. Алекс устраивается на диване удобнее, в одной руке держит телефон, второй — поглаживает мое колено. Мы в обнимку постепенно укладываемся. Он вытягивается, я рядом, устраиваюсь на его груди.
У Алекса татуировка в виде розы! Это определенно дурной знак, но от близости его изуродованного рисунками тела дофамин уже впрыскивается в кровь. Дурман такой желанный, что не могу прервать. Отказать себе в этом.
— Ива, немного побудем на видеосвязи, — предупреждает Алекс тише, как-то интимно, и я реагирую.
Киваю, нежно поглаживая его. А он — меня, довольно настойчиво. Держит телефон так, чтобы меня не было видно. Принимает вызов. На экране недовольное лицо мужчины лет сорока пяти.
— Ты лежа будешь с людьми общаться, Равский?
— Блядь, да, я сегодня еще не спал, а время к вечеру.
— Окей. Но несолидно как-то.
На экране возникает лицо блондинки. Алекс недолго общается с ней, после чего задает вопрос, выключает камеру, микрофон и слушает. Разговор ведется то на русском, то на английском, и я теряю нить. Заметно только, что девушка сильно волнуется.
Мы чуть меняем положение, чтобы свободной рукой Алексу было легче гладить меня. По щеке, шее. Плечам, груди. Ниже, до живота. Вновь выше.
 
Это длится несколько долгих минут. Он задает вопросы, слушает пространные ответы. Лаская при этом меня... Прямо на собеседовании.
Температура в комнате явно поднимается. С каждым прикосновением кровь становится горячее, приходится чаще дышать, чтобы насыщаться воздухом
Алекс гладит неспешно. Поначалу вообще без сексуального подтекста, словно просто нравится трогать. Я в ответ трогаю его, прислушиваясь к себе. Колкая щетина на подбородке, горячая кожа шеи. Втягиваю его запах и странно реагирую.
В какой-то момент Алекс наклоняется и целует в губы.
Наши языки касаются, это уже привычно и приятно. Умело. Двух раз оказалось достаточно, чтобы уловить, как обоим нравится.
Мы опять меняем положение, чтобы стало еще удобнее. Алекс ласкает мою грудь, водит рукой, чуть сжимает соски. Быстро, неуловимо. Будто случайные движения. Короткие вспышки удовольствия.
— Прости, — шепчет.
Чуть присаживается, прокашливается. Включает микрофон и произносит немного хрипло, но довольно сухо:
— Стоп.
Задает несколько вопросов по теме.
Я закатываю глаза от легкого не то раздражения, не то восхищения. У нас тут петтинг вообще-то, а Алекс какую-то девицу внимательно слушает, оказывается! Некоторое время они разговаривают, даже будто спорят, после чего он благодарит за уделенное время и сообщает, что если она пройдет, то с ней свяжутся.
Просит следующую.
К концу четвертого интервью я дрожу от нетерпения. Алекс тоже возбужден — это даже визуально заметно, когда он идет за водой.
Садится на диван, делает несколько глотков. Я тоже отпиваю чуток и откидываюсь на подушки. Дышу часто, поверхностно и не считаю нужным это скрывать. Мы качаем дофамин миллиардами тонн, добыча его таким способом полностью законна.
— Виктор, я еще раз гляну анкеты, обдумаю и скажу итог завтра. Пока мне нравятся два и три. До связи, ага.
Алекс откладывает наконец телефон. Запрокидывает голову и глубоко вдыхает, а потом выдыхает. Склоняется ко мне.
В этот раз я уже знаю, какие жесткие у него волосы, и с удовольствием зарываюсь в них пальцами. Мы влажно целуемся, лаская друг друга. От поцелуев в шею начинаю натурально дрожать.
— Я тебя раздену. Окей? — спрашивает он.
Облизываю пересохшие губы. Алекс снимает майку, вновь становясь полуголым. Теперь только для меня. Жадно рассматриваю абстрактные узоры на плече. Интересно, что они значат?
— Тату-роза. На нее не может быть аллергии, — шутит он, внимательно следя за реакцией.
Отвожу глаза в сторону — что еще остается? Теперь сказать правду сложнее. Не зря говорят: первый грех легче. Хотела сгладить ситуацию, а вышло, что загнала себя в ловушку.
Не нравятся мне его татуировки совсем. Ни одна. Подтверждаю из вежливости:
— Не может быть, конечно, аллергии.
Алекс медленно стягивает лямку платья с плеча. Наклоняется и касается губами горячей кожи. Удовольствие прошивает, провоцирует необходимость более тесного контакта. Нервные клетки словно ошпаривает. Остро, почти болезненно. Внизу живота... кажется, не просто горит — пульсирует. Хочется дотронуться.
Вновь облизываю губы. И Алекс их целует.
— У меня очень маленькая грудь, — предупреждаю, когда он тянет молнию. — Это так, на всякий случай. Я не комплексую, но... ты, может, ждешь чего-то такого. Там пушап, а под ним все довольно скромно.
— Мне понравится любая твоя грудь. Потому что нравишься ты. — Он вновь смотрит в глаза. — Это же очевидно.
Внутри что-то надламывается. Освободившись от платья, я сама торопливо расстегиваю лифчик и откладываю его в сторону. Алекс секунду смотрит, моргает. Душа на части рвется. Он наклоняется и прижимается губами к ареоле.
Наслаждение скручивает нервы в пучок. Закрываю глаза и выгибаюсь, потому что... это потрясающе.