Эмиль. Мне тебя не вернуть (СИ)

— Дилар, я почти приехала. Пусть Эмилия спускается вниз. Не хочу подниматься. Времени нет вообще, — говорю в трубку.
— Но ты не выглядишь недовольной, — замечает подруга. — Мне кажется, ты даже улыбаешься.
— Угу. Ты бы знала, кто стал владельцем компании Глеба. Я, конечно, его ненавижу уже... То есть того самого хозяина. Но готова сделать все, чтобы мой муж бесился, сходил с ума.
— Так, стоп, — могу поклясться, что Дилара сейчас хмурится и прижимает указательный палец к виску. — С чего это ты должна кого-то там ненавидеть? Тем более вашего нового босса? Ты где работать собираешься, моя дорогая, если с ним отношения плохие будут? Знаешь ли, не каждый согласится брать тебя на работу после всего... Кхм... Ладно, не хочу вспоминать. Знаю, что ты вообще не в деле и во всем, естественно, виноват Глеб. Но как узнают, что ты его жена...
— Я с ним разведусь — это раз. Никуда не ухожу, останусь в той же компании — это два. Владельцем стал Эмиль — это три. А еще у меня встреча с Бестужевым буквально через пару часов — и это четыре. Так что поторопи мою малышку. Я уже свернула в сторону вашего дома.
— Эмилия, дорогая, твоя мама говорит, чтобы ты оделась и спустилась к подъезду. Она тебя там ждет, — обращается Дилара к моей дочери, а потом добавляет тихо: — Ты издеваешься надо мной, Арина? Какой Эмиль? Я в это не верю. А еще больше я не верю, что ты пойдешь к тому человеку, который поверил словам Глеба и даже не стал разбираться, правда это или нет. Который просто ушел, хотя знал, что ты беременна. И в этом тоже не стал разбираться, кстати! А ведь мог предположить, что ты от него беременна. Никакой встречи, милая! Пусть сам за тобой гонится и добивается! Правда, я не думаю, что Глеб тебя отпустит. Могу поспорить, никакого развода ты от него не получишь.
Согласна со словами Дилары. Но она не все понимает. Например, что это был мой выбор. Я сама не захотела, чтобы Эмиль в чем-либо разобрался, вырвала все с корнями. Мне нужно было, чтобы он исчез, и он так и сделал. За эти несколько лет я ни разу его не видела. Глеб часто упоминал его, дразнил меня. Мол, ушел, потому что такая легкомысленная и грязная женщина ему ни к чему. А если бы любил, остался и добивался бы меня до конца.
Все это выглядело так жалко. Потому что гадости он говорил только в том случае, когда старался пойти со мной на контакт. Когда ему что-то от меня нужно было, в том числе и секс, а я категорически отказывала и отталкивала его от себя, обзывая самыми нецензурными словами, которые только знала.
А в последнее время вообще никак не задевают слова Салтыкова. Рана не такая глубокая, какой была в прошлом. Немного зажила, хоть и до сих пор ноет, когда вспоминаю Эмиля. Правильно говорят, что время ни черта не лечит, а просто учит жить с теми шрамами на сердце.
— Дилар, я не хотела, чтобы он в тюрьму попал, — восклицаю.
— Ты всегда его защищаешь! Но это никак не повлияет на мое мнение, Арина. Восемь лет его не было! И думал он за все эти годы про тебя не самые хорошие вещи. Не лучше бы было, чтобы он остался за решеткой и ты ждала бы его все это время? Зато он гордился бы тобой и восхищался. Но ты выбрала иной путь! Решила, что гнить с Глебом будет куда лучше. Блин, я такая злая сейчас! — доносится глубокий вздох подруги.
— Если бы он сидел в тюрьме, то не стал бы тем, кем является сейчас. Знаешь ли, а вляпался он во все то дерьмо из-за меня, напомню тебе. Ладно, — потираю виски и выхожу из машины. — Дочка пришла. Потом с тобой поговорим, хорошо?
— Ну да, ну да. Арина, не делай глупостей. Да, я знаю, что ты хранила ему верность все эти годы, — смеется она. — Извини, это из-за нервов. Я просто не умею быть такой спокойной, как ты. Я вообще не могу быть как ты. Убьешь меня, подруга, своим характером. Главное, держись перед своим Эмилем стойко и не давай себя в обиду. Показывай зубки, как показываешь Глебу.
 
— Договорились, — отключив звонок, я обнимаю дочку. — Ну как ты, малыш?
— Замечательно, мам. У тебя хорошие новости? Глаза сверкают, — поцеловав меня в обе щеки, Эмилия ждет от меня ответа.
— Угу. Мы сейчас с тобой кое-куда поедем.
— Мне уже любопытно.
А едем мы в ту самую квартиру, которую оставил мне Эмиль. После расставания с ним я часто сюда приходила, ночевала. Даже в тот день, когда вышла замуж за Глеба, ночью приехала и больше месяца находилась тут. Мне было противно от самой себя, когда заходила в дом Глеба. Хотела исчезнуть куда угодно, но не жить в том гребаном особняке, где пахло Салтыковым. Где я задыхалась и откуда хотела испариться, исчезнуть, как сам Эмиль, да только не видеть ни своего мужа, ни его отца. Не говорю уж о своем родном папаше. С которым я давно обращаюсь как с чужим для меня человеком.
— А мне тут нравится, — улыбается дочь, когда я торможу у подъезда. — Тут намного лучше, чем у него...
У него — это у Глеба. Эмилия вообще к нему не обращается. Что бы там ни случилось. Лучше задохнется, чем на помощь Салтыкова позовет.
— Хочешь, ночью приедем сюда и останемся тут навсегда?
Мы заходим в лифт. Дочка молчит некоторое время, всматриваясь в мое лицо задумчивым взглядом.
— А он отпустит? Дом перевернет вверх дном, — отвечает уже в квартире.
Ей почти восемь лет, но ведет себя, будто намного старше. И вообще размышляет как взрослый человек. Эмилия мне как самая близкая подруга, а еще самая родная, самая любимая малышка, ради которой я душу дьяволу продам, лишь бы с ней никогда ничего не случилось.
— Скоро избавимся от Глеба, не волнуйся.
Услышав имя Салтыкова, Эмилия морщится, словно от зубной боли.
— Мам, а это кто? — дочь замечает рамку на тумбочке. Фотография, где изображены мы с Эмилем. Благо, не в обнимку. Я сделала ее, когда мы после длинного рабочего дня сидели на диване и смотрели фильм.
— Скоро и с ним познакомишься, — обещаю малышке.
— У тебя телефон звонит, — говорит дочка и тянется к моей сумочке, лежащей на столе. Взяв мобильник, протягивает мне. Номер незнакомый.
— Алло, — отвечаю, хоть и постоянно игнорирую такие звонки.
— Адрес я тебе уже послал. А времени у тебя осталось еще меньше. В девять, напоминаю.
Я усмехаюсь и решаю не отвечать ему. Отключаю звонок и читаю сообщение.
— Малыш, — зову я дочь.
— Да, мамуль, — отвлекается она от фотографии.
— Мы сейчас поедем в особняк. Ты поешь и пойдешь в нашу комнату. Но дверь закрой на замок, чтобы в случае, если Глеб поднимется к тебе, не смог зайти. А то допрос устроит и будет расспрашивать, куда я уехала. Сложишь некоторые свои вещи в сумочку...
— Мы серьезно приедем сюда? — перебивает дочь радостным голосом. — Да я обязательно все вещи в сумочку соберу и буду с удовольствием ждать тебя. Люблю тебя, мамуль! Ну наконец-то! Наконец-то у нас будет свой дом. Без него!