Я хочу тебя (СИ)

Но рано или поздно он вспомнит о них с Ларисой. Потому что считает себя их хозяином. Приглядится к дочкам, и узнает их секреты. Про встречи с матерью, про милое увлечение младшенькой.
И если на клофелинщицу-Ларису мне плевать, то на Алину – нет.
Она мне интересна.
И я ее хочу.
Еду принесли, но Алина даже не взглянула на тарелки. Так и продолжила сидеть, сверля меня глазами.
— Ешь, – кивнул на ее завтрак, и девушка заправила за уши темные волосы.
— Ты говорил про оплату за молчание. Что ты потребуешь?
— Ты так хочешь мне заплатить как можно скорее?
— Я хочу знать!
— Оплату я всегда успею потребовать, – усмехнулся, и принялся за завтрак. — Не торопись. Это скучно, принцесса.
Глубоко вдохнул воздух и, клянусь, почувствовал аромат ее злости и страха. Испуг в серо-голубых глазах Алины я заметил еще три года назад, а злость появилась сегодня.
Отличная приправа.
— Хорошо, как скажешь, – переступила Алина через себя, и перестала препираться.
— Да, как я скажу. И запомни, принцесса, – понизил я голос, — я – единственный твой друг. Надеюсь, ты успела в этом убедиться.
Она едва заметно кивнула и, должно быть, подумала, что с такими друзьями и врагов не нужно. По крайней мере, выражение ее лица было красноречивым.
  
Глава 9
 
— Долго мы будем здесь торчать? – ныла сестра, крутясь перед зеркалом. — Уныло так, как в бункере каком-то!
— А тебе веселья хочется? За клофелином сходить?
Я все никак не могу отойти от утра, проведенного в компании Демьяна. Ужасный человек, просто кошмарный! Командует, в угол загоняет. Я себя мышкой чувствую, с которой кот играет, вот только в норку спрятаться не могу.
Потому что отцу не нажалуешься.
И сбежать не получится.
Так неужели Демьян прав, и мне нужно молчать, и принимать правила игры, которые создали те, кто меня сильнее?!
— Может, хватит?! – зашипела Лара. — Ты достала уже с этим клофелином. У тебя мания, систер, тебе лечиться надо. Тебе врут, а ты веришь всем, кроме родной сестре. Какой-то урка меня оболгал, а ты и рада. До пенсии будешь мне припоминать то, в чем я не виновата.
— Ой ли?
Я давно поняла, что Лара – не ангел. Выросла, начала хитрить, врать, перестала быть моей младшей сестричкой. Да, я давно это поняла, но полностью пелена спала с глаз вчера.
Кем надо быть, чтобы опаивать мужиков, и обворовывать их? А если много таблеток подсыплет? Если у человека аллергия на клофелин, или сердце слабое?
— Не хочешь, не верь, – закатила Лариса глаза.
Я встала, потеснила Лару от зеркала, и принялась расчесываться.
— На работу? Снова с Демьяном?
— Да.
— Уф, я уверена была, что он отцу расскажет, – понизила сестра голос. — Темный он, дикий.
— Но не рассказал ничего.
— Не рассказал, – довольным голосом подтвердила сестра. — И я, кажется, знаю, почему.
Я застыла, через зеркало глядя на сестру, нацепившую на лицо выражение хитрой лисы. Она знает, а я? Я не знаю, но чувствую нечто странное. Что Демьян не стал бы покрывать одну лишь Ларису. Если бы сестра позвонила Демьяну, он бы приехал. И помог. А затем отвез ее к папе, и рассказал бы ему все.
— Почему? – спросила я чуть хриплым голосом.
— Думаю, он в меня влюбился, – прошептала она.
— Что, прости?
— Влю-бил-ся! – по слогам, и громче произнесла Лара, и мне впервые за сутки стало смешно.
— С чего ты взяла? – улыбнулась я ей.
— С того, что это очевидно, – сестра надменно задрала подбородок. — Он работает на нашего отца, трется у нас постоянно. Раньше я мелкой была, вот он и не показывал своих чувств, а сейчас мне уже восемнадцать. Классика, сестра! Я – дочь его босса, вот мужик и поплыл.
— Я тоже дочь его босса.
— Вечно ты одеяло на себя перетягиваешь, – возмутилась Лариса. — Ты-то здесь каким боком? Я красивее тебя и моложе.
— Влюблен, так влюблен, – кивнула я, ни капли не поверив в этот бред.
Да, Лара красива и юна. И в нее можно влюбиться, тут я тоже не спорю. Но не доросла она до того, чтобы от нее потерял голову умный мужчина. А Демьян умен. Лариса может вскружить голову парню лет двадцати, или даже сорокалетнему, но глупому мужику.
 
А взрослому, и умному – нет.
Но если я скажу сестре это, она смертельно на меня обидится.
— И он ничего, – пропела Лара. — Зря мы боялись его. Демьян, конечно, тот еще сыч. Вечно мрачный, как сыч, но чертовски красивый. Думаю, папа бы одобрил.
— Что одобрил? – испугалась я. — Лариса, даже не думай влезать Демьяну в кровать!
— Это я к слову, не истери, – презрительно бросила Лариса. — Но присмотреться-то к Демьяну можно. Он, вроде, не нищеброд. Бабло есть. У отца не в шестерках ходит, а правая рука. Красивый, сильный. Хорошая партия.
— У тебя в голове каша, – я сняла серьги-нити, и начала вдевать гвоздики, положенные на работе. Хорошо, что всегда ношу их в сумке. — Даже если ты присмотришься к Демьяну, и влюбишься в него, отец никогда не разрешит.
Я не люблю вспоминать об этом. Лариса, думаю, тоже. Может, успела забыть, потому и ляпнула глупость.
На дворе двадцать первый век, мы живем в свободной стране, но мужей мы не сможем себе выбрать сами. Я знаю это с раннего детства, иллюзий не питаю. Рано или поздно папа захочет с кем-то объединиться. Или построить новый бизнес. Или купить что-то нужное. Укрепить связи.
Что угодно.
И кинет своих дочерей в подарок. Так с дочерями и поступают. Мы – ценные, но разменные монеты. И обеих ждет одна и та же участь – рано или поздно мы станем женами таких же монстров, как наш отец.
— Все настроение испортила, – надулась Лара, вспомнив, что твердил нам отец про «право выбора», которого у нас нет.
— До завтра, я на работу. Ты дома будешь?
— Куда я отсюда денусь? – недовольно пробурчала она, и плюхнулась на мою кровать. — Иди уже.
Я снова вышла из комнаты, в которую забежала, едва мы с Демьяном вернулись.
До сих пор не могу отойти от того, что он нам с мамой так мало времени дал. Говорил насчет десяти минут, но сколько мы вместе пробыли? Обнялись, пару минут поговорили о пустяках под надзором этого страшного мужчины, и он уволок меня.
И теперь мне придется ехать в его сопровождении на работу.
Демьян стоял у входной двери, одетый и обутый. Будто знал, что я выйду именно в эту секунду.
— Одевайся, и в «Соблазн», – скомандовал он.
Я кивнула, накинула пуховик, надела шапку, застегнула сапожки, и мы вышли из дома.
Я не люблю эту работу. Обязанности легкие – записывать клиентов к массажисткам, заказывать еду и следить за уборкой. Много ума не надо. Но эта должность – наказание отца за непослушание. И сам факт того, что мне приходится уточнять у мужчин, нужен ли им массаж с «хэппи эндом» или обычный – унизителен.
Как и слышать стоны из кабинетов, и точно знать, что там происходит.
А затем видеть в уборной массажистку, которая полощет горло после этого самого «хэппи энда».
Бордель. И отца всегда веселит мое выражение лица, когда он приходит в салон.
— Странно, что папа не приказал сидеть дома, и не ездить на работу, – заметила я, когда мы подъезжали к «Соблазну».
— Салоны охраняются. Там безопаснее всего.
— Все-то ты знаешь, – не выдержала я, и Демьян хмыкнул.
Когда я злюсь, а другого человека это лишь веселит, я злюсь еще сильнее. Такое чувство, что Демьян видит во мне забавного зверька, и не больше.
Но хоть отцу не выдает. И оплату пока не просит… какой бы эта оплата не была.
— Почему ты работаешь на отца?
— С каких пор ты стала такой разговорчивой? – покачал Демьян головой. — Зачем ты спрашиваешь?
— Затем, что мне любопытно. Деньги у тебя есть. Зачем терпеть его? Я ведь отлично знаю папу, и работать с ним тяжело. В твоем случае овчинка выделки не стоит.
— Стоит, Алина, – сухо произнес мужчина. — Не все в жизни упирается в деньги. И это тебе тяжело с Русланом. В тебе он не видит человека. А я – мужчина. Не подчиненный, а партнер. Мне не приходится терпеть, принцесса, я не его шлюха. Мы с Русланом просто работаем.