Хозяйка сумрачной грани (СИ)

Я отчетливо вспомнила, какие взгляды он бросал на Лилю – мою подругу. А ведь она несколько раз пыталась донести до меня мысль, что мой Олег – самовлюбленный кобель. Я не верила, смеялась, в душе считая, что Лиля просто завидует. Хотя чему тут было завидовать? У подруги вполне нормальная работа, своя квартира – в то время как я всего лишь снимаю, – муж, ребенок. Это мне впору завидовать ей. Но тогда я считала, что ее Вадим, скажем так, не образец мужской красоты. Какой же глупой я была.
Жизнь словно проносилась перед моими глазами. Вспомнилось даже то, что, казалось бы, давно стерто из памяти за ненадобностью.
Шумно выдохнув, я тряхнула головой и глянула на старуху, идущую впереди.
– Что вам надо? – спросила, моргая и сбиваясь с шага. Сосредоточиться было очень сложно, так как образы прошлого всё еще проносились перед глазами.
В этот же момент я поняла, что никуда уже не иду, а просто стою, глядя прямо в белые глаза старухи. Ее ледяные пальцы с острыми ногтями, впивались мне в щеки, заставляя меня нагнуться.
«Она читает!» – пронеслась мысль в голове.
Бабка растянула беззубый рот и засмеялась. В это мгновение я, наконец, смогла ее полностью рассмотреть. И ужаснулась, настолько страшной она оказалась.
Кожа напоминала смятую бумагу, настолько морщинистой она была. Длинный нос едва не задевал своим кончиком тонкие, сейчас растянутые в зловещую улыбку губы. Глаза оказались не просто выцветшими – кроме белка в них больше ничего не было. Одеждой старухе служили какие-то почти истлевшие серые тряпки.
– Конечно читаю, мне ведь надо знать, – проскрежетала она, не давая мне сдвинуться с места.
– Вы смерть? – задала я вопрос, заметив, как улыбка старухи на короткий миг немного угасла. Спустя мгновение я поняла, что ошиблась. Даже не знаю, почему, но я вдруг подумала, что эта… особа никак не может быть кем-то вроде смерти. – Хотя нет, вы не она.
– Не забивай себе голову и не мешай мне, – недовольно бросила старуха. Зловещая улыбка к этому моменту полностью стерлась.
– Почему? – задала я новый вопрос.
Ведьма поморщилась, а потом я ощутила, как ее ногти впиваются мне в кожу. Я сопротивлялась, пытаясь снова прийти в себя, но все мое сознание затопили образы прошлого.
Зачем ей знать о том, как я жила? Внезапно я все поняла. Она хочет занять мое место! Думать было сложно, но через какое-то время мне удалось не концентрировать все свое внимания на мелькающих перед глазами картинах.
Я до сих пор не знала, что меня ждет, но готова была бороться до конца. Что ей нужно? Душа? Она хочет поглотить меня и жить моей жизнью? Такое возможно? Я никогда ни о чем подобном не слышала, впрочем, это не значит, что этого нет.
Она, вообще, живой человек? Может быть, она какой-нибудь злобный дух? Но зачем тогда все эти сумки, вес которых, к слову, я вполне себе ощущала. Ответов у меня не было, и я сомневалась, что кто-то станет меня просвещать.
Голова внезапно закружилась и я ощутила легкий толчок в грудь. Последнее, что я слышала, это мерзкий смешок.
«Вот и помогай после этого людям», – подумала я, проваливаясь в темноту.
Очнулась я лежа на полу. Просто резко распахнула глаза и бессмысленным взглядом уставилась перед собой. Первые несколько секунд в голове было пусто, а потом я вспомнила.
Хотела вскочить, но тело внезапно заныло, протестуя.
– Ох, проклятье, – застонав, поднялась на четвереньки. Обзор тут же был перекрыт волной волос. Покосилась на них, выдыхая. Кажется, волосы мои – длинные, ярко-рыжие, предмет моей гордости. Кто бы знал, сколько я каждый день сил на них трачу. Про деньги я вообще молчу.
Открыв рот, я хотела обласкать старуху, но благоразумно промолчала, опасаясь привлечь чье-нибудь внимание. Для начала надо понять, где я и что со мной такое произошло, а потом можно будет уже насылать проклятия.
Подождав, пока тело перестанет дрожать, я выпрямилась, вставая на колени и отбрасывая привычным движением волосы. Голова закружилась, а глаза наполнились слезами. Слегка затошнило. Приложив руку ко рту, лихорадочно принялась оглядываться в поисках какой-нибудь емкости. От того, что я увидела даже тошнота слегка прошла. Впрочем, не настолько, чтобы я бросила свою затею с поиском хоть чего-нибудь отдаленно напоминающего тазик или ведро.
 
Последнее было все-таки найдено под лавкой рядом. Схватив его, я склонилась, придерживая другой рукой волосы. Когда желудок немного успокоился, шмыгнула носом, вытерла слезы и снова выпрямилась, на этот раз медленно и аккуратно. Тело отозвалось на это неодобрительно. Наверное, нужно было как можно скорее оглядеться, чтобы удостовериться, что никакой опасности поблизости нет, но вместо этого мне хотелось свернуться клубком и полежать так пару часов.
Пару раз вдохнув поглубже, я все-таки отложила идею полежать на потом и принялась аккуратно оглядываться. Двигать резко головой явно не стоило. Одно неосторожное движение – и тут же накатывала тошнота и в глазах начинало все плыть.
Я явно оказалась в каком-то деревенском доме. Не думаю, что это сложно было понять – все вокруг так и кричало об этом. И вязаный половик под ногами, и деревянные стены, и длинная некрашеная лавка у одной стены, и допотопный сундук рядом. Я уж молчу о кровати, стульях и столе. Все выглядело так, будто вынырнуло из какого-то средневековья. Ах да, была еще печь. Не знаю как она называется, но не русская точно. Возле печи на стене можно было увидеть полки, заполненные горшками, глиняными мисками и крынками.
Закончив с осмотром, который дал много пищи для размышлений, я перевела взгляд на себя. Небольшой шрам на руке доказывал, что это мое тело. Даже не знаю, почему я подумала, что возможно иное, просто вспомнила свои последние мысли перед тем, как погрузиться в темноту. Тогда я решила, что ведьма хочет занять мое место. Логично предположить, что она могла вытолкнуть только мою душу (или что там у людей есть?) в другое тело. Но нет, то, что я видела перед собой определенно принадлежало мне. Немного смущала только абсолютная нагота.
Убедившись, что чувствую себя более-менее нормально, я встала на ноги, пережидая легкое головокружение. Подышав немного, стоя при этом с закрытыми глазами, я отправилась на поиски какой-нибудь одежды. Ходить обнаженной явно не стоило. Мало ли, кто может сейчас прийти.
Единственным местом, где могло обнаружиться то, что мне требовалось, был сундук, вот к нему я и направилась. К моей радости, он не был закрыт на замок. Откинув весившую килограмм десять (не меньше!) крышку, я заглянула внутрь.
Как я и думала, в сундуке лежала одежда. Чужой запах отталкивал, но деваться было некуда. Аккуратно порывшись, я вытащила темно-зеленое, сшитое из плотной ткани платье и торопливо натянула его на себя. Оно странным образом подошло. Платье не жало ни в талии, ни в плечах, да и не болталось, как на вешалке.
Решив, что на данный момент этого будет вполне достаточно, я решила: пора посмотреть, что там, за пределами комнаты.
Передвигалась я пока медленно. Дойдя до низкой двери, я осторожно толкнула ее, но она не открылась. Подавив всколыхнувшуюся панику, я аккуратно взялась за ручку и потянула дверь на себя, та поддалась, открываясь с легким скрипом.
Сразу выходить я не стала, лишь пригнулась, оглядывая открывшееся пространство. Судя по всему, никакой опасности снаружи не было, лишь еще одна комната.
Выйдя, я настороженно осмотрелась. Как там в деревнях называется прихожая? Сени? Точно не знаю, но вроде так.
Полов в этой комнате не было, так что мне пришлось стоять на утрамбованной до каменной твердости земле. На стенах висели многочисленные пучки трав и каких-то корешков. В одном из углов обнаружился веник, больше напоминающий метлу, деревянный совок, лопата и другие садово-огородные приспособления, вроде небольшой тяпки и грабель, похожих на растопыренную пятерню. В другом углу нашлось несколько деревянных ведер, стоящих друг на друге. Посередине ютился короб. Напротив меня стояла еще одна длинная пустая лавка. Проверять, что в коробе я не стала. Успею еще.