Ужасный Шторм (ЛП)

– Потому что это стало сенсацией в интернете, моя дорогая, – говорит она тихо, – Фотографии, где вы близко танцуете с Джейком, затем кадры, где он несёт тебя в отеле.
Вот дерьмо.
Здесь за нами следили папарацци.
Её слова вертятся у меня в голове, следуя за большим, очень большим количеством вопросов и опасений, которые у меня есть. Как я могла не заметить, что нас фотографировали в клубе или в отеле?
Потому что я была полностью занята Джейком.
Почему они так интересуются мной с Джейком? Это не является необычным для Джейка – быть увиденным рядом с женщиной.
– Они знают, кто ты, моя дорогая, – продолжает она, будто читая мои мысли, – Что ты занимаешься его биографией, твоё имя в статье.
Хорошо, очевидно это и есть мой ответ на вопрос об их интересе. Джейк спит со своим биографом. Это для того чтобы возбудить интерес к грязным сплетням.
– Что в ней ещё написано? – спрашиваю я шепотом.
– Что Джейк пел тебе серенаду на шоу. Они записали это прошлым вечером.
– Ох, – вздыхаю я.
– Так это правда?
– Ага.
– Какую песню?
– "Простое в совершенном".
– Ох, – шепчет она.
Да. Именно "ох".
– Хорошо, ещё пишут, что он прямо перед тем, как спеть серенаду, сказал, что ты – любовь всей его жизни.
– Он никогда такого не говорил! – кричу я.
Я прикрываю рот рукой, осознавая насколько громко это было. Я не хочу, чтобы Джейк проснулся.
– Он никогда не говорил, что я – любовь всей его жизни, – повторяю я тише. – Goddamn tabloid journo’s. (прим. пер.: Проклятые таблоиды)
– Ты же знаешь, как они любят выдумывать подобные вещи, милая.
– Что ещё пишут? – спрашиваю я, съёживаясь от этого вопроса, – Они знают, что я и Джейк росли вместе?
– Хм... – я представляю её, сканирующую глазами текст статьи, как она делает это прямо сейчас. И вдруг я поражена потоком наворачивающихся слёз. Я просто хочу всё ей рассказать. Она – одна из моих близких подруг, а прямо сейчас мне действительно нужен друг. Но в глубине души я знаю, что не могу ей рассказать. Достаточно уже того, что я предала Уилла.
– Нет, – заключает она, – В ней просто говорится о том, что ты его биограф... о, и журнал упомянули! – визжит она, – Эм... ну, что ты там просто работаешь, – быстро добавляет она, приходя в себя, – Хорошо. Есть вы танцующие вместе в клубе... в котором глаза Джейка всю ночь были направлены на тебя и ни на кого больше, по словам зевак, – Направлены на меня? – Кажется, словно он погружён в тебя, – Погружён? – Абсолютно не проявляя интереса к остальным, кем бы они ни были, и есть вы, покидающие клуб вместе и идущие к отелю, и заканчивается всё тем в статье, что ты вероятно единственная девушка, способная, наконец, укротить Джейка.
 Единственная? Они считают, что я единственная девушка, способная укротить Джейка?  
Ничего чертовски подобного. Я не думаю, что Джейк укротимый.
Затем в голове всплывают его слова, сказанные мне на ушко прошлой ночью: "Это всегда была ты, Тру. Всегда." 
– Тру, ты ещё здесь?
– Эм... да, прости. Я здесь.
– Слушай, всё в порядке, – внушает Вики, – Отсутствие прессы – это плохой знак. Помни об этом, моя дорогая. Интерес СМИ к тебе скоро утихнет, а затем ты сможешь снова сконцентрироваться на биографии. Всё что угодно будет хорошо для этой истории.
– Что угодно, даже если люди будут думать об испорченном биографе Джейка? – отрезаю я коротко и лаконично. Всё потому что это я. И потому что это правда. Джейк нанял испорченного биографа. Занятого, состоящего в отношениях с Уиллом, биографа.
– Я просто стараюсь смотреть позитивно на это, Тру.
– Я знаю. Прости, – пробегаю рукой по спутанным волосам. Волосы, которые запутал Джейк. Когда был со мной в постели. Во мне.
 Я всё полностью и монументально испоганила.  
И хотя какое–то дерьмо случилось с вентилятором, я всё ещё дрожу от воспоминаний его рук на мне... его во мне.
– Прости. У меня похмелье и мне нужно еще нескольких часов сна, – выдыхаю я, – Я должна позвонить Уиллу, не так ли?
 
– Вряд ли он ещё видел эту новость. Более вероятно, что сейчас он читает "Таймс", чем что–то другое, правда? И не похоже, что ты сделала что–то плохое, моя дорогая, так что не позволяй мальчику усложнить твою жизнь из–за этого.
Мне плохо. Жаль, что я сейчас не в ванной, потому что я вполне уверена, что меня вырвет в любую минуту.
– Не позволю, – говорю я, – И спасибо, что позвонила мне, чтобы предупредить. Ты очень добра ко мне.
– Конечно, я бы позвонила. Я всегда звоню. Я люблю тебя, моя дорогая. Позвонишь мне потом?
– Конечно, позвоню.
Я сбрасываю вызов и уставляюсь на телефон в моей дрожащей руке. Я быстро включаю интернет на телефоне, захожу в "Гугл" и начинаю искать имя Джейка в списке последних новостей.
И они там есть. Фотографии.
Дерьмо.
Они смотрятся совсем не хорошо. Они выглядят как компрометирующие. Такие они и есть, были... кажется.
Чёрт.
Дрожащими пальцами, я закрываю вкладку в интернете и звоню Уиллу, нажимая кнопку на быстром наборе.
– Хей, красавица, – нежно говорит он в трубку, – Я только что думал о тебе.
При звуке его прекрасного голоса, я практически плачу. И по его тону я понимаю, что он ещё не видел новости. Я не знаю: хорошо это или плохо.
– Я надеюсь, всё в порядке?
– Все мои мысли постоянно о тебе. Я скучаю, – вздыхает он.
Я – грех и зло, и я собираюсь в ад.
– Я тоже по тебе скучаю... эм, Уилл... Я просто хочу тебя предупредить… потому что, ну, появилась статья на таблоидах про Джейка... и меня. Там говорится о том, что мы... спим вместе. И очевидно, что это не правда.
Почему я это говорю?
Потому что ты – трусиха.
Нет, я просто не могу признаться ему по телефону.
Уилл ничего не отвечает, и молчание затягивается.
– Ты ещё тут? – спрашиваю я.
– Да, – его тон сухой, как хлеб с прошлой недели, – Почему таблоиды думают, что вы точно спите вместе?
– Ты же знаешь этих журналюг, – меня передёргивает, когда я произношу эти слова, – Джейк спел для меня одну песню на шоу, и они тупо интерпретировали её, как серенаду. И они написали, что Джейк сказал кое–какие вещи, которые он определённо не произносил. Потом я танцевала с ним в клубе, как и с другими парнями из группы, – абсолютная ложь, – а затем я подвернула ногу и мои туфли были испорчены, поэтому Джейк занёс меня в отель... вот и всё, – добавляю я неубедительно в конце.
Снова молчание. Я слышу, как он дышит в трубку. Я задерживаю дыхание, нервно теребя край своей майки. Майки Джейка.
Я самый ужасный человек на свете.
– И мне точно не о чем беспокоиться? – наконец спрашивает он. Его голос звучит неуверенно и обеспокоено.
– Нет, конечно же не о чем, малыш.
Я – зло, чистейшей воды зло.
Я слышу, как он выдыхает.
– Тогда это не важно. Не волнуйся об этом, дорогая.
– Ну, я просто беспокоюсь о тебе... что это вызовет какие–то проблемы. Ты знаешь, парни на работе могут издеваться над тобой.
– В этом нет твоей вины, Тру, – его голос мягок, – Вы не сделали ничего плохого. Тем более, кого заботит, что говорят газеты или те ублюдки, с которыми я работаю. Скоро им это надоест, и они переключатся на что–то другое, когда поймут, что здесь бессмысленно рыскать.
Дверь спальни открывается, я поднимаю глаза и вижу Джейка во всей его красе перед собой.
Дерьмо.
– Уилл, – произношу я беззвучно, указывая пальцем на телефон, который крепко прижимаю к уху.
Улыбка исчезает с его счастливого лица, он поворачивается и заходит обратно в спальню, закрывая за собой дверь.
Мне становиться хуже от одного взгляда на его лицо, чем от всего остального, что я услышала и сказала, проснувшись.
– Так мы в порядке? – бормочу я Уиллу.
– Мы более, чем в порядке. Мне очень жаль, дорогая, но я должен идти. У меня встреча и они вызывает меня прямо сейчас.