Время для жизни 2 (СИ)

Похоже, что его состояние и мысли не были чем-то тайным для подруг, потому как Лиза, улыбаясь, негромко посоветовала:
— Вань… Ты на нас так не смотри, пожалуйста! У тебя все твои мысли и желания прямо на лице написаны!
— Нет уж! Пусть смотрит! Мне его мысли и желания дополнительное удовольствие доставляют! — возразила Зоя, — Я прямо вот… всей кожей чувствую, что он хочет, и как он хочет! Мне даже тепло от этого становится!
— Мне тоже… но ведь — не время и не место! — заспорила с подругой Лиза.
— Ладно… не спорьте! Я и правда… не очень-то могу смотреть на вас. В смысле — могу, но не очень спокойно. И это меня сейчас раздражает, честно признаюсь! Поэтому, я буду смотреть по сторонам! — решил Иван.
— Ну вот, Элька! Ну что ты наделала! И тепла этого сейчас не станет! — пробурчала Зоя.
— Тебе солнца, что ли, мало? — хмыкнула другая.
— Ай, да ну тебя! Солнца… Это же — совсем другое! Не понимаешь, что ли?
— Сейчас народ начнет прибывать, и вам внимания будет даже с избытком. Блин… и правда, чувствую себя «котом», — тихо засмеялся Косов.
— Ах, ты! Ты опять начинаешь? — возмутились девушки.
— Нет, ну а что? Вон — с лестницы все идут и пялятся на вас! Мне что — всем морды бить?
— Ой, Элька! А он — ревнивый, оказывается. А я и не подумала! — и девушки принялись шепотом высмеивать Ивана.
— Так! Все! Вы тут лежите… А я пошел искупнусь! — демонстративно Косов задумался, почесал затылок, — Закинуть вас полотенцами, что ли? Ну — во избежание, так сказать… А то приду — а к вам тут через толпу ошалелых самцов и не пробиться будет!
— Я тебе закину полотенцем! Иди… купайся! Мы тут с Элькой пока… лабораторный опыт будем ставить — сколько на нас мужиков будут просто пялится? В процентном отношении от общего количества! А сколько — постараются познакомиться! Из этого же числа!
— Блин горелый! Говорил же… наган нужно было из оружейки брать! — пробубнил себе под нос Косов, убедился, что его услышали, улыбнулись… И пошел к воде.
Купался он долго. Плавал и нырял, устроил заплыв вдоль берега метров на сто, а то и больше. Потом — сплавился по течению назад.
«Хорошо! Очень хорошо! Прямо чувствую, как мышцы налились! Но пора вылазить. Что там… с ловлей самцов у моих девчонок?».
Но к его удивлению, девушки были одни, хотя и хихикали и о чем-то перешептывались.
— Удивительно! Такие красотки — и одни! Что-то странное происходит в этом городе! — вроде как удивленно пробормотал он, ложась между ними и обнимая обеих.
Девушки взвизгнули одновременно и отпрянули.
— Ну ты чего? Мокрый же и холодный!
— Ну вот вы меня и согрейте! — предложил Иван.
— Ага! Прямо на пляже, среди людей тебя греть! — проворчала Эльза.
— Ну… я же не про это сейчас! — сделал акцент на «это» Косов, — Просто полежать рядом с вами, погреться о красивые девичьи тела…
— Косов! Вот почему у тебя безобидные вроде бы фразы выходят такими… откровенными? — прищурилась подруга.
— Может потому, что… кто-то именно так их и воспринимает? — засмеялся Иван, — Ну так вы и не ответили — почему мне сейчас не пришлось драться за честь дам?
Зоя засмеялась:
— Потому что… пялятся, шеи сворачивают, косят, а — не подходят! Только какие-то мальчишки попытались атаковать. Совсем юные. Но мы их — завернули назад. У нас уже есть такой. Зачем нам еще?
— Ага… значит — поклевка все же была. Только — не крупная рыба, а так… мальки баловались? — кивнул Косов.
Девушки засмеялись. Эльза кивнула:
— Примерно так, да!
— А знаете такой анекдот… Лежит на пляже красивая молодая женщина. Одна. Подходит к ней паренек лет шестнадцати-восемнадцати, с двумя мороженками в руках и предлагает: «Девушка! Разрешите угостить вас мороженным?». Она смотрит с сожалением и, улыбаясь, отвечает: «Мальчик! Ты ошибся — мне уже тридцать лет! Ну куда ты, а?». Паренек смущается, извиняется, расшаркивается и исчезает. А она вздыхает с сожалением: «Симпатичный! Но совсем, совсем юный!». Через десять минут этот же паренек снова подходит к ней. В руках у него бутылка водки и два пирожка.
 
Подруги смеялись звонко и взахлеб. Чем еще больше привлекали внимание все больше густеющих рядов отдыхающих.
— Элька! Ну как к нему можно относится плохо, а? — проворковала Зоя, наклоняясь к подруге, — Смотрит сама — красив, подтянут, поет замечательно, с юмором все хорошо. Не знаю как ты, а я просто млею от такого мальчика!
«Блин-блинский! Опять — мальчик!».
Эльза, улыбаясь, оглядела Ивана, кивнула:
— Согласна!
Косов закурил и негромко:
— Вы, женщины, очень… непонятно относитесь к некоторым обстоятельствам.
— Да? И к каким именно? — заинтересовались обе.
— Ну… к юным парням… пусть будет — мальчикам, как вы их называете. Да будет вам известно, что у парней, ладно — пусть будет — старших школьников! Есть некий фетиш по отношению к молодым красивым женщинам. При прочих равных, такой… мальчик всегда выберет именно — молодую красивую женщину, а не свою сверстницу, пусть и не менее красивую.
— Да? Интересно! Продолжай! А почему так? — переглянулись подруги.
— Да просто потому… что женская красота — она более притягательна, чем красота юности. И еще… он подсознательно надеется, что с ее помощью он пройдет все неловкости… ну — первых опытов. От такой же юной и неопытной девчонки этого ожидать не стоит, согласны?
Эльза задумчиво промолчала, а Зоя кивнула головой:
— Да, ты, наверное, прав. Но! Что делать этой молодой, красивой женщине? Бросаться в объятия юнца?
— Ну зачем же так прямо — бросаться? Поиграть, как кошка с мышкой, позабавится, но потом — все же дать ему то, что он хочет. Разве самой не интересно будет? Да и травму психологическую наносить? Не жалко пацана?
— Но как же — мораль, общественное мнение? — протянула Эльза, глядя вдаль.
— Ну… я же не говорю, что это надо делать, наплевав на все меры предосторожности. Женщины… вы же всегда найдете выход, не так ли?
— Ты нас сейчас к чему подбиваешь? — скрывая улыбку, прищурилась на него Зоя.
Косов расхохотался:
— Да ни к чему я вас не подбиваю. Мы просто ведем околофилософские беседы.
— А помнишь, Элька… Этого парня… как его? Косарева, да?
Эльза кивнула, улыбаясь.
— Это вы сейчас про что? — потянулся Иван, оглядывая окрестности.
Женщины посмеялись, а Зоя ответила:
— У нас несколько лет назад, в институт поступил парень, Косарев. Знаешь, Ваня… вот есть красивые женщины, от которых мужики в ступор впадают? А тут — примерно тоже самое, только в отношении парня и девушек. Он был… даже не знаю, как сказать… Ну вот просто — ах! Я не знаю — были ли в институте девчонки, которые к нему остались равнодушны. Да и преподаватели, да, Элька, на него поглядывали с некоей опаской. Ну — те, кто помоложе.
— Да? И что дальше? — заинтересовался Иван.
— А-а-а… ничего! На втором курсе этот балбес женился на своей одногруппнице. По залету. Потом перевелся на заочный, а потом и вообще — куда-то пропал. Вот так пропала из института девичья мечта! Представь, да? — Зоя, поджав губки, приложилась к кружке с вином.
— Иван! А ты что-нибудь споешь? Ты зачем гитару-то тащил? — улыбнулась ему Лиза.
  
Глава 40
 
Иван взял гитару, провел пальцами по струнам.
— А спой ту песню… Ну ты напевал, когда я тебя стригла! — попросила Зоя.
— Да ну ее… Я же говорю — это такая песня… шпанская! — скривился Косов.
— Ну и что? Интересно же! Там же ничего неприличного нет? Или — есть? — настаивала Зоя.
Косов покачал головой.
«Все-таки есть здесь, в этом времени, что-то такое… Нет еще неприятия обществом, или — отдельными слоями его, всей этой блатной бравады. Вроде — песня и песня, что тут такого? И те же «Лимончики» вполне можно услышать из окон, где идет гулянка. И вовсе не будет этот дом — ни малиной, ни хавирой или блатхатой. Хрен его знает почему? Хотя… и в будущем примерно тоже самое. Тот же Розенбаум — ну никакой же не блатной, а вон сколько песен про это написал. Да и другие… Почему Новиков был так популярен именно у интеллигенции? Или Танич и его «Лесоповал»? Что там, в залах, на концертах — одни урки сидели? Да как бы не так! Половина — рафинированные «интели»! Что это за болезненный интерес ко всему этому наносному? Зато Сталин у них — тиран, а вот блатняк, чьи герои — воры и убийцы — очень им близки! Какой-то выверт сознания? Извращение, чес-слово!».