Время для жизни 2 (СИ)
Неловкость момента снял армянин Самвел:
— Кофе не хотите? Правильный кофе, да! На песке!
Когда они попили очень правильный кофе, ароматный, густой, но, на вкус Ивана — чересчур уж крепкий, курсанту пришла пора рассчитаться.
Армянин кивнул головой на буфетчицу внутри пивной:
— С ней говори! А я пока вам оставшийся шашлык в пергаментную бумагу заверну. Шашлык, овощи, зелень-мелень.
— А бутылочку такого отличного винца? — решил запастись на вечер Иван.
Самвел молча кивнул.
— Уважаемая! Сколько с нас причитается?
«М-да… ценник явно не как в обычной пивной! Но — что ты хочешь, вас и обслужили как в хорошем ресторане!».
Когда Иван вышел снова на веранду, представившаяся картина ему не понравилась. Хотя, казалось бы — а что тут такого? К красивой одинокой девушке, почему-то сидящей в пивной, клеется парочка молодых мужчин.
«Х-м-м… а потому это мне не нравится… что это — моя девушка! Руки прочь от Анджелы Девис! Вот этот… повыше и покрепче — обычный с виду парняга. А вот второй… второй на приблатненного походит!».
Парни пока ничего лишнего не допускали, с улыбками пытались разговорить Эльзу. Та, хоть и улыбалась в ответ, но отвечала скупо.
— Майне мэдхен! Вас ист пассирт? Дас зинд дайне бекантн? — обратился он в Лизе.
Та засмеялась:
— Найн, майн либер! Их кенне зи нихт!
Парни опешили:
— Немец, что ли? Да вроде наш. Курсант с пехотного!
— Вот что я вам скажу, дорогие мои земляки! Здесь вас не стояло, ферштейн? — перешел на язык родных берез Косов.
Тот, что покрепче, не проявил себя интеллектуалом:
— Чё-о-о? Каво не стояло?
— Ни тебя, ни твоего друга! Не стояло здесь, говорю! Так что… будете проходить, проходите мимо!
— Эт-чё, Петя, нас с тобой послали, ли чё ли? — враз засуетился шпанской.
— Слышь, босота! Если ты не понимаешь язык Толстого и Достоевского, язык Пушкина и Лермонтова… хиляй отсюда! Пока ветер без камней! Так — усёк? — усмехнулся Косов.
— Усёк-то… усёк. А ты чё, по фени ботаешь? — криво оскалился тот.
— Да по какому угодно могу объяснить! Девушка это — моя! Для валетов базарю! Так ясно, сявка?!
— Ты… ты кого сявкой-то… ты чё, болезный?! — подобрался шпанский, — Я те покажу ща, кто валет!
— За базар ответишь? — усмехнулся Косов.
— А то…, - согласился оппонент.
Похоже, тот, кто покрепче, пока не мог разобраться в ситуации — переводил удивленный взгляд с Ивана на приятеля.
«С-с-с-ука! Уделать-то я их уделаю, тут — к ворожее не ходи! Но! Средь бела дня, в центре города, принародно, в форме? Да и Лиза еще здесь! Надо как-то съезжать «на базаре»!».
На помощь Косову пришел все тот же шашлычник:
— Э-э-э… Боря! Ты чего к людям пристаешь? Люди пришли, покушали, вина выпили. А ты тут пристаешь, а?
— Самвел! Вот ты сам бы не лез, куда не просят! — огрызнулся босяк.
«Борис, значит? Ну-ну! Борюсик! Не Николаич, а? А то у меня, почему-то, имеется давнее желание какому-нибудь Борису Николаевичу морду начистить!».
— Слюшай, э! — прорезался акцент в речи Самвела, — Я не лез! Ты — лез! А если ты — лез, ты суда болши не прыдешь! Ты глухой, да?
Шпанской сплюнул с досадой:
— Тьфу ты! Ладно, Самвел, замяли! Пошли, Колюня! Нам здеся не рады сёдня! А ты, фраерок, запомни — еще встретимся… без лишних глаз!
Косов хмыкнул и проводил уходящих:
— Ты это, Бориска… в следующий раз, как встретимся — свои глаза береги. Чую я — именно они тебе лишние!
Когда поклонники Эльзы Генриховны ушли, Косов поблагодарил Самвела:
— Спасибо, уважаемый, за поддержку! Если не секрет — кто это? Блатные, козырные? Фартовые ребята?
Тот нехотя, поморщившись:
— Да так… ходят здесь. Туда-сюда…
«Ну да! Ему здесь работать, потому и не хочет говорить лишнего!».
Все это время Эльза с каким-то веселым интересом наблюдала за происходящим.
— Ого, Ванечка! А ты, оказывается — ого-го! Что ты смельчак и герой, я уже поняла. Но вот так… прямо у меня на глазах? — щебетала она, весело заглядывая ему в глаза, но и крепко держась за руку.
— Любишь, когда за тебя дерутся? — хмыкнул Иван.
— Ну-у-у… не то, что — люблю! Но… где-то — льстит! И знаешь, что…, - она прильнула к нему, продолжив шепотом — И очень возбуждает!
«Как будто «понтанулся» перед девчонкой! Неудобно, блин!».
Но веселый вид подруги быстро смыл неприятный осадок от инцидента. И сквозь сквер они уже шли, весело подпевая громкоговорителю:
— В парке Чаир распускаются розы! В парке Чаир — расцветает миндаль!
Иван подхватил ее под руки и закружил в вальсе. Потом — остановился, чинно поклонился и протянул руку, приглашая на тур. Эльза хихикнула, состроила серьезную мордочку, кивнула ему…
И-и-и… раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три! Краем глаза Косов увидел улыбающуюся бабульку на скамейке, поощрительно кивающую им. Настроение было — не описать! Даже мелькнувший где-то в стороне патруль не сделал попыток прицепиться к курсанту, вальсировавшему красивую девушку.
«Не всегда значит в патруле одни мудаки!».
— Ванечка! А побежали быстрее домой, а? — светились глаза Лизы, — Я так хочу сейчас оказаться дома! С тобой! И — никого вокруг!
«М-да… а ведь — хорошо сходили! И продолжение было — вообще лучше некуда!».
Косов посмотрел на часы, прикинул место, покрутив головой, скомандовал:
— Внимание! Привал тридцать минут! — и указал на полянку с тонкими березками.
Народ ринулся на указанное место, загомонил.
— Вань! А полчаса — не мало ли для привала? — усомнилась подошедшая Эльза.
— Посмотрим на их состояние! Хотя — лоси и кобылки — здоровые, так что думаю — хватит!
Девчонки засуетились, начали резать хлеб, конструировать бутерброды, расстилать полог на траве.
— Ты как? Не устала? — поинтересовался Иван у подруги.
— Нет, не устала… Только спать очень хочется! — негромко засмеялась та, — Иду-бреду как сонная муха!
«Ну да… надо как-то… ограничивать по времени эти ночные игры! Наверное. Быть может! Только и самому не хочется, и предлагать такое ей — страшновато!».
К месту стоянки они добрались к пяти часам вечера.
«Даже немного раньше, чем я предполагал!».
— Так, бойцы и боевые подруги! Располагаемся здесь. Сейчас — пятнадцать минут на «перевести дух», оправиться, чуть встряхнуться и начинаем ставить лагерь! — скомандовал Косов.
— А оправиться… это — где? — ехидно уточнила Машка.
— Х-м-м… оправиться… м-да… Спускаетесь с обрыва и вниз по течению сто метров! — сообразил курсант.
— Сто метров? И… даже ночью? — притворно ужаснулась «язва», — А кто нас охранять будет? Так далеко от лагеря?
— Здесь безопасно. Но, если вы как дети малые, темноты боитесь, то — друг друга! Ходите по парам…
«Гадюка» опять скорчила мордочку:
— По парам? Я согласна! А так как здесь самый сильный — это вы, товарищ курсант, то я сразу занимаю место именно в вашей паре!
— Я имел в виду — парни с парнями, а девушки — с девушками! — сделал невозмутимое лицо Иван.
«А чего она опять начала-то? Она же вроде бы — в стадии примирения со своим бойфрендом? Или — парняга «соскочил», вовремя сообразив, куда он опять лезет? М-да… так-то он молодец, в таком случае. Но вот мне с Лизой будет солоно!».
Мелькнула коварненькая и трусливая мыслишка — «да трахнуть ее, и делу — конец!».
«Х-м-м… трусоватая мыслишка, коварная, да еще и — глупая! Это будет вовсе не конец, это будет начало большого, долгого и непредсказуемого пиздеца!».
Косова немного выручил тот парнишка, который разговаривал с ним в столовке:
— Машка! Ну чего ты, в самом деле? Давай я с тобой ходить буду! У меня и фонарик есть, чтобы ты не боялась!
Народ засмеялся и расслабился, а Машка расфыркалась и надулась. Бросилась ее выручать подружка Светка, которая нараспев протянула:
— Сереженька! Если у тебя есть фонарик, мы с тобой все-все по очереди ходить будем! Сможешь? Сил хватит?