Время для жизни 2 (СИ)

Когда они зашли в воду по пояс, Косов выдохнул с облегчением:
«Надо и правда… на нее поменьше смотреть. А то… оконфужусь перед ребятами! И ведь как? Спереди на нее смотришь — богатеешь! А сзади посмотришь… Вот прямо — враз богатство приваливает! Ну, дождусь я вечера! Ну — покажу тебе, где раки зимуют! Ну… Заяц, погоди!».
Отплыв чуть дальше от берега, Эльза легла на воду спиной и, чуть шевеля руками и ногами, стала сплавляться по течению. Иван догнал ее и поплыл рядом:
— Красавица! А можно… вопрос?
Девушка засмеялась:
— Ну… давай! Наверное… пошлый какой-нибудь, да?
— Ну что ты?! Как я могу? Нормальный вопрос, даже — хороший!
— Давай! Слушаю! — улыбалась, глядя на него Эльза.
— Лиз… а тебе нравится мне минет делать? — чуть слышно спросил Иван.
Девушка всплеснула руками и окунулась в воду с головой. Всплыла, отфыркиваясь и тряся головой, кашляя. Косов, чтобы поддержать подругу, подплыл ближе и придержал ее… угу — за попу!
«А то утонет еще… не бай бог!».
— Вань! Ну ты вообще уже! Ты… специально, что ли? Вот же… Как стукну сейчас! Придумал… что спрашивать! И — где! Отпусти меня, быстро! — и оглянулась на берег.
— Да нас уже толком и не видно! Одни головы из воды торчат! — успокоил ее Косов.
— Не видно, ага! Кому надо — тот увидит!
Но из его рук не вырывалась.
— Так что? Ты не ответила на мой вопрос…
— Вань, ну чего ты? Давай… давай вечером поговорим! — она коснулась его рукой, — Ну вот… я же говорила — богатеть начал!
И снова засмеялась.
— Давай выходить из воды! Вон нас как далеко уже снесло! Хотя… я вот выйду, а ты — рядом плыви! Чтобы богатство твое видно не было!
Так они и возвращались назад — она шла вдоль берега по колено в воде, смеясь и плеща водой в него. А он — плыл вдоль берега в трех метрах от кромки, задевая коленями песок дна.
— Ну что… обеднел до необходимого состояния? — улыбаясь спросила девушка, — Тогда можешь выходить!
Косов изрядно замерз, и с удовольствием вышел на теплый песок, размялся. Помахав руками.
— Пробежимся до лагеря? — спросила подруга, — Согреешься!
— Давай! — кивнул Косов.
— Догоняй! — крикнула она, и уже перед самым рывком, улыбаясь, сказала, — А это… это мне очень нравится делать! Именно — тебе! Очень нравится! Я сама… буквально чуть-чуть до дохожу до экстаза.
«Ага! Значит — нравится? Ну что же… Тогда будем учить, как это делать правильно!».
И с гиканьем кинулся вдогонку девушке!
* * *
«Интересная она женщина! Красивая, и интересная! Только вот… некоторые странности есть!».
Косов при свете торшера наблюдал, как Лиза осваивает «любовь по-французски». Надо было признать — осваивает старательно, и не без успехов. Поглядывает иногда на него с немым вопросом — «Так? Или — нет?», но, вдохновленная молчанием Ивана, и уж тем более — его негромким постаныванием, продолжает.
«Учебное пособие» из рук не выпускает. Точнее, чаще не выпускает — из губ, но и руки прикладывает все более умело.
«Скорее всего… просто в юности ей попался такой же неопытный партнер. А потом? Ну и потом — неопытные, а скорее всего — непритязательные! Есть в арсенале пара-тройка поз — и достаточно! Удовольствие же получили? А что еще надо? А уж про другие способы? Ну — что-то она явно слышала, удивления или какого-то отрицания не было. Но вот с практическим освоением и применением — беда! А что подруга Зойка? Почему-то мне думается, что та — более продвинута в этом плане. Делятся же они впечатлениями? Но тут так… если спроса нет — то нет и предложения. Точнее — нет необходимости осваивать что-то новое!».
Косов улыбнулся, вспомнив, как Лиза очень внимательно, как старательная ученица, слушала его, задавала вопросы. Хихикала:
— Вот прямо так, да? Открыв рот и округлив губы? Ой, нас так учительница по пению заставляла делать, когда я в начальной школе в хор ходила. Говорила — нельзя хорошо петь, не открывая рта в должной мере! Звуки, говорила, будут не те, не правильные!
— Примерно так, да. Только губки не должны быть напряжены. Когда ты их напрягаешь, то они становятся тонкими. А приятнее — когда они мягкие и полные. Да, да… вот так! Молодец! И когда вверх ведешь… позволяй губкам идти расслабленно, как будто они тянутся вслед за головой. Ох! Все правильно…
 
А вот «шестьдесят девять» — у них никак не получилось! Лиза вся «уходила» в собственные ощущения и ничего поделать с этим не могла. Просто лежала, уткнувшись ему в пах.
«А ведь ей и правда нравится! Надо как-то… в самом конце девочку подтолкнуть, заставить ее кончить, чтобы «зафиксировать» кайф от процесса ее собственным оргазмом!».
«А Зойку… надо все-таки как-то… как ту сову — «разъяснить»! Только… аккуратно это сделать, не оттолкнув Эльзу!».
Вроде бы и всего несколько раз они делили постель, но Косов заметил, что девушке все больше и больше нравится — во вкус входит. И все больше хочется ей попробовать — разнообразного.
— Дир гефёльт эс, майне либен мэдхен? — спросил Косов.
Лиза поперхнулась, подняла голову, и прокашлявшись, засмеялась:
— Ваня! Я не перестаю тебе удивляться! Ты решил совместить этот урок с уроком немецкого языка?
— Варум нихт? — удивился он.
— Кан зейн, — чуть задумалась Эльза, — Гут.
Потом снова засмеялась:
— Ты и… все эти тонкости мне по-немецки объяснять будешь? Справишься?
— Нихт зихер, майне либе, — пожал плечами Иван, — Не уверен…
— Ну вот… А на твой вопрос… Их махе дас вирклих герн! Очень нравится! Я сама вся… потекла! И скажу честно… ни у нас в семье, ни в школе мне никто не объяснял, как по-немецки объяснить все эти тонкости и нюансы… в совокуплении! Сам понимаешь — маме и папе это и в голову не могло прийти, а в школе… как-то… забыли, наверное!
И Лиза снова рассмеялась.
Он смог уловить момент, когда девушка подошла близко-близко. И сам настроился, и ей помог — пальцами. Кончили они весьма бурно. И он, и — уж так получилось — она. Эльза и не подумала вытащить… изо рта. А изливался он весьма бурно!
— Их фюлле мих гут! — простонала она, уткнувшись ему в живот, — Ви шён!
Потом подняла голову, и глядя на Косова мутным взором, прошептала:
— Ду бист кёстлих! Ты очень вкусный!
— Да? Тебе правда понравилось?
— Я, ди вархейт. Ес хат мир зер гут гефёлен. Очень… очень понравилось!
— Тогда я тоже хочу… попробовать тебя на вкус…, - потянулся вниз Иван.
— Шприх дойч, нетти…
«Ага… вроде бы понял!».
— Э-э-э…Их мёхте дих шмекен! — пробормотал он.
— Я… Я виль дас аух! — девушка упала на спину и широко раздвинула ножки.
Уже под утро, сидя на кухне за чашкой кофе, Лиза, надув губки, выговаривала ему:
— Айвэн! Эс вар унхёфлих! Ес тут согар вех! Это было… грубовато! Я не ожидала, честно сказать… Мог бы быть и по-нежнее…
— Тебе было больно? — почесал нос Косов.
— Ну-у-у… немного. Просто… неожиданно! Я так расслабилась… а ты…
— Извини… больше не буду, честно… просто у тебя попа такая красивая. Не удержался! — повинился Косов.
— Дурак! И про — «не буду». Просто будь нежнее. Договорились?
— Конечно, хорошая моя! Ду бист шён!
— Данке… Ду бист гроссартиг!
Следующим утром даже Машка не смогла испортить Косову настроения:
— Слушай! Ты что там с ней делаешь? Она вся цветет и пахнет! — сморщив носик, негромко спросила «язва».
— Девушка радуется жизни! А когда она радуется — все вокруг поет! — улыбнулся Иван.
— Радуется жизни? Ну-ну…, - фыркнула девчонка, а ее подруга, старательно делая вид, что ей не интересно, стригла ушками рядом.
— Маш… Ты чего такая злая, а? Тебя кто-то обидел? Жизнь, что ли, не складывается? — спросил Косов.
— Я — злая? С чего ты взял? — удивилась «мелкая».
— Ну как же… Другие люди, видя веселого, можно даже сказать — счастливого человека и сами, не осознавая того, радуются. За другого радуются, понимаешь? А ты… все с «подколочками» своими. Все язвишь! Или… завидуешь, да?