Время для жизни 2 (СИ)

Когда они поднялись к ней в комнату, а таиться после вчерашнего оба сочли — глупым, Варя, вздохнув, сказала:
— Вань! Я и правда — очень устала. Давай, я сейчас в душ, а потом — спать. Перенесем все на утро, честно-честно! Можешь меня разбудить. Хотя я этого и очень не люблю! Лаской разбудить…
Она улыбнулась и стала раздеваться, не стесняясь его.
— Тогда я пойду, прогуляюсь перед сном…
— Только недолго, хорошо? Хочу уснуть, обнимая тебя.
Косов прогулялся, покурил, подышал свежим воздухом. Но когда он вернулся, женщина еще была в ванной.
«А кто-то устал и спать хотел!».
Вышла она замотанная одним полотенцем. Вид был… Иван почувствовал, что… сна и так не было, а тут… вот это вот!
— Варь!
— М-м-м? — она упала на кровать.
— Ножки устали?
— Угу-м…
— И спина?
— Ага… и спина тоже…
— А давай… Давай я тебе массажик сделаю?
Варя удивилась и приподняла голову:
— А ты что — массаж умеешь делать?
— Сразу предупреждаю — массажист из меня хреновый, но примерно представляю, что и как… Хуже не будет, обещаю.
— Ну, давай… А что мне делать?
— Просто снять полотенце и лечь на живот!
Женщина с подозрением посмотрела на него:
— Ваня… я голая буду. Совсем!
— А что, ты думаешь массаж в фуфайке делают, что ли?
— Ты… ты приставать будешь? — подозрение из ее глаз не уходило.
— Вот честно! Я постараюсь потерпеть! — стукнул себя в грудь Косов.
— Ну… ладно! — женщина подчинилась.
«Бляха-муха! А у нее и тело еще в капельках, после душа!».
— Варя…, - тихонько позвал он.
— Что? — так же тихо отозвалась женщина.
— У тебя капельки на теле… капельки воды.
Она хихикнула и также еле слышно:
— И что?
— Даже королева не может отказать пажу вкусить яд с ее тела! — прошептал Иван.
Варя помолчала, потом:
— Королева разрешает своему пажу вкусить яд! — торжественно так, как если бы она объявляла свою волю народу, но потом тихо засмеялась, — Ваня! Ты обещал не приставать. А то… знаю я, чем закончится это… вкушение яда.
— Нет, моя королева! Паж не обидит королеву обманом!
Капелек было много. И было очень приятно, но и волнительно, ощущать как женщина замерла, но нет-нет да подрагивала от движения его языка.
— Ваня! — чуть слышно простонала она, — Погладь мне ножки, как ты обещал…
Выдохнув, и постаравшись прогнать муть из своей головы, Косов спросил:
— А у тебя есть какой-нибудь крем? Для тела?
Она приподняла голову и пальчиком указала:
— Вон там, в ящике трельяжа посмотри…
Крем был в небольшой стеклянной баночке. Приятно пах, и был нужно консистенции — не густой, но и не совсем жидкий. Растерев его по рукам, согрев их растиранием, Иван нанес на ступни ног женщины несколько мазков.
«Вот так! Потихоньку. Сначала разогреть ступню, потом — пятку. Сейчас — чуть интенсивнее. Гладим, гладим красивую ножку. Потом — переходим на пальчики! Все вместе, а потом — каждый в отдельности!».
— Ты не уснула, моя королева?
— Ах… нет… еще нет! Мне так приятно! Очень приятно…
После ступней он перешел на подъем ноги, потом — на лодыжку. Дело шло не быстро — ноги-то — две! Следом — икры ног. Вот они были изрядно забиты. Пришлось здесь поработать! И разогреть поглаживаниями, а когда кожа стала ощутимо теплой, и чуть помять их.
А вот когда он дошел до подколенной ямки, выяснилось интересное! Женщина тихо охнула, чуть дернулась и обмякла. А потом — часто задышала.
«О сколько нам открытий чудных…!».
Но только он перешел чуть выше…
— Ваня! Я уже поняла, чем все это закончится. Только… не надо сегодня меня ласкать. Смазано все будет, не смогу я прочувствовать всей прелести.
Варя села на кровати:
— Давай я тебя поласкаю немного… а потом… потом как вчера. Мне очень понравилось!
— Не понял, как тебе понравилось?
— Ну… на четвереньках. Когда я так прогибалась…
— Как кошечка?
Варя засмеялась:
— Ну да… как кошечка!
Но все равно в итоге все получилось… Активно подаваясь навстречу ему, она, подвывая, горячо порыкивала:
— А сейчас… отдери меня… как драную… драную кошку! Ну же!
 
«Сколько интересного мы можем обнаружить в женщине, если доведем ее… М-да! А ведь я даже до бедер массаж не довел!».
* * *
Утром, не нарушая распорядка дня, снова пробежка, разминка, тренировка на турнике и брусьях. Пресс тоже не был забыт. И обливание холодной водой! Затем — контрастный душ в ванной.
Когда Косов зашел в номер, Варя уже не спала, нежилась, потягиваясь в кровати.
— Какой ты невыносимо бодрый! — зевнув, протянула.
— А ты не хочешь сделать зарядку? — улыбнулся Иван подруге.
— Зарядку? Да ну ее…, - и потянулась, и стянутая простынь приоткрыла красивую полную грудь.
— Есть разные зарядки, красавица…
Женщина взвизгнула, когда он полностью стянул с нее белую ткань.
— Надеюсь, ты не будешь против такой зарядки!
— Коварный! Я так расслабилась, доверилась ему! Но… против такой зарядки ничего не имею…
Когда через час они спустились в столовую, там обнаружили только Калошина.
— Долго спите, голубки! Парни уже все позавтракали. Давайте побыстрее. Не терпится мне узнать, чем еще решил порадовать нас товарищ курсант.
«Ага, курсант! Надо узнать у тети Зины, где можно постирать нижнее белье. В училище-то ладно, а здесь, с Варей, не хотелось бы чувствовать себя грязнулей, воняющим потом!».
Когда они переместились в зал, Косов почесал затылок, вызвал улыбку женщины и смех Калошина.
— А я и не говорил, что я шибко умный! — развел руками попаданец, — Значит так… Варя! Вот у тебя есть песня — «Деревенька». Да и еще ряд песен к городским особо не отнесешь. Вот тебе тогда следующая. Но она — более серьезная, без любовной лирики. Послушайте, записывать будете потом…
— Гляжу в озёра синие, в полях ромашки рву,
Зову тебя Россиею, единственной зову.
Спроси, переспроси меня — милее нет земли.
Меня здесь русским именем когда-то нарекли.
Когда он закончил петь, ребята молчали. Только у Вари чуть тряслась нижняя губа. Наконец Калошин вздохнул, потянулся и хлопнув ладонями по коленям, сказал:
— Да, Варька… С такой песней ты от нас в Москву упорхнешь. Если вытянешь ее, конечно!
Женщина глухо сказала:
— Я постараюсь… Иначе и вообще не стоит пробовать! Такие песни… они — редкость! Даже… страшновато.
Калошин пристально посмотрел на Косова и с сожалением протянул:
— М-да… Э-э-х, Ваня, Ваня… Вот же дурак упрямый! Ладно! Говорили уже. Ну-с… а мне что ты приготовил, признавайся. Очень уж мне невтерпеж узнать!
— Тебя, Игорь, тоже, как я думаю — неплохая песня. Она, может и не такая проникновенная получилась, но… Ее вообще можно сделать визитной карточкой вашего коллектива…
— Ночью звезды вдаль плывут по синим рекам,
Утром звезды гаснут без следа.
Только песня остается с человеком,
Песня — верный друг твой навсегда.
Когда он допел, очнувшись от погружения в такие прекрасные стихи, услышал, как Калошин громко спросил:
— А чего это вы тут столпились? Вам что — заняться нечем? Вот так и объявляй выходные дни. Сразу люди маяться начинают от безделья…
— Игорь! Ну а почему мы не можем послушать? Нам же это и исполнять…, - оказалось, что часть музыкантов просочилась в зал, и сейчас стояли возле дверей и по стеночкам.
— А вот тогда… Тогда слушайте! Сами виноваты! Сейчас Косов, ты, Слава, и ты, Юра… Поедите со мной в ДК, забираем часть инструментов. А то… ну что это, в самом деле, как репетировать с одной гитарой и фортепьяно?
— Так выходной же, Игорь! — возмутился кто-то из музыкантов.
— Я отменяю выходной, своим директорским решением, ясно? Все, разговоров быть не может! Как же это? Пусть не в среду, не завтра, но уже в субботу я хочу петь эту песню на концерте, это вам понятно?