Интеграция (СИ)

Волны накатывают одна за другой. А в какой-то момент я внезапно чувствую касание чужого сознания. Внутренний параноик немедленно выдвигает версию, что разум змея жив и сейчас пустотник нанесёт свой посмертный удар, прикончив меня. Теория смотрится настолько убедительно, что на несколько мгновений меня охватывает самый настоящий ужас — как защититься от подобной атаки я попросту не представляю.
Успокоение приходит чуть позже, когда понимаю, что всего лишь чувствую обрывки мыслей противника и касаюсь кусочков его памяти. Не сказать, что это слишком приятно, но явно не смертельно.
Следующая мысль — попытаться извлечь из ситуации какую-то пользу. Например, разобраться, насколько большой была доля правды в его словах.
Идея кажется достаточно хорошей, чтобы попробовать, но воодушевление быстро сменяется разочарованием. Всё происходит слишком быстро. Я попросту не успеваю зацепиться за какой-то отдельный фрагмент, чтобы изучить его.
По сути, у меня выходит лишь понять, что у этого парня было немало боли в прошлом. И на самом деле имелась партнёрша, которую он сильно любил. Что и двигало пустотника вперёд, заставляя развиваться.
Чувствую и те эмоции, что обуревали его разум после того, как змей оказался запертым на дне шахты. Ярость, боль, разочарование, ненависть, страх. И лютая тоска по старой жизни.
Настолько концентрируюсь на восприятии осколков чужого сознания, что пропускаю момент, когда всё заканчивается. Только что через меня текла амва и воспоминания пустотника, а сейчас я выгибаюсь дугой на каменном полу, распахнув рот в беззвучном крике. Никогда не думал, что человеку может быть настолько больно.
Через какое-то время меня отпускает. Не настолько, чтобы подняться на ноги, вернувшись к полноценному функционированию, но достаточно для того, чтобы перевалиться на бок и попытаться восстановить дыхание.
Когда это наконец получается, несколько раз моргаю, приводя в порядок зрение. Свечение от трупа пустотника исчезло, но в зале есть ещё какой-то источник тусклого света — это позволяет рассмотреть общие очертания предметов.
Чёрт. Вэнр. Он ведь тоже попал под удар. Мысль о форинге заставляет меня попробовать встать, но попытка завершается после первого же движения. Вспышка боли в мышцах настолько мощная, что моё желание подняться на ноги, моментально улетучивается.
Лежу, пялясь в стену. Пытаюсь понять, что именно сейчас произошло? С амвой всё укладывается в логическую схему. Убил пустотника — получил порцию энергии. В данном случае, вопрос возникает только по поводу её объёма. Но вот воспоминания змея, это уже куда более странно.
Хм. А ведь он не врал, когда говорил, что обитал где-то в межмировом пространстве с такими же, как он сам. Пусть, деталей я разобрать не успел, но его эмоции прочувствовал. Как и ощущение пустотником своего собственного тела. Не знаю, какой формы оно было в междумирье, но с человеческим организмом, у него ничего схожего точно не было.
Выходит, где-то между мирами есть другие разумные существа? Не люди или животные, которых засосала пустота, а самая настоящая полноценная раса?
Я понимаю, почему об этом молчит Мастер Айрв и другие члены элиты Синклита. А вот мотивация Рэхтона ясна не до конца. По идее, он должен быть в курсе ситуации. При этом не сказал мне ни слова. Не доверяет? Считает, что я могу оказаться не тем, за кого себя выдаю? Или рыжий громила сам не располагает детальной информацией?
Поняв, что начинаю замерзать, снова пробую пошевелиться. На этот раз выходит. Да, каждое движение причиняет боль, а тело слушается с большим трудом, но формально я восстанавливаю подвижность.
Для начала переворачиваюсь на спину. Потом принимаю сидячее положение. Подтянув к себе обрез, несильно постукиваю стволами по каменному полу. Убедившись, что уши улавливаю звук, кричу.
— Вэнр? Ты как там? Живой? — голос звучит надтреснуто, как будто я минимум сутки обходился без воды, бредя по песчаным барханам.
Прислушиваюсь, ожидая ответа, но форинг молчит. На краю сознания мелькает мысль, что поэт мог и погибнуть от такого потока амвы, но я старательно гоню её в сторону.
 
Опираясь о камень, осторожно выпрямляюсь. Делаю первый шаг в сторону выхода и едва не падаю — координация всё ещё сильно хромает.
Осторожно продвигаюсь дальше и в конце концов добираюсь до выхода в тоннель. Здесь останавливаюсь, опираясь о стену и переводя дух. Тело вроде начинает отходить, но физическая активность всё равно даётся ему с большим трудом.
Вглядываюсь в дальний конец коридора, где виднеется свет поставленной на пол лампы. Вэнр лежит в метре от неё. Рядом валяется винтовка, а сам форинг не двигается. Потерял сознание? Или мёртв?
Продолжаю двигаться дальше, теперь идя вдоль правой стенки прохода. Когда до поэта остаётся несколько метров, чуть расслабляюсь — с такого расстояния хорошо видно, как поднимается и опускается грудная клетка парня. Он жив.
Наконец оказываюсь рядом. Опустившись на одно колено, снимаю с пояса фляжку наполненную водой и щедро брызгаю ему на лицо. Поняв, что это не срабатывает, относительно слабо бью его по щекам. Этот приём оказывается куда более эффективным — поэт шевелится и издаёт слабый стон.
Приоткрыв глаза, сразу же пытается дотянуться рукой до револьвера, но движение получается не слишком точным — пальцы скребут по каменному полу.
— Всё в норме. Это всего лишь я. Давай приходи в себя и поднимайся, — мой собственный организм настойчиво требует отдыха, так что я лишь коротко обозначаю ситуацию, после чего усаживаюсь около каменной стены.
Опершись о неё спиной, вытаскиваю из под рубашки жетон Странника. Непонимающе морщусь. По-прежнему Бронзовый ранг. Амвы было столько, что невольно возникло ощущение перехода на Серебряный. Но судя по артефакту, мой уровень мощи остался в прежних границах. По крайней мере, точно не пробил следующую планку.
Несколько минут проходит практически в полной тишине. Вэнр лежит на спине, отходя от последствий притока энергии, а я сижу на месте, разминая пальцы рук.
Наконец поэт тоже принимает сидячее положение и медленно крутит головой по сторонам.
— Сколько же в нём было амвы, сожри Пёс его чёрную душу. Меня как будто разорвало на мелкие клочья, а потом собрало обратно, — голос слегка ошеломлённый, но я прекрасно понимаю парня. Впрочем, это он ещё не в курсе наличия визуального эффекта свечения туши убитого монстра. Как и факта существования в междумирье расы разумных существ.
— Ты в норме? Двигаться можешь? — озвучиваю короткий вопрос, а форинг цокает языком.
— Прямо сейчас, скорее нет, чем да. Но думаю, минут через десять приду в норму, — судя по тембру, ощущения у Вэнра сейчас довольно болезненные. Оно и понятно — пусть форингу досталось куда меньше амвы, но и его тело приспособлено к использованию энергии не так хорошо, как организм Странника.
Секунд десять мы оба молчим. Потом я медленно поднимаюсь на ноги, опираясь о стену. Поняв, что мышцы наконец почти вернулись к норме, заряжаю оружие.
Следом встаёт и поэт. Со стонами и тихой бранью, но тем не менее, оказывается на ногах. Оперевшись о стену напротив, бросает взгляд на меня.
— Ты же с ним поговорил? Что это была за тварь? — в голосе парня звучит откровенное любопытство, а я несколько секунд размышляю, рассказывать ему о произошедшем или нет.
Определившись, кратко пересказываю свою беседу со змеем и восприятие его амвы. Вижу, как парень хмурит брови.
— Сплошные интриганы, да проглотит Пёс их тела., вокруг. Никому нельзя верить, — судя по тону голоса, парень зол и слегк сбит с толку новой информацией. Понимаю. Сам пока не знаю, как всё это воспринимать.
— Если ты пришёл в норму, думаю пора выдвигаться. Надо закончить осмотр шахты и вернуться в замок, — решаю напомнить о текущей задаче, а сам Вэнр бросает взгляд в сторону зала, где находятся останки змея.
— Думаешь тут могут быть ещё пустотники? — парень испытывает явное сомнение, которое я подсознательно разделяю. Разуму почему-то кажется, что кроме змея на седьмом ярусе больше не должно быть монстров.