Интеграция (СИ)
— Раз он выбрал служение незнакомцу вместо своего рода — пусть так и будет. Пока вы в моём замке, к нему будут относиться, как к слуге Странника, который находится под его защитой, — герцог специально выделяет слова «служение» и «слуга», видимо, стараясь подчеркнуть статус Вэнра. А я буквально физически чувствую, как растёт напряжение в воздухе.
— Он мой спутник и соратник, а не слуга. К тому же, сейчас Вэнр способен одолеть любого из присутствующих. Вернее мог бы. Нам запрещено без причины убивать обычных людей, — Олоф стискивает зубы ещё на первой фразе, а последняя и вовсе выбивает его из колеи.
Впрочем, надо отдать герцогу должное — держать удар он умеет. Перед тем, как ответить, какое-то время выжидает, то ли подбирая слова, то ли просто успокаиваясь. Потом ещё раз бросает взгляд на сына и медленно цедит:
— Да кого он может одолеть? Толку от такого при охоте на пустотников, — голос герцога наполнен концентрированным пренебрежением, а я внезапно понимаю, что он абсолютно точно согласится на все условия. Раз не взбрыкнул прямо сейчас и не отправил нас ко всем чертям, увидев Вэнра, то уже никуда не денется.
— Он спас мне жизнь, с одним клинком бросившись на крайне опасную тварь. И прекрасно при этом понимая, что может запросто погибнуть. Шансов в одиночку одолеть такого монстра у него не было. Тем не менее, Вэнр предпочёл пойти в атаку, а не отсиживаться в укрытии, — лицо герцога чуть меняется, а вот старшая сестра бросает в сторону поэта задумчивый взгляд. Я же решаю, что пора перевести наш разговор в чуть более конструктивное русло.
— Мы можем обсудить вопрос зачистки шахт? Или вы предпочитаете говорить об успехах своего младшего сына? — формулировка заставляет Олофа снова сжать зубы, но уже через секунду он кивает.
— Конечно. Предлагаю подняться ко мне в кабинет и поговорить. Рад, что Странники, наконец, обратили внимание на нашу проблему, — голос у него звучит совсем не радостно, но мужчина всё же произносит требуемые слова и спустя мгновение уже начинает подниматься по ступеням.
Когда оказываемся внутри замка и шагаем по каменными коридорам, освещённым газовыми лампами, понимаю, что на переговоры, видимо, отправятся все члены семьи. Они вполне уверенно идут вместе с нами — братья сразу за отцом, а старшая сестра перед нами. Порой бросая заинтересованные взгляды то на меня, то на Вэнра. Скорее всего, девушке любопытно, как её родственник угодил в форинги Странника.
Кабинет, о котором говорил герцог, оказывается настоящим небольшим залом — по центру длинный стол, вдоль которого выставлены ряды высоких стульев, в дальнем конце потрескивают горящие в камине поленья, на стенах висит оружие. Остальное пространство пустует — убранство здесь достаточно аскетично.
Зайдя внутрь, на момент останавливаюсь. Передёргиваю плечами от сырости — несмотря на работающее в коридорах отопление и горящий камин, внутри замка высокая влажность. Потом уверенно шагаю к столу. Занимать место во главе будет точно неразумно — это станет, скорее, не вызовом аристократу, а проявлением собственной тупости. Если расположиться с торца напротив, то придётся едва ли не кричать, чтобы меня услышали. Поэтому усаживаюсь на первый стул по правую руку от него.
Слева от меня приземляется Вэнр, а его братья и сестра располагаются напротив. Дождавшись, пока герцог тоже займёт своё место, поворачиваюсь к нему и задаю первый вопрос.
— Итак, что вы готовы предложить за немедленную очистку ваших шахт от пустотников? — перешёптывающиеся напротив братья сразу замолкают, а их отец с мрачным напряжением рассматривает меня.
— А чего ты хочешь, Странник? Только не говори, что прибыл сюда, не зная, что попросишь за выполнение заказа.
Глянув на него, демонстрирую лёгкую усмешку и откинувшись на спинку стула, поворачиваюсь к форингу.
— Твой выход, Вэнр. Покажи им, как делаются дела.
Глава VIII
Лицо Олофа застывает каменной маской, а взгляд смещается к сыну. Братья и сестра тоже поворачиваются к поэту, а сам он отбивает пальцами ритм на каменной столешнице. Ожидаю, что сейчас что-то продекламирует или отшутится, но тот внезапно для меня, остаётся полностью серьёзным.
— Триста тысяч цехинов. Не меньше. Там семь ярусов шахт и неизвестное количество пустотников. Уровень угрозы неизвестен. Сложная задача.
Герцог не выдерживает — слышу, как скрипят его зубы.
— Триста тысяч? Ты прекрасно знаешь, как обстоят наши дела. И отлично представляешь, сколько я могу заплатить. Зачем вы сюда явились, если запрашиваете неподъёмную сумму? — аристократ старательно сдерживается, но судя по гневным глазами, ему хочется немедленно обрушиться на форинга с потоками ругани.
— Откуда мне знать? Я всего лишь нищий менестрель, который хочет сохранить свободу, не так ли? А вот сейчас стал соратником Странника. Немного неожиданный поворот в судьбе. Но даже я могу предположить, что где-то в глубоких подвалах хранится золото, которое можно потратить в самом крайнем случае. Ты всегда можешь запустить руку в свою кубышку, Олоф, — говорит он вроде спокойно, но в голосе ощущаются нотки то ли удовлетворения, то ли радости.
Его отец шумно выдыхает воздух. Бросает косой взгляд на меня, после чего снова смотрит на сына.
— У нас нет трёхсот тысяч цехинов. Я могу предложить сто пятьдесят. Это максимум, — одно за другим роняет слова, а тот брат, что страдает лишним весом, неожиданно корчит страдальческую гримасу.
Сам форинг какое-то время молчит. Возможно специально выдерживает паузу, а может и действительно о чём-то размышляет.
— Сто пятьдесят тысяч, это слишком мало для такого риска. Ты же сам знаешь, что на лёгких заданиях в Басфе, эти деньги заработать куда проще. Без походов по подземным туннелям, где можно наткнуться на что угодно, — тон поэта звучит отчасти задумчиво. На мой взгляд, пока парень весьма неплохо справляется с работой переговорщика.
Его сестра, которая сидит с другой стороны стола, на самом дальнем от герцога месте, неожиданно чуть подаётся вперёд.
— Брось, Вэнр. Да, ты сбежал и к тебе относились не лучшим образом. Но у нас же одна кровь. Без этих шахт мы падаем на дно. Каждый месяц Пёс забирает всё больше, а в конце и вовсе не останется ничего, — говорит эмоционально и напористо, но форинг лишь пожимает в ответ плечами.
Хм. Выходит, эти шахты для них куда важнее, чем предполагалось? Раз так, то позиция Вэнра теперь выглядит куда более адекватной. Попросить слишком большую для герцога сумму, чтобы в итоге получить реально возможный максимум, плюс пригласительные — не самый плохой расклад.
Сам он несколько секунд молчит, смотря на сестру. Потом переводит взгляд на своего отца.
— Предположим, мы сможем взяться за сто пятьдесят тысяч. Но тогда потребует кое-что ещё, — на первых словах, в глаза герцога отражается удивление смешанное с облегчением, а вот последние заставляют снова стиснуть челюсти
— Что именно? — старый аристократ практически рычит, впиваясь взглядом в своего младшего сына.
— Ты ведь уже получил приглашения на приём у Райвела, так? Нам нужны два из них, — судя по выражению лица, Олоф ожидал вовсе не такого ответа и теперь немного растерян.
— Зачем? За каким Пёсьим помётом, тебе нужно к Райвелу? Ещё раз опозорить семью? — если первые фразы произносит несколько растерянно, то последнюю выпаливает с самой настоящей злостью. Что-то мне подсказывает, под категорию «позора» у герцога попадает всё, что отличается от его собственного взгляда на жизнь.
А вот форинг выглядит абсолютно спокойным. Показательно зевает, прикрыв рот рукой и глядя на отца, пожимает плечами.
— Я давно не представляюсь членом рода Пальских. А теперь и вовсе один из тех, кто истребляет пустотников. Даже если там произойдёт какой-то инцидент, к тебе он никакого отношения иметь не будет, — лицо владельца замка чуть багровеет, а пальцы правой, что лежит на столе, непроизвольно сжимаются в кулак.
Молчит. Секунд тридцать аристократ хранит тишину, пытаясь совладать с эмоциями. Наконец ему это удаётся.