Подьячий Разбойного приказа (СИ)

Стоп. «В городе опять видели Кондратия. Он стережет Источник». Что-то такое говорилось в письме Телятевскому от неизвестного мангазейского агента. Не стал бы князь обращать внимания на пустые слухи. Значит, этот Кондрат — зацепка. Возможно, если он и вправду стережет Источник, стоит опросить людей, да нанести на карту точки, где этого Кондратия видели? Если, конечно, Источник не удастся найти в церкви.
В этом месте я хмыкнул, подумав о том, что на роль Кондратия, если Источник — в церкви, идеально подходит отец Азарий. Одет в черное, церковь стережет — все сходится. Викентий Холмс раскрыл дело.
Я допил остывший чай и встал из-за стола. Ладно, шутки шутками, но надо готовиться. Ночь, казалось бы, время долгое, но мы — за Полярным кругом, тут всей ночи — час, от силы. А нам с Настей за это время нужно успеть осмотреть церковь. Чтобы никто не удивился, увидев девицу в Изумрудном венце. А если Источник там — то еще и церковь вскрыть и вытащить его оттуда. И в мой гроб заглянуть, вправду ли пустой. И Аглашку отгонять, если она за нами увяжется — а она увяжется, к бабке не ходи.
Столько дел, столько дел…
  
Глава 47
 
Наступила короткая заполярная ночь. Зимой она, конечно, будет гораздо длиннее, но до зимы мне ждать некогда. Честно говоря, я рассчитываю до зимы отсюда куда-нибудь исчезнуть, куда-нибудь в более теплые места. Не люблю морозы… 
Итак, наступила ночь — и наш отряд выдвинулся на дело.
Впереди крался по узким и темным улочкам я, как командир, как главный вдохновитель и как единственный мужчина среди нас всех. Темный кафтан, на голове вместо английской широкополой шляпы — осточертевший колпак. На случай внезапного столкновения с кем-нибудь, чтобы у того самого кого-нибудь отложилась в голове русская внешность. Авось тогда не догадаются искать среди англичан… В руках — мешок с Изумрудным венцом. Такая ценная штука, и при этом — в мешке, как картошка. Кстати, картошки на Руси еще и нет.
Позади меня кралась Настя, как единственная среди нас природная ведьма, без которой и Венец — бесполезная железка с зелеными стеклышками, и весь этот поход не имеет смысла. 
За Настей кралась Аглашка. Как большой специалист по вскрытию замков и как зануда, которой не удалось доказать, что мы с Настей эти самые замки тоже вскрывать умеем.
За Аглашкой кралась Клава. Которая, узнав о составе команды, долго не находила себе места, а потом попросилась с нами, потому что — внимание! — она боится оставаться дома одна. Нет, тетя Анфия не считается. Одна — и ей будет страшно! А бродить по ночным улицам, участвовать в проникновении в церковь, с риском наткнуться на… да хоть на того же таинственного Кондратия, хранителя Источника — это ей не страшно. На самом деле — понятно, что она просто не хочет остаться в стороне, в надежде, что это участие принесет ей плюсики, когда я буду выбирать между ней и, к примеру, Аглашкой. Я иногда чувствую себя призовым кубком, за который сражаются и чьего мнения особо-то и не спрашивают…
За Клавой кралась тетя Анфия. Просто потому что: «Все пошли, и я тоже пойду. Пирожков возьму, вдруг вы проголодаетесь». Вообще, общение с нами тетю явно испортило. Она, ранее серьезная и хозяйственная, начала вести себя как девчонка, взять, хотя бы, ее желание постоянно меня поддразнивать в шутку на тему «А я тебе нравлюсь?». Надеюсь, по крайней мере, что — в шутку…
За тетей Анфией… а, нет, за ней никто не крался. Диту я запустил вперед, разведать обстановку и, если вдруг увидит какого-нибудь Кондратия, или кого-нибудь похожего по описанию — срочно бежать назад и предупредить.
Так. Стоп.
Если Дита — впереди, то кто это идет следом за тетей?
Я остановился и обернулся.
Настя остановилась и обернулась.
Аглашка остановилась и обернулась.
Клава остановилась и обернулась.
Тетя Анфия остановилась и обернулась.
Медведь, который шел за ней следом, остановился. Только оборачиваться не стал.
Медведь?!
Зверюга, все это время бесшумно топавшая за нашей колонной по ночной улице, поняла, что его раскрыли, и, фыркнув, потянулась к узелку в руках тети Анфии.
 
— Ой, мамочка…— прошептала Клава и вытянула вперед руку, явно готовясь произнести какое-то Слово.
— Тетя, — я практически подбежал, чтобы защитить моих девочек, — ты что, и вправду взяла с собой пирожки?
— С рыбой.
Фейспалм.
— Да он ручной, — вмешалась Аглашка, — Вон, у него ошейник. Значит, безобидный. У нас в ватаге тоже был свой ручной медведь.
— Что-то не помню я у вас медведя, — проворчал я.
— А, он потом Харлама подрал и мы его закололи, — беззаботно махнула рукой скоморошка.
Ручной, значит… Безобидный…
— Тетя, отдай ему пирожки, и пойдем уже дальше.
— Я пирожки не для медведей пекла!
— Тетя!
Что я говорил? Как девчонка ей-богу!
Впрочем, тетя повредничала, но за пирожками потянулась. Ловко кинула один, затем другой.
Хам! Хам! Медведь быстро мотнул башкой, ловя угощение на лету, потом задумчиво посмотрел на узелок с остальными пирожками. На Настю с Клавой, вставших в совершенно одинаковые позы — боевые позы, о чем вы подумали, извращенцы! — видимо, осознал, что если потребует еще пирожков, то мы можем решить заменить их на медвежьи бифштексы средней прожарки. Мотнул башкой и лениво потрусил дальше по улицам города.
Пронесло…
* * *
— Ничего не вижу, — сказала Настя и сняла венец.
Мы подошли к церкви где-то метров на пятьдесят, так, чтобы радиус действия венца захватывал ее с гарантией. Потом выбрали местечко потемнее, в каких-то кустах — в кустах, с девушками, р-романтика, ети ее… — освещаемые только всполохами северного сияния. Уличные фонари здесь горели только в порту, который, похоже не прекращал работать круглосуточно, в Кремле, на центральной площади и вокруг дома-крепости, которая раньше принадлежала Осетровским, а сейчас была оккупирована Морозовыми. На жилых улицах фонарей не было — и некому тут бродить ночами, все спят, да и ворвань, которая использовалась в фонарях, жутко воняла рыбой. Я вообще думал, что ворвань — это несуществующее вещество, для игрушки Dishonored, оказывается, просто китовый или там моржовый жир.
Засели мы, значит, в кусты, Настя надела венец — а теперь говорит, что ничего не видит.
— Темно?
— Да нет, все как будто луной подсвечено…
— Источника не видишь?
— Ничего не вижу. Все насквозь — кроме церкви. Она для взгляда непроницаемая. Вот подземелья под ней вижу, а внутрь самой церкви заглянуть не могу. 
Подземелья? А, крипта…
— Под землей ничего похожего на Источник нет?
— Нет.
— Значит, надо в церковь все же лезть…
Может, венец не позволяет смотреть внутрь святых мест — и не хотелось бы думать, что внутри церкви он может просто не работать — а может, на церкви наложены какие-то особые Слова.
— А я говорила… — радостно прошептала Аглашка и достала плоский кожаный мешочек. В таком нормальные девушки косметику носят, а эта оторва — отмычки. И разумеется, она ничего не знает про взлом замков в богатых домах…
*** 
Аглашка тяжело вздохнула и вытерла пот с лица. И это при том, что на улице — холодина, и при том, что до замка она еще и не добралась.
Мы — не добрались.
Мы втроем, я, Настя и Аглашка, больше никто во взломе замков все равно ничего не понимает, даже Дита, которая поначалу лезла под руку с советами, так вот, мы втроем вот уже полчаса ковыряемся, уже светать начинает, а снять все слои защиты еще не можем. Блин, да я купеческие закрома видел, на которых меньше защиты было! Если в церкви нет Источника — тогда к чему это всё? Он точно там!
— Уф! — радостный выдох. Получилось, наконец-то. Нет, не открыть замок, всего лишь снять с него защиту, которая могла долбануть взломщика чем-то нехорошим.