Любовь под бой курантов (СИ)

Глава 5
На удивление мне понравился показ, но я бы даже получила ещё больше удовольствия, если бы не доставала я каждую минуту телефон, чтобы посмотреть на время и проверить, а не звонил ли мне Максим. Самое странное, что я до последнего надеялась, что он меня снова наберёт, хоть я ему и сказала, что буду на показе и, возможно, не смогу ответить. Но ведь это не мешало ему позвонить мне, да?
О том, что я пришла сюда не просто посмотреть на других и себя в вечернем платье показать, я вспомнила только когда от Алины пришло сообщение — «Оксана, ты, главное, всё-всё опиши, свои эмоции, атмосферу, реакцию присутствующих». И вот тут началось осознание, что сегодня я «модный обозреватель», а мужчина, сидящий рядом со мной и отличавшийся несговорчивостью — это фотограф из журнала Алины, который, в отличие от меня, знал своё дело.
В спешке достав из сумки блокнот и ручку, я приступила к отсебятине. Просто я то и дело отвлекалась на грёзы о симпатичном мужчине с пронзительными голубыми глазами, что в памяти о показе остались лишь положительные эмоции и… и всё… а это плохо, очень плохо. Алина же меня живьём закопает! Блин, что писать-то!?
Запаниковав, я украдкой посмотрела на фотографа, он как раз закрывал объектив фотоаппарата крышкой, а значит, что свою работу он уже выполнил. Ну надо же, какой серьёзный тип, брови нахмурены, да так, что они почти соединились на переносице, карие глаза злые-презлые, словно его кто-то обидел… Хотя, о чём это я? Сегодня Новый Год, а он какой-то показ фотографирует вместо того, чтобы уже начать праздновать. Бедный мужик. А как же его зовут? Он так неразборчиво брякнул своё имя при нашем знакомстве, что у меня и примерных предположений нет. Вроде бы, Алина говорила, как его зовут… хм… нет, не помню.
— Как тебе показ? — Я мило улыбнулась, решив не тревожить свои глубины памяти, чтобы вспомнить о последних двух пролетевших часах.
— Нормально, — безразлично произнёс мужчина, передёрнув острыми плечами.
— А что тебе больше всего понравилось?
— Да всё… понемногу, — нехотя ответил фотограф, после чего отстранился от меня, ясно намекая, что он не желает подвергаться расспросам.
Ну и ладно, сейчас сама напишу. Радостные лица преобладают, значит показ удался, так и запишем. Я углубилась в сочинительство, пока проходила завершающая часть этого модного безобразия.
Писалось легко и с каждой минутой на душе становилось теплее, ведь меня грела мысль, что и я вот-вот закончу, и показ вот-вот закончится, а это значит, что я вот-вот буду рядом с Максимом. Да! Сегодня всё определится. И пусть для Алины и других между нами ничего не было, но я помню его взгляды, помню мимолётные прикосновения, помню улыбку, которую он дарил только мне в последнюю нашу с ним встречу. Никто не замечал этого, а я помню всё. И кто знает, возможно, никаких друзей и в помине нет, и мы будем праздновать только вдвоём. Если это так, то… Мы будем одни, у него дома и уже не надо будет сдерживаться, и… Я вспомнила его сильные, всегда тёплые руки, представила, как они касаются меня, сжимают в объятьях, притягивают к желанному телу…
Я просто не смогла сдержать радостную улыбку, дрожа от восторга и разыгравшейся фантазии. И всё было очень хорошо, но что-то начинало меня смущать, вот только я не пойму что именно. Мне кажется, что на меня кто-то очень пристально смотрит, я чувствую на себе этот внимательный взгляд и он кажется таким осязаемым, что его невозможно игнорировать.
С трудом оторвавшись от записей, я внимательно осмотрела сидящих напротив людей, от которых меня отделял широкий, белоснежный подиум. Так, вроде бы все увлечены организаторами, выступавшими с завершающей речью. Но из-за лёгкого полумрака, я с большим трудом могу разглядеть лица присутствующих гостей сидящих дальше четвертого ряда. Возможно, мой наблюдатель где-то там, в глубине зала.
Меня ещё долго не оставляло ощущение чужого взгляда и мне стало казаться, что смотревший на меня человек точно сидит напротив и нагло вглядывается в моё лицо.
 
А хотя ладно, пусть любуются, мне сейчас главное дописать свои впечатления о показе, сфотографировать записи и отправить их Алине, пусть дальше сама разбирается.
Когда же последняя точка была поставлена, я с облегчением выдохнула, снова погрузившись в приятные мечтания и с нетерпением дожидаясь, когда показ наконец-то закончится. И всё было бы прекрасно, но от этого настойчивого взгляда мне стало немного не по себе и у меня никак не получалось избавиться от навязчивой и глупой мысли, что за мной следят.
Глава 6
И вот одновременно зажигаются все огни и ведущий зовёт гостей во второй зал, где обещает шикарный банкет, но мне это неинтересно. Попрощавшись с фотографом, я уже на бегу отправила фотографии моих записей Алине и, не дожидаясь лифта, понеслась по ступеньках, успев вызвать такси.
Выбежав в холл, я забрала свою шубку и даже не пытаясь сдержать радостной улыбки, бросилась к выходу, молясь, чтобы на этот раз такси не заставило себя так долго ждать и так мучительно до него добираться.
— Олеся! — услышала я смутно знакомый мужской голос.
Да ну вас! Я и так столько времени потратила впустую, вместо того, чтобы нежиться в ласковых объятиях Максима.
— Олеся! — кто-то явно хотел, чтобы я остановилась.
Продолжая бежать вперёд, делая вид, что я ничего и никого не слышу, я выбежала на улицу. Широкая лестница, подъехавшая красная ауди (впервые такси так быстро приехало, да еще и в Новогоднюю ночь — вот оно, чудо!) и бегущая к машине, крайне довольная я. И тут бац!
— Да блин! — разочарованно воскликнула, всё-таки шмякнувшись попой о прикрытый снегом асфальт.
Да даже в Пятницу Тринадцатого происходит меньше несчастий, чем со мной за один Новогодний вечер. Каблук! Я сломала толстый каблук на сапожках, это вообще как?! Ну почему!? И за что?
Ладно, Олеся. Вдох-выдох. Всё могло закончиться хуже. Скажи спасибо, что на тебе шуба и свою бедную попу ты, вроде бы, не так уж сильно и отбила. А сейчас ты должна встать, дойти до машины и доехать до загородного дома Максима.
Уверена, что рядом с любимым человеком, я буду в безопасности от этого злого и коварного мира.
На удивление быстро поднявшись на ноги, я с трудом, но зато без новых происшествий, дошла до такси. Вот только пока я шла, я снова стала ощущать на себе чей-то внимательный взгляд. Думаю, будь это мой знакомый или я понадобилась кому-то незнакомому, ко мне бы уже подошли, а не наблюдали за тем, как я ковыряю к припаркованной рядом машине. Теперь мне остаётся верить, что мои надежды оправдаются и я, в довершение к уже выпавшим на меня маленьким бедствиям, не получу ещё и отказ на своё признание в любви.
Забравшись в такси, я назвала водителю адрес, но мужчина не спешил заводить машину, смотря куда-то вниз. С каждой секундой его лицо искажалось злостью, но только когда оно покраснело, а ноздри таксиста стали широко раздуваться, я увидела наделанное мной безобразие.
Бутылка вина не пережила второго удара и теперь всё её насыщенно-красное содержимое медленно вытекало сквозь угол пакета прямо мне на шубу, а с неё уже на пол.
— Ой, извините, — я с трудом улыбнулась, но водитель продолжал злобно смотреть на быстрые винные ручейки, стекавшие в его салон. — Я сейчас выкину это и… у меня где-то были салфетки. — Я снова постаралась улыбнуться, хотя в голове теперь настойчиво крутилась мысль, что к Максиму я приеду даже без бутылки вина. Хотя чем я не подарок? Ещё какой подарок! Так что пусть радуется моему присутствию.
Но да, всё равно обидно.
Глава 7
Минут пятьдесят в пути, угнетающая обстановка в салоне машины, злой водитель, грустная я, плюс ещё и длиннющие пробки. Учитывая всё это, к дому Максима я приехала совсем расстроенная и праздничного настроения у меня не набралось бы и на чайную ложку. М-да, такого неудачного дня у меня давно не было. Может стоит позвонить Максиму и сказать, что я не смогу приехать? Придумаю что-нибудь в качестве оправдания, а сама поеду домой. Просто страшно, что пока невезение сидит на моих плечах, свесив упитанные ножки, я могу разрушить те хрупкие отношения с любимым мужчиной, которые у нас на данный момент сложились.