Наставник (СИ)

Смотрели.
Рассматривали.
И он тоже не отказал себе в этакой малости.
Он оценил и коня, и доспех, что прикрывал грудь и морду боевого жеребца, и всадника, столь могучего, что в душе даже шелохнулась искра интереса. Неужели измененный? Но нет, Ирграм почувствовал слабое колебание силы.
Гость был одарен.
- Кто ты?
- Я Ирграм из рода Ульграх, - Ирграм смотрел на всадника, вернее на забрало его шлема. Отблески пламени ложились на него, и казалось, что сама броня вот-вот вспыхнет.
Интересно.
Гость не из простых. Сам барон? Или кто-то из ближнего круга? Все одно честь. И немыслимая. Чтобы владетельный барон выехал навстречу какому-то оборванцу, пусть и утверждающему, будто бы он маг? Неправильно это.
Разве что…
- Я ищу барона де Варрена, к которому имею дело, - продолжил он. – И дело это сулит барону изрядную выгоду.
- Выгода – это хорошо… но вот беда. Мой свояк не так давно отбыл к богам.
Рыцарь даже поглядел на небеса. А вот свита не шелохнулась. Взгляды их были направлены на самого Ирграма, как и острия стрел.
- Сын же его слишком юн, чтобы вникнуть во все дела и принять верное решение.
Плохо.
Очень плохо.
- Однако, смею надеяться, - Ирграм прижал обе руки к груди. – У достойного юноши найдутся советники, готовые помочь ему в нелегких начинаниях.
- Найдутся.
- И в таком случае, могу ли я побеседовать с кем-то из них?
- Несомненно, - рыцарь махнул рукой, и пара стражников спешились, чтобы принять поводья боевого жеребца. Да и рыцарю поднесли скамеечку, помогая спешиться.
Ирграм же отметил, что доспех весьма непрост.
Да и сам рыцарь.
- Я Хальгрим, - сказал тот, подняв забрало. – И прихожусь дядей этому юноше. Хотя я не уверен, что он будет слушать мои советы. Чьи-либо советы.
- Молодость порой весьма упряма.
- Верные слова. Но думаю, если я узнаю суть дела, я смогу помочь. Так что понадобилось здесь еще одному магу из рода Ульграх?
Еще одному?
Значит ли это…
- Моя госпожа здесь? – сердце сдавила ледяная рука страха.
- Если ты про тощую девку скверного нрава, то да. И братец её. А на твоем лице, как полагаю, застыла гримаса счастья?
- Господин весьма прозорлив.
- А то… идем. Поговорим. Не здесь.
Он зашагал к шатрам, которые ныне виднелись темными силуэтами. Костры, горевшие ярко, уже погасли, и рубиновый цвет углей лишь слегка разгонял ночной сумрак.
Ирграму не оставалось ничего, кроме как следовать за рыцарем. Он поморщился. Запахи. Много запахов. Людей. Лошадей. Выгребных ям, которые должны были бы обустроить. Подгоревшей еды. Огня. Последний раздражал отчего-то, вызывая непонятное желание убраться подальше.
Но рыцарь, как назло, переходил от костра к костру. Задерживался ненадолго. Перебрасывался словом-другим, порою шуткой. Смеялся. Спрашивал.
Играл в заботливого хозяина.
Показывал силу?
Кому? Ирграму? Для чего? Впрочем, сам Ирграм старался держаться в тени, что получалось. Пусть даже не использовал он силу, но люди отчего-то не замечали его. Даже когда случалось взглядам задерживаться на его фигуре, на лицах людей появлялось выражение недоуменное. И они отворачивались.
Поспешно.
Будто видели что-то до крайности неправильное.
Пускай.
Его вполне устраивало. Но чем бы ни была эта прогулка, она закончилась.
- Со мной две сотни человек, - заговорил Хальгрим. – Пара десятков в замке, и эти вот… я плачу им. Хорошо плачу.
- Вас любят, - лесть никогда не мешала.
- И ценят. Я удачлив. И они это знают. Как и то, что я справедлив. Многие из тех, кто служил наемником, после пожелали остаться со мной.
Ирграм подавил вздох.
- Несомненно, они счастливы.
- Ты откажешься.
Это не было вопросом, скорее уж утверждением.
- Боюсь, я уже дал клятву.
И не одну.
- И что стоит она, если нарушать её, сколь бы выгодно это ни было.
- Маг, который говорит о чести? – хмыкнул Хальгрим. – Скорее уж дело в том, что ваши клятвы нарушить непросто.
- Но возможно.
- Именно. Я не буду спрашивать тебя о твоих хозяевах. Они слабы, но если ты выбрал служить им, пускай, - латная перчатка скользнула по стволу дерева, сдирая кору. – Я спрошу, как вышло, что маг, тот, который был до тебя, травил мою сестру? Он ведь клялся хозяину служить.
 
- И мог держаться клятвы, - Ирграм коснулся языком зубов, которые стали слишком большими. – Вернее, клятвы… сложная вещь. Для начала надо понять, кому он клялся. Господину барону? Или всем, в его доме? Но даже так, что вряд ли, ибо слишком уж размытым выглядит подобное условие, должен быть кто-то один, кто имеет право отдавать приказы.
- Пожалуй, - подумав, согласился Хальгрим. – Стало быть, он получил приказ от барона?
- Возможно. Но, быть может, клятва просто позволила ему промолчать. Если он не обязался хранить вашу сестру. Часто клятвы делают на единую кровь, то есть, маг хранит тех, в ком есть эта самая кровь. И попытайся кто-то отравить юного баронета или иных детей де Варрена, он вынужден был бы сказать. Помочь.
- А моя сестра иной крови. Похоже. Подлый вы народ.
- Не подлее прочих, - во времена прежние Ирграм промолчал бы, не желая навлечь на себя гнев. Теперь он изменился.
- Тоже верно. Хорошо. Твоя госпожа, что она любит?
- Простите?
- Цветы там. Золото. Украшения. Что она любит? Я не хочу воевать. На самом деле не хочу. Лучшая выигранная битва – это та, которой удалось избежать. Может, меня и полагают дураком, но я не таков.
А теперь, когда стоило бы заверить собеседника, что Ирграм не сомневается в его уме, он промолчал. И это не осталось незамеченным. Взгляд Хальгрима потяжелел.
- У вас все не как у людей, - теперь рыцарь явно жаловался. – Женщина должна знать свое место, а эта… пускай. Я ищу союзников. И раз ты утверждаешь, что служишь этому роду, то расскажи. Что мне сделать, чтобы заключить с ними союз?
- Не… самая лучшая идея, - выдавил Ирграм. – Госпожа Миара – сложный человек.
- Её брат?
- Сильный маг. Действительно сильный. Но не подлый. С ним можно говорить. Он и услышит. И… он тоже предпочитает избегать битв.
- Он не выглядел сильным, - это было сказано задумчиво. – Почему?
- Возможно, просто не хотел.
- Говорю же, подлые вы твари, - Хальгрим вздохнул. – Что ж. Я велю. Тебя накормят. Дадут одежду. Завтра я привезу твоих… хозяев. Им и расскажешь, что тебе тут понадобилось.
Он хлопнул по стволу и так, что дерево загудело, закачалось.
- Только сперва мне. Я ведь должен знать. И ты понимаешь.
И уставился. Нехорошо так. Сразу и подумалось, что, может статься, до Ульграхов дело и не дойдет. Если рыцарю не понравится услышанное.
С другой стороны речь ведь идет о рабыне.
Пусть дорогой, экзотичной, но всего-навсего рабыне. Какое отношение может иметь она к делам местным. И Ирграм, облизав губы, заговорил.
Он говорил.
И говорил.
И в какой-то момент понял, что, пожалуй, слишком уж много говорит, что подобная откровенность вовсе даже не нормальна, что… он попытался замолчать. И у него получилось.
Почти.
Губы сомкнулись. И пусть причинило это почти боль, Ирграм готов был её вынести. Вот только Хальгрим усмехнулся.
- Ишь ты, упертый, - а потом поглядел куда-то за спину. Ирграм тоже обернулся. А потом выругался. Мысленно, ибо колени подогнулись, а тело, такое предательское тело, сгорбилось. И дрожь сотрясла его от головы до босых пяток.
Этого не может быть.
Не может.
Этого.
Быть.
- Вижу, ты узнал меня, друг Ирграм, - мягко произнес человек, которому здесь было не место. – Что ж, может, оно и к лучшему… но ты продолжай, будь любезен. Не заставляй меня усомниться твоей верности роду.
  
Глава 15
 
Глава 15
В огромном зале было душно, дымно и людно. Суетились слуги, спеша расставить блюда, одно другого огромнее. Катили бочонки. Тащили бадьи. Скворчали, покрываясь ароматной кожицей, поросята, подкармливая пламя каплями жира. Собаки сгрудились у камина, повизгивая от нетерпения. И лишь огонь да прутья в руках мальчишек, поставленных следить за мясом, мешали им подобраться к добыче.