Наставник (СИ)

Маг замолчит. Ненадолго.
А полосы белого шелка лягут поверх ран. Осторожно, но все одно прикосновение причинит боль. И Верховный вновь подумает, что, возможно, лучшим выходом будет руку отнять.
Он бы и сам предложил, наверное. Но понимал: сердце не выдержит.
И маг тоже понимал.
- Еще он написал кое-что о заклятье Зеркала. Он обещал выслать более… развернутый ответ. Но… Зеркало и Отражение не могут существовать одновременно.
Плохо.
- Точнее есть некий срок, в течение которого может в той или иной степени соблюдаться равновесие. От чего этот срок зависит, пока не понятно, однако по истечение его сила будет стремиться занять одно тело. Второе же, впитав эту силу, ослабеет.
- И погибнет.
- Верно. Именно потому Зеркала убивали.
- И… что нам делать?
- Не знаю, - маг будет честен, и это стоит благодарности. – Однако, если позволите… сколь я знаю, Зеркала порой существовали весьма длительное время. Следовательно, речь идет не о днях или даже неделях, но о куда большем временном промежутке. А там… стоит решить, кто именно вам нужен. Зеркало. Или Отражение.
Верховный закрыл глаза.
Зеркало?
Или Отражение?
Или… быть может, решать вовсе не придется? Все в руках богов.
  
Глава 11
 
Глава 11
В распахнутые ворота медленно вползали подводы. Жрец остановился, прищурился, разглядывая то ли груженые повозки, то ли низеньких косматых лошадок, что с трудом эти повозки тащили, то ли людей, суетившихся вокруг.
Ветер доносил смрад, исходивший ото рва, в котором давно уже вместо воды плескалась темная жижа из человечьих и скотьих испражнений. Запах этот был столь резким, что Ирграм поморщился.
И почесался.
- Почему мы остановились? – осведомился он, испытывая лишь глубокое раздражение. Вот, казалось бы, цель близка.
Всего-то и надо, спуститься с пригорка.
Войти в замок.
И потребовать… ладно, не потребовать, а вежливо объяснить страже, что он, Ирграм, не оборванец, хотя таковым выглядит, но человек уважаемый, которому просто случилось попасть в неприятную ситуацию. И спутник его – не краснорожая тварь, но тоже человек уважаемый.
И дело у них.
К барону.
- Не уверен, что нам там будут рады.
- Не будут, - со всею определенностью сказал Ирграм. – Тут и думать нечего. Но мага не тронут.
И потянулся к силе. Та отозвалась неохотно, туго, но на ладони вспух огненный шар. Впрочем, красоваться было не перед кем, и шар Ирграм рассеял.
- Так что примут.
- Что ж, - жрец потер шею и огляделся. А потом сказал. – Но стоит все же… предусмотреть неожиданный поворот судьбы.
И извлек из сумки махонькую, почти игрушечную лопату, которая, однако, с легкостью вспорола дерн.
- Ворота закроют на ночь, - счел нужным предупредить Ирграм. – Мы не успеем.
- Мы и так не успели, - жрец копал сосредоточенно, будто не было в мире дела важнее этой вот ямы под чахлым кустом. Куст был единственным на поле, и потому издали выделялся.
Яма росла.
Но медленно, слишком медленно.
Солнце клонилось к закату, воздух стал будто плотнее, тяжелее. Ирграм сделал глубокий вдох и подумал, что, возможно, не стоит спешить в замок.
Вокруг хватало заячьих следов.
Найдет ли Ирграма рытвенник? Или не рискнет выбираться из-под надежного полога леса? Почему-то это обстоятельство волновало его куда сильнее задержки. Он сел подле жреца, подумал, что стоило бы предложить помощь, потом подумал, что, нуждайся в ней жрец, он бы сказал.
А стало быть, можно просто сидеть.
Смотреть на людей, которые были так близко, жевать травинку и наслаждаться тишиной. Впрочем, долго это не продлилось.
Хрустнула ветка.
А в спину уперся взгляд. Нехороший такой. Человеческий. Ирграм застыл, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. И жрец тоже напрягся, потянувшись к сумке.
Расслабились.
- И что у нас тут такое? – сиплый голос разрушил остатки плетения, что еще скрывало всадника от чужих глаз.
Слабенькое.
Амулет сильное и не удержит. А дело именно в нем. Его всадник прикрывает ладонью.
 
Один?
Нет. Другие дальше. Теперь Ирграм их чуял. И злился. На себя. Хорош маг, называется. Амулет глаза отвел.
- Доброго дня, - произнес он, стараясь говорить спокойно и тоном человека, который имеет право разговаривать на равных. – С кем имею честь беседовать?
- Ишь ты, - восхитился всадник, руку убирая.
Так и есть, амулет.
В виде фибулы, этакий завиток, в котором основа – холодное железо, а уж на нем – костяная пластина, с серебряными рунами. Все одно дурное сочетание, пусть пластина и толста, но без железа плетение держалось бы куда как надежней.
- Встань, оборванец.
Сам всадник хорош. За броней лица не видать, да и предзакатное солнце слепит, заставляя кривиться. Но сама броня говорит о силе. И знатности.
А еще молодости.
Той самой, когда важна, что красота брони, что то, как плащ на нее ложится. А уж удобство всего этого или стоимость – дело третье.
- И кто ты? – копьецо в руке всадника опустилось, целясь в Ирграма. Красивый жест, только вновь же бестолковый.
- Меня зовут Ирграм, - Ирграм отвесил изящный поклон. – Я маг. И служу славному роду Ульграх.
- Ишь ты, - вновь повторил всадник. – Какой наглый оборванец.
- Маг, - Ирграм вырастил на ладони огненный шар, пусть кожа и зачесалась.
Конь всхрапнул и прижал уши к голове, оскалился. Не любят они магов. Или Ирграма? От него, верно, кровью пахнет. А запах крови кони, даже тренированные, не любят куда сильнее, чем магов.
Огненный шар медленно вращался. И повинуясь воле Ирграма, поднимался.
Цвет его, желтый, постепенно светлел. И когда Ирграм подкинул шар, тот взлетел в небо, чтобы рассыпаться яркими искрами. Потом последовал громкий хлопок, и конь шарахнулся, завизжал, вскидываясь на дыбы.
- Тихо! – всадник, впрочем, быстро сладил с жеребцом. – Маг, маг, теперь верю. И что тебе тут понадобилось, маг?
- Я направляюсь в замок де Варрен, - спокойно ответил Ирграм, не спуская со всадника взгляда. А к тому спешили еще двое.
Трое.
Десяток?
С десятком он не справится. Но и люди, если они в своем уме, не рискнут связываться с магом.
- Я должен был встретить мою госпожу, однако произошло несчастье.
- Очень, наверное, несчастное, - проворчал всадник и руку вскинул, останавливая прочих. – Что ж, вот замок де Варрен. А о своем несчастье ты расскажешь господину барону. Ишек, Нур, возьмите этих в седло. А вы там постарайтесь смирно. Маг… еще одного на нашу голову только не хватало.
В этот день Миха выполз во двор. По лестнице он спустился сам, придерживаясь за стену. Миара лишь глянула, хмыкнула этак, выразительно, и исчезла.
Слуга, впрочем, остался.
И раб.
Но к ним Миха даже привык как-то. От них, следовало признать, и польза имелась. Воды вон поднести. Или ночную вазу, к которой Миха привыкал куда дольше, чем к рабам, спящим у кровати.
Во дворе припекало солнышко. Пахло навозом и еще чем-то, то ли хлебом, то ли лошадьми, а то и вовсе непонятною хренью, которая, впрочем, нисколько не раздражала. И Миха, устроившись на бочонке, - личный раб и вправду донельзя полезная штука – прикрыл глаза. Он просто сидел, наслаждаясь днем и солнцем, и тишиной, и еще покоем. Правда, тот продлился недолго.
Гостя, вернее гостью, Дикарь почуял, как только она появилась. И главное, ведь не одна пришла. Баронессе негоже одной ходить.
Миха подавил тяжкий вздох.
Дамы пока держались в стороне, тихо переговариваясь, но в том, что его удостоят беседы, сомнений не было.
- Доброго дня, - вежливо поздоровалась баронесса.
- И вам доброго дня, госпожа, - Миха даже привстал, от избытка вежливости. А еще отметив, что свита стала больше и появились в ней незнакомые лица.
- Сидите, - отмахнулась баронесса.
А выглядеть она стала чуть получше. Главное, не понять, в чем именно это «лучше» проявлялось. То ли морщины разгладились, то ли кожа посветлела, то ли еще что.