"Фантастика 2023-193". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— И всё? — прищурился спрашивающий.
— Ну из необходимого — всё.
— Тогда ещё десять жоп накину, если мокриц перебьешь, достали они нас, — после недолгого раздумья выдал дядька.
— Не откажусь, — не сказать, чтобы расстроился я.
— Да ясно, что не откажешься, — ржанул дядька. — Но мы в Пажитном — не ворюги! — важно заявил он. — А ты несун? — прищурился он на меня.
— Да ни разу с работы ни гайки не вынес! — возмутился я, но потом до меня дошло. — Ну да, бываю в городах.
— Добро. Поле дальнее, справишься — рассчитаемся.
— А как определим, что справлюсь? Сколько там этих мокриц? И гнездовье какое есть? — уточнил я.
— Гнездовье, скажешь тоже, — фыркнул дядька. — Сколько там тварей, Микитка? — поинтересовался он у мента.
— Пара десятков где-то, Сидор Сидорович, — доложил Микитка-мент.
— Ну вот, — обратился ко мне Сидорыч, — притащишь два десятка тушек… хотя они здоровые, твари… Два десятка бошек ихних — дело сделано. Меньше принесёшь — посмотрим, посчитаем. Больше — жоп подкину.
— Ну, наверное, нормально. Я — Георгий, — представился я.
— Кто я — слышал. Всё, дела у меня, — оповестил Сидорыч, утопав в сельсовет.
— Понял? — вызывающе осведомился Микитка. — Сейчас к полю отведу. Подмоги не жди, сам справляйся, техна-а-арь, — ухмыльнулся он.
Ну и хрен бы с ним — с сельсоветным Сидорычем договорились, а что мент кривляется — так менты вроде такими и были, если страшным сказкам верить.
Дошли до поля, в полукилометре от Пажитного. Огороженного плетёной металлической сеткой, местами прогнутой до земли. Полного растущей раскидистой репы, но с явно потравленной ботвой.
— Разбирайся, гы-гы-гы! — загоготал Микитка, и потопал к городу.
— И разберусь, — себе под нос посулил я, думая об этом «милиционере» плохое и, причем, много.
Вошёл в калитку, подумал и снял с плеча карабин. И пошёл искать мокриц. Вскоре нашёл, передёрнулся — противные, сволочи! Огромные, грязно-белесоватые, ботву жрут. Метра два с лишним длиной, сантиметров тридцать толщиной твари!
Пальнул в одну, разворотив жирное тело. А вторая тварь свернулась в колесо-спираль и покатила ко мне, блин! Ну да ладно, выстрелил и… рикошет! И третья пуля на щитки этакого противного колеса никакого впечатления не произвела! А четвёртого выстрела я сделать не успел: мокрица меня просто подкинула, сбив с ног!
— Женщина лёгкого поведения-а-а-а! — охарактеризовал я, в полёте над репой, своё отношение к сволочной гусенице. А, затем, шмякнувшись в ботву, снял с пояса СЛУшку. — Ну всё. Звиздец тебе, сволочь такая! — посулил я катящейся ко мне гадине.
И прибил. Правда изгваздался в дряни из твари, несколько раз чувствительно от неё получил — так-то вроде и увернуться можно, но ботва репы вокруг, не повернёшься толком, запутаешься. И эту мокрицу злостную СЛУшка, в виброрежиме, брала с трудом! А та еще своим содержимым брызгала!
— Кажется я понял, чему это противный Микитка ухмылялся, — озвучил я, после откочеврыживания противных мокричьих бошек. — Пули тварей толком не берут. Хотя, если бы брали, местные сами бы справились, мне не предлагая.
Но двадцать штук… они мне что-нибудь нужное сломают! У меня от одной-то мокрицы ноги болят! А если бы были сразу две — забодали бы! А быть забоданным мокрицами — недостойно советского человека. К тому же долго — я на одну мокрицу почти час убил, а надо их ещё восемнадцать…
Хотя, прикинул я. Я же не один. И Света помочь сможет — не откажется, думаю. А на пару мы этих мокриц быстро уделаем. А откажется — выскажу всё, что думаю, лентяйке. И сам справлюсь, рассуждал я, топая к стоянке. Так-то из деревни её черта с два заметят, по пути прикинул я.
Глава 25
Социальная дихотомия
Света меня встретила радостно, но с резонным вопросом. На который я ответил, разумеется.
— Пули не берут? Раньше такого не было, видимо новая мутация. Помогу, конечно. Поле точно не видно со стороны селения? — уточнила она.
— Репа — во! — показал я, разводя руками — И густая. Ничего не увидят.
— Хорошо. Только отвернись.
— А зачем?
— Ну мокрицы, грязь! Не хочу одежду пачкать. А раздеваться… Стесняюсь я!
— Ну ладно, — пожал плечами я, отворачиваясь.
Не понять мне женщин, пусть и андроидов: ведь сейчас без этой одежды окажется. И… а, ладно, отвернуться не сложно.
А через пару минут выдвинулись мы к полю репы. И со Светой дело и вправду пошло на лад: она хватала катящуюся мокрицу за бока и удерживала тварь, пока я пилил её СЛУшкой.
Первую мокрицу Светка вообще сама прибила, пинком, но поморщилась, посмотрев на временную синтоплоть: там медленно исчезала заметная вмятина. Так что больше не лихачила, просто удерживала сволочных гусениц, пока я их обрабатывал сапёрной лопаткой.
Очень у нас удачно получилось, хотя угваздались в мокричном соке с ног до головы. Зато справились с двадцаткой тварей за пару часов.
— Я — мыться, тут озеро недалеко, — категорично заявила Света.
— Прекрасно тебя понимаю. Встречаемся у шасси, я пока за платой, — сообщил я, держа головы тварей в охапке как кучку дынек.
Вот мокрицы здоровенные, а бошки маленькие. Впрочем, как мокрицам и положено.
— А ты как, Жора? — одновременно с усмешкой и обеспокоенно уточнила Света, понятно помахав рукой.
— Да нормально я, — отмахнулся я, — Нет, ну неприятно, конечно. Но справлюсь. И, кстати, спасибо тебе, Свет.
— Да не за что, одно дело делаем, — подмигнула она и скрылась в лесу.
А я потопал к Пажитное, таща головы. Микола у ворот моё приближение отметил физиономией противной и ехидной, но, по приближении, поскучнел. Головы увидел. Вот противный же человечишка! Чего ко мне привязался-то? Да фиг бы с ним.
— Куда идти — сам знаешь, — буркнул он, надуто отвернувшись.
Я и пошёл к центру. Заглянул внутрь — в проходной сидел совсем пожилой дед с двустволкой и в треухе.
— Мне бы Сидоровича, я тут бошки принёс…
— Сгинь, нечистый! — всполошился дед, смотря на тягучие капли пакости, стекающей с голов и капающей на пол. — На улице жди, позову! — рявкнул он и забормотал под нос: — Ходють тут всякие, пачкают, убирай за ними…
Я, естественно, вышел. И рассеянно задумался, о том как всё изменилось: раньше заклинание «ходють тут всякие!» вахтёрши и уборщицы произносили. А сейчас и деды с двустволками подключились.
Сидорович вскоре появился, отсутствие бровей держа удивлённо.
— Справился. И быстро как! Сколько тут? — уточнил он.
— Пара десятков, как договаривались, — ответил я. — Помыться бы…
— Устроим. И пожрать сообразим. Молодец, парень, как-там тебя?
— Георгий. Договаривались же. А сказал — значит сделал, как тебя там, — ответил я.
— Сидор Сидорыч я, — усмехнулся он, — Башки тут кидай, Матвеич приберёт, — небрежно отмахнулся он.
Я трофеи аккуратно в уголочке сгрузил, признав правоту деда с двустволкой. И вправду: «ходють тут всякие, мусорят».
А после потопал за Сидорычем, который для начала хотел меня помыть — ну, я и сам был не против. Правда от бани с сожалением отказался: меня Светка ждёт, не по-товарищески будет тут сибаритствовать. Так что облился я водой из колодца, по быстрому, протерся, смывая мокричную слизь. Перекусил быстренько, фактически на бегу, ну и направился за Сидорычем, ведущим меня к какому-то деревянно-дощатому лабазу. Видно в центре распределения ценности хранились, а тут всякие недорогие расходники.
— Здоров же ты жрать, Георгий, — раз в десятый перед открытым амбаром выдал Сидорович.
— Нормален я жрать, Сидорович, — в десятый раз ответил я. — Всего-то пару килограмм, ну максимум — три, еды!
— Вот и я о том же! Ну да ладно, выбирай свой пластик и лён мятый там же лежит. Будет тебе вместо ваты, коли нужен, — широким жестом предложил он.
Зашёл я в склад, оказавшийся и вправду складом всякой строительно-хозяйственной фигни. Отобрал четыре пластиковых листа, два на три, мятого льна, здоровенный, но почти невесомый куль. Подумал и, поглядывая на Сидорыча, прихватил, помимо железного крепежа, отрез полиэфирной ткани — упаковочная, но чёрт знает, насколько ценная по нынешним временам. Просто я как-то не подумал, а тот же лён набивать во что-то надо. И пластиковые листы до и после роспуска чем-то фиксировать. Так-то сплавлю СЛУшкой, но с крепежом быстрее и надёжнее. Можно, конечно, плюнуть, но на слюнях пластик хреново держится, проверенный факт.