Беата умрет последней (СИ)
Откуда взялось заклинание призыва демона? Кто из них его достал?
Беата отправилась колдовать. Она призвала фамильяров и устроила ритуал колдовского поиска предметов. Чары были сродни ясновиденью и были подарком Голди. Она улучшила их, позволив искать не только потерянные и забытые вещи, но и нечто смутное, опираясь на одно лишь воспоминание о предмете. Но даже так Беата не смогла бы добиться успеха, если бы не присутствие Мглы и Пламени. Фамильяры поддерживали ее, облегчая непривычное колдовство и усиливая природные способности. Они были поистине бесценным подарком для любой ведьмы.
Почему ей никогда не приходило в голову, что три колдовские кошки лучше одной? Это же было очевидно.
Беата искала книгу заклинаний, с помощью которой призвали хисширского демона.
Вещь, которая, возможно, существовала лишь в воображении Питера Коллинза.
И которую сама Беата никогда не видела.
Когда она открыла глаза, в ее руках лежала толстая тетрадь, исписанная аккуратным почерком. Ее тетрадь. В которую она кропотливо копировала все, что было в книге заклинаний Адалинды.
Тетрадь была открыта на странице с рисунком пентаграммы.
Беате стало плохо.
Как это могло получиться?! Она же не призывала демона!
Но демон играл именно с ней. До полусмерти испугал в лесу, что в детстве, что сейчас. Он давно мог бы ее убить, но не спешил, растягивая удовольствие. Больше всего он должен был ненавидеть именно призывательницу. Адалинду, Валери и Голди он уничтожил легко, будто отмахнулся, а Беате дал прочувствовать не только страх неизбежной смерти, но и горечь потери подруг.
«Доброта бесполезна и наказуема. Скоро ты это поймешь. Сорок один год, Беата. И двадцать — для остальных. А потом вы умрете. Увидимся в аду, малышка».
Могла ли она призвать демона и забыть об этом? Мог ли неокрепший детский разум вытеснить чудовищное осознание собственной вины?
— Чушь! — яростно крикнула Беата. — Я не сумасшедшая!
Она выскочила в сад и кинулась к вересковому кусту. Уткнулась лицом в цветы. Глубоко вдохнула.
Все хорошо. Спокойно, сладко, мирно, как тонкий аромат вереска.
— О, Калунна, подари мне забвение, — прошептала она, — я не хочу умирать в страхе. Я буду тебе поклоняться и оставлять подношения, пока жива. Мне ведь немного осталось. Я так не хочу умирать…
Ветвь вереска скользнула по ее щеке, будто гладя.
Беата успокоилась. Она вдруг почувствовала себя защищенной, хотя на это не было ни единой причины.
Она отстранилась и заметила очередную записку за забором. Вышла и прочитала ее.
«Глупая ведьма не умеет считать до пяти. Воровали все. Ни один не отказался взять чужое. Кроме себя, ты забыла еще кое-кого».
Беата была сбита с толку. Пять? Воровство?
«Круг замкнулся. Они все — воровки и предательницы».
Все четверо? Адалинда, Беата, Валери и Голди? Но Беата ничего не крала, наоборот, отдала подругам свои годы жизни. Опять бессмыслица какая-то. Демон напал на четырех ведьм… и одного мальчишку.
Пять. Пять, а не четыре!
Как звали того паршивца? Почему он вообще был тогда там?
Беата задохнулась от нахлынувшего на нее воспоминания.
— Стой, рыжая!
Беата даже не обернулась. Деревенские мальчишки часто дразнили ее за цвет волос, а когда в ней пробудился колдовской дар, еще и за это. Она стала ведьмой первой из подруг, и вся деревня дивилась на это. Все дети требовали, чтобы она колдовала для них и исполняла их желания, будто она была каким-то дурацким джинном. Не получив желаемого, многие начали травить ее, устраивая мелкие пакости. Но стоило пробудиться дару Валери, и задирам пришлось несладко. Она дала им отпор, которого не могла дать Беата, и противные мальчишки отстали.
Все, кроме одного.
— Да погоди ты!
— В жабу превращу, — пригрозила ему Беата.
— Ты тетрадку потеряла!
Беата остановилась и резко обернулась. Со вчерашнего дня она не могла найти свою «книгу заклинаний», а ее стащил этот чертов мальчишка!
— Отдай!
Он подчинился. Насупился.
— Могла бы спасибо сказать.
— Спасибо, что вернул спертое, вор, — едко ответила Беата.
— Я не крал! — он задохнулся от возмущения. — Это подружка твоя сперла! Я увидел и решил вернуть тебе! А ты… ведьма! И дура! Рыжая! У рыжих нет души!
Беата бросила на него презрительный взгляд и пошла прочь. Она не решалась драться с мальчишками, как Валери, и не умела строить из себя жертву, как Адалинда. Поэтому просто игнорировала обидчиков, будто их не существовало. Ну его. Надо спешить к поляне с камнями. Голди обещала улетный сюрприз.
Голди. Или противный мальчишка. Один из них призвал демона. Для призыва ведьмовского дара не требовалось. Это мог сделать любой, правильно начертивший пентаграмму.
Что же с ним стало?
Глупый вопрос. Даже с десятью годами жизни Беаты, он давно уже мертв. Попробовать призвать его дух? Проклятье, а как его звали-то? Нужно сходить в полицейский участок и попросить дело. Или дождаться Джеральда? Оно же у него было.
Беата зашагала к хисширскому полицейскому участку.
Ждать она больше не могла.
***Когда Джеральд пришел, Беата была в тихом бешенстве.
— Что случилось? — удивленно спросил он.
— Почему ты не сдох?
Он вздрогнул.
— Что?
— Почему ты не сдох двадцать лет назад, Джеральд Харт? Как ты протянул так долго? Я была в полицейском участке и узнала, как звали пятую жертву хисширского демона. И что никто не поручал меня сопровождать: только встретить и рассказать о правилах безопасности. Но ты таскался за мной как привязанный и постоянно лгал, прикрываясь этим.
— Беата, выслушай меня, — торопливо заговорил он, — я собирался рассказать тебе, просто не знал как! Не умер я, потому что мать отвела меня в вересковые пустоши и отдала Калунне, с просьбой спасти от смерти. Богиня приняла меня на службу и продлевает мою жизнь, пока я ей служу. Лишившись ее покровительства, я тут же умру, поэтому привязан к Хисширу и не могу его покидать. Даже лес могу пройти лишь до середины. Но я люблю тебя! Только тебя, ты единственная мне нужна!
— Замолчи, лжец! — крикнула она. — Рассказывай о сделке с демоном! Ты же все слышал тогда, да? Что ты украл? Кто призвал демона? Ты?
— Нет! Я не знаю точно, но выходит, что Голди! Я слышал твой разговор с демоном и сделку Адалинды, она была после твоей. Демон разбудил меня и не усыпил заново, как тебя. Потом он исчез, все очнулись и бросились бежать!
— Какую сделку заключил ты? Демон навязал ее всем, вряд ли он отпустил бы тебя просто так. Что ты украл и у кого?
— Ничего! Беата, я с детства был в тебя влюблен, но не знал, как привлечь твое внимание. Вы смеялись надо мной, и я мстил, как маленький дурак. Но когда ты отдала мне десять лет своей жизни, пусть и не хотела этого, я понял, что ты — особенная. Просто слушала подлых подруг, а они настраивали тебя против меня, — глаза у Джеральда лихорадочно блестели, — я попытался вернуть тебе украденное Адалиндой. Я сказал демону: «Хочу быть рядом с Беатой. Нравиться ей и быть нужным. Я сам буду любить ее, вместо того, украденного парня». Демон рассмеялся: «Договорились. Через тридцать лет она вернется сюда на последнем году жизни, и ты будешь рядом. И даже понравишься ей. Ненадолго. А вот ждать будешь всю свою жизнь. Но женщину-мечту нельзя забывать. Ты и не забудешь». С тех пор я постоянно видел сны о твоей жизни. Я видел тебя веселую, юную, игривую, и все время думал, что ко мне ты приедешь постаревшей и увядшей, как цветок. Моей матери было тогда сорок, и я представлял тебя похожей на нее. А ты росла, целовала и любила других парней, совсем забыв о моем существовании. Меня это сводило с ума.
Беата окаменела.
— Ты смотрел, как я трахаюсь? Постоянно следил за мной, чертов извращенец?!