Великий диктатор. Книга вторая (СИ)

Микка оказался единственным неудачником из класса, которому досталось задание подготовить доклад не на губернии княжества. У нас в классе девять учеников, а губерний в княжестве — восемь. Вот, ему, методом жребия и досталась Лифляндия. Он, конечно, расстроился, но я его быстро привел в чувство, объяснив, что ему вообще могла достаться какая-нибудь Елизаветпольская губерния на Кавказе.
Мне же досталась столичная, Нюландская губерния. Наверное, самый лёгкий вариант из всех. Уж чего-чего, а материалов на эту провинцию в лицейской библиотеке было предостаточно. А вот информацию для доклада мелкого, пришлось искать в городской библиотеке. Ну ничего, справился, нашёл. Теперь ещё этого охламона надо заставить всё записать, сначала на черновик, а затем перенести и на чистовик. А не хочется. У меня и своих дел полно, да и зуб я на него имею. Причём, реальный, который он мне выбил на свадьбе моей сестры. Вернее, не имею, а имел, так как и самого выбитого зуба я тоже лишился.
Эта мелочь пузатая умудрилась спереть со свадебного стола жбан с коскенкорвой. Хоть отец и выставил на столы нормальную водку производства Стокманнов, приглашенные на свадьбу селяне всё равно приносили свои напитки. Вот одну из таких посудин с самогоном мой кузен и спёр. И распил вместе с неустановленными личностями. А сколько там надо алкоголя десятилетней тушке?
И не придумал ничего лучше, как забраться на берёзу и горланить песни, из-за чего его быстро и обнаружили. За юным алкашом полез на дерево его отец и попытался, отцепив, спустить на землю. Но Микка вцепился в ствол, как в любимую подушку, и дяде Юнису пришлось приложить силу чтобы отодрать сына и скинуть вниз. Благо, лететь было невысоко, метра три всего — и на песочек, и на меня, стоящего на том песочке. Отскочить я не успел и получил по зубам локтем от прилетевшего мелкого.
В одно мгновение я обзавёлся разбитой губой и выбитым зубом. Хорошо, что ещё не проглотил его. Этот молочный моляр и так шатался уже вовсю и был готов выпасть в скором времени сам. Но тут приключился пьяный летающий Микка. А на следующее утро отсутствие у меня зуба заметил ещё один мой кузен, Раймо, сын дяди Тапио. И узнав, что я его не выкинул, выпросил себе.
— Мне твой зуб нужен для исполнения своего желания. Я попросил батю на моё десятилетие в январе подарить мелкашку, как у тебя.
Я только усмехнулся и отдал выбитый зуб. Было у пацанов в селе такое поверье, что чужие молочные зубы, если их носить на веревочке на шее, приносят удачу. Хочется ему использовать мой зуб в качестве волшебного артефакта, да на здоровье.
По его мнению зуб диктатора — это ого-го само по себе. И он обязательно должен ему помочь в этом деле. Но, для усиления эффекта, он обещал подержать мой зуб в святой воде, в ночь на полнолуние. Я же, отдав зуб и немного поразмышляв, даже испугался. Если ему подарят карабин, то меня, чего доброго, мои же пионеры растянут на святые мощи. Тьфу, тьфу, тьфу.
Но, потеряв зуб, я приобрел приличное количество наличных денег, которые планировал пустить на достройку двигателя и улучшение моего однозарядного пистолета. И всё благодаря нашей уловке с Пентти, с конвертом вместо денег при выкупе моей сестры Анью.
— Вот! В этом конверте всё, что я скопил за свою жизнь! — пафосно и очень громко произнес парень, когда подошел черед этой традиции. — Мне ничего не жалко для твоей сестры! Отдай мне её в жёны!
Я, получив в руки от моего будущего родственника пухлый конверт, заглянул в него и, пересчитав пальцами внутри резаную бумагу, сделал большие глаза для окружающих и сказал:
— Ого! Ты очень щедр! Сразу видно, что ты её очень любишь! Забирай, она твоя, — и освободил проход к удивленной и явно обидевшейся сестре.
Анью ожидала от меня пусть и недолгого, но веселого торга, как на прочих свадьбах, а её любимый братец сдался практически мгновенно за какой-то непонятный свёрток с деньгами.
В течение всей свадьбы меня пытали мать с отцом и прочие родственники: сколько денег было внутри. Но я отнекивался и говорил про «много», чем ещё больше подогревал интерес к выкупу. В итоге, по слухам, которые расползлись за столами, в конверте была целая тысяча, за меньше «наш Матти» так быстро и просто сестру не отдал бы.
 
Когда молодожёнов отправили на традиционное мытьё в сауну перед первой брачной ночью, дед Кауко уволок меня в мою комнату и высказал своё предположение насчёт содержимого выкупного конверта.
— У Пентти не было денег, и вы сговорились разыграть представление? Так, внучек?
Пришлось ему рассказать правду, всё равно таинство бракосочетания уже состоялось и никто не мог ничего повернуть вспять. Даже дед. Да и не будет он вредить любимой внучке.
— Хм. Аферисты! А ко мне подойти и рассказать нельзя было? Или ты думаешь, что я бы похерил свадьбу Аньи? — наехал на меня старик.
— Деда! Ты — помпо (дурень)? У тебя уже проблемы с памятью начались? Ты же в Таммерфорс ездил в это время! — раздражённо буркнул я, ощупывая языком прореху в зубах.
— Пффф, — выдохнул он и признался. — Точно! Запамятовал! Но это не значит, что можешь меня обзывать! И вообще, ты сам дурачок, мог бы и позже ко мне подойти. Я же уже три дня как вернулся.
— Ты вообще какой-то злой вернулся. Вот я и не рискнул к тебе обращаться.
— Ну. Ты прав. Я мог и дров наломать тогда. Ладно, что сделано, то сделано, давай-ка сюда свой конверт.
Я протянул ему требуемое, и он вытряхнул из него нарезанные мной прямоугольники бумаги в ящик стола, и достав из внутреннего кармана пачку купюр, принялся выбирать из них ассигнации в пятьдесят марок.
— Вот. Полторы тысячи, — обозначил он сумму и аккуратно сложил деньги в злополучный конверт. — Можешь теперь показывать остальным. Пусть завидуют.
— Угу, — я спрятал это вместилище денег в свой внутренний карман и отказался от сделанного дедом предложения. — Не буду я ничего показывать. Я покажу и расскажу про полторы тысячи, а Пентти, ляпнет про тысячу, и все будут нас самих считать мошенниками. — Выдал я ему своё видение ситуации и поморщился, разбитая губа саднила и начинала опухать.
— Хм, ну, как хочешь. Деньги, всё равно тебе останутся. Это тебе на год, на твои придумки, бумагу и прочее. Смотри у меня! Спрошу за каждый потраченный пенни! Понял?
……
В конце октября вернулись датчане и привезли с собой завербованных рабочих. К этому времени наши строители уже закончили возведения заводских строений и небольшого рабочего посёлка из десяти двухквартирных домиков. Эти домики так понравились инженерам, что они переехали из города и заселились в них.
Вместе с рабочими и их семьями датчане привезли мне оружейного мастера в учителя. Звали его Александр Бьярнов, и он оказался вполне толковым и знающим мастером, хорошо разбирающимся в современных стрелковых системах и даже приложившим руку к созданию некоторых из них. Селиться в городе он также отказался и, со своей супругой руовой Карен, занял одну из квартирок в рабочем посёлке. Из-за чего мне теперь приходилось два раза в неделю кататься с попутным дровяным обозом на завод, и уже там заниматься с мастером.
Вернее, на первых порах, мне пришлось учить датский язык, так как старик, кроме немецкого и датского, другими языками не владел. Благо, что шведский и датский почти родственные языки. Письменно это очень заметно, а вот в разговорной речи — довольно сложно. Вроде и похоже, но складывалось ощущение, что с тобой разговаривает швед, держащий горячую картошку во рту, из-за чего полностью смывался смысл произнесённого. Если мой шведский, старик вполне понимал, то его датский, я до поры до времени не понимал совершенно.
Хорошо, что его приняли мастером на завод, и под боком всегда были инженеры, знающие английский, которых можно было привлечь к более точному переводу. А переводы требовались постоянно — из-за того, что мой учитель загорелся идеей массового выпуска второй версии пистолета «Пионер».