Вперед в прошлое 5 (СИ)
И вроде бы надо радоваться, что осуществляется мечта сестренки, но от осознания, что она неизбежно отдалится, делалось грустно.
Потом и у Бориса появятся свои интересы, новые друзья, брат и сестра обзаведутся семьями, и мы будем собираться в лучшем случае на новый год и дни рождения. Вроде все пока по-прежнему, но появилось ощущение неизбежности, как во время осеннего купания.
Ладно, это все нескоро, пока мы — одна дружная семья. В прошлой реальности каждый взрослел в среде «человек человеку волк», ни у кого ни в чем не было уверенности. Еще в апреле мы хотели поубивать друг друга, теперь же готовы убить всякого, кто обидит кого-то из нас.
Уроки Наташка с нами делать не пошла — нечего ей с мелюзгой водиться, это раз, два — ей надо было на репетицию.
В подвале уже были Алиса, Ян и Илья, парни учили ее играть в шахматы, судя по выражению лица, она слабо понимала, что, зачем и куда.
— Салют! — воскликнул я и глянул на старые часы с кукушкой и гирьками в форме сосновых шишек. Эти часы занимали полстены, родители Димона Чабанова попытались их продать, но желающих не нашлось. Отчаявшись заработать хоть что-то, Чабановы собирались их выкинуть, но парень причинил добро: спас раритет — раз, два — нам стало легче ориентироваться во времени.
— Привет, — кивнула Алиса и показала два пальца — мол, я заработала две тысячи. — Молча отдала мне еще две — то, что вложено в товар.
Не сдержав порыва, обняла меня и пролепетала:
— Спасибо! Я тебе и свою жизнь должна, и обязана тем, что теперь не нищебродина.
Устыдившись порыва, Алиса отпрянула и уселась между Яном и Ильей. Она не жаловалась, выглядела довольнее обычного — не было причин о ней волноваться. Похоже, одноклассники и правда забыли историю с работорговцами, или просто хорошо к ней относились и понимали, что болезненную тему лучше не поднимать.
Случись такое с нашей Подберезной, все бы, скорее всего, молчали. Да и о Поповой молчали бы. А окажись на их месте Желткова, Гаечка или Заячковская, задергали бы.
Следующей в помещение ворвалась Гаечка, которая торговала тем же товаром, что Алиса, в субботу. Кувыркнувшись на матах, она подпрыгнула на манер Супермена с криком:
— Йо-хо! Две двести!
Подбежала ко мне, ударила ладонью о ладонь, потрясла отсушенной рукой, сдала мне две двести — мы прибавляли 110% к закупочной стоимости: 10% шло на погашение текущих нужд, например, на оплату торгового места.
Развалившись на диване, Гаечка достала листок, куда выписала дополнения к теме про Чехова, которую нам задали по литературе.
— Вот! Шесть вопросов — шесть ответов, чтобы вам самим не копать. Вчера весь вечер рожала. Три по биографии, три по «Тоске».
— Подожди остальных.
Рамиль не прибежал на тренировку, а еле приполз, разлегся прямо на матрасе и сказал:
— Сколько сейчас? Полшестого. Я чуть посплю. В шесть встал, весь день таскал ящики и мешки.
Его голос все затихал, затихал, затих вовсе, и Меликов вырубился. Аж завидно стало, сам с превеликим удовольствием прикорнул бы рядом.
Димоны явились без десяти шесть, оба заработали по полторы тысячи, мне сдали три.
— Ну что, народ, по коням! — скомандовал я, решив сегодня особо не усердствовать и сделав упор на партер.
Когда отзанимались, Гаечка отдала листок с дополнениями, которые она нарыла по литературе: вопрос — развернутый ответ. Мы выписали себе то, что приглянулось.
По английскому, за который ответственный я, нам задали написать сочинение на тему «Планы на будущее». Потом его, очевидно, придется пересказать. Что-либо наперед спланировать сложно, ведь я не знаю, о чем Баранова будет говорить. Надеюсь, память взрослого поможет найти ошибку или придумать каверзный вопрос. Потому, чтобы помочь нашим, я просто проверил их работы и подсказал, как сделать лучше.
Удобнее всех готовить ловушку на Баранову было Илье, по алгебре мы повторяли то, что учили в восьмом классе, а там материала море. Трепещи, Баранесса! Твои враги до зубов вооружены знаниями!
Остаток вечера мы выполняли домашку на понедельник, потом — на вторник химию и геометрию, чтобы разгрузить завтрашний день. Затем помогли Каюку и Алисе с физикой и алгеброй, и выяснилось, что Юрка практически не знает таблицу умножения, все, что он умеет — считать, складывать, вычитать, а умножать и делить — постольку-поскольку. Еще он не мог связно пересказать материал и читать, не запинаясь.
Помнится, уже когда мы заканчивали одиннадцатый класс, Заславский сделал открытие, что свинец, оказывается, — плюмбум, беспрестанно повторял: «Плюм-бум!» — и покатывался со смеху. «Плюм! Бум! Плямбум!» Во как интересно и весло, оказывается, учиться! Какие, оказывается, мутанты водятся в таблице Менделеева!
И таких учеников в каждом классе хорошо если четверть. Похоже, не светит Каюку мопед. По-хорошему, Юрке следовало бы вернуться в третий класс, а еще лучше — во второй и наверстать все, что он прогулял, но это невозможно, потому приходилось работать с тем, что есть.
Его мозг не привык к интенсивной умственной нагрузке, и парень, неспособный подолгу концентрироваться, постоянно отвлекался. Но соображалка у него работала. Если не отступит, подтянет пропущенное, возможно, закончит девять классов без двоек.
* * *В понедельник, шестого сентября, мы, пожалуй, впервые шли в школу абсолютно подготовленными. Я так на экзамен не готовился, как к сегодняшним урокам. Не зубрежки ради, а интереса для мы проштудировали заданные параграфы от и до, подняли прошлогодние материалы — бойся, Баранова! Ты объявила нам войну, но самом деле выстрелила себе в ногу.
Возле шелковицы меня и Борю ждал Илья и младшие. Наташка специально вышла позже, чтобы с нами не отсвечивать. Дружить со старшими — почетно, водиться с мелюзгой — стыдно. Не по статусу одиннадцатикласснице с нами ходить.
Вскоре к нам присоединились Димоны, перемигивающиеся заговорщицки.
Только я подумал, что Гаечка снова опаздывает, как она появилась с другой стороны дороги, красная и запыхавшаяся.
— Ты чего там ходишь? — спросила Алиса. — Опять Карасиха поджидала?
Саша наградила подругу убийственным взглядом и из пятнисто-розовой стала пунцовой.
— Нет.
Совершенно не умея врать, она пыталась нас обмануть, но я быстро сообразил, в чем дело! Она боится Карасиху, но стыдится показать нам свой страх и предпочитает бегать он нее по закоулкам. Боря тоже почувствовал ложь и предложил:
— Давай я Наташке скажу, чтобы она Карасиху шуганула…
— Не надо, — холодно ответила Гаечка, гордо вскинув голову. — Никто меня не преследует.
Алиса вздохнула и отвела взгляд. Я сам недавно боялся собственной тени и предпочитал обходить скопления гопников, а от незнакомой молодежи так вовсе шарахался. И еще помню это жгучее ощущение стыда за свою никчемность. Признаться кому-то, что да, не справляюсь, боюсь — все равно, что обделаться при честном народе. Девочки, наверное, испытывают нечто подобное, потому родители могут и не подозревать, как несладко приходится их детям.
В этот раз злобная бабка нас не прогнала, мы двинулись в школу спокойно и вдесятером.
— Нет письма от толстяка? — поинтересовалась участью Тимофея Гаечка.
— Как только он напишет, я вам расскажу, — пообещал я. — И зачитаю письмо, если на то будет разрешение.
В школьном дворе Гаечка зыркнула куда-то влево и вверх, дернулась, словно ее подстрелили. Я проследил направление ее взгляда и различил силуэт Карасихи, смотрящей на меня и показывающей средний палец. Я сделал вид, что сильно обиделся и отзеркалил жест, но конфликтовать со мной эта страхолюдина не планировала, и ее силуэт призраком растаял в заоконной темноте.
Значит, все-таки конфликт не угас. Нужно будет поговорить с Сашей, поддержать ее, а то она сама не своя. Карасиху заметил еще и Рамиль, задумался и выдал:
— Прикиньте, кто-то бухой снимет Катьку на дискаче!
— Не позарятся, — мотнул головой Алиса.
— В том и дело! Сильно бухой. Она его затащит в постель… А-ха-ха! А теперь прикиньте: открываете вы глаза, а тут — эта рожа!