Вперед в прошлое 5 (СИ)

Рыжий сделал вид, что не заметил меня, и завел мотор. Я поднял кирпич над головой.
— Не дури!
Подбежавший Бузя протянул руку, чтобы меня оттащить, но я просто посмотрел — и его как ветром сдуло.
— Не заплатил чувак, это нормально, — попытался меня урезонить он.
— Пошел с дороги! — рявкнул рыжий, опустив стекло. — Я никому ничего не должен!
— Сука ты жопомордая, — проговорил я так громко, чтобы все слышали. — Этот парень — сирота, я его знаю, а ты не просто не заплатил. Если бы так — хрен с ним. Ты подождал, пока он вымоет твою машину. Стоял вон там и ждал. И мало того, что спасибо не сказал, а еще и нахамил.
Рыжий заглушил мотор, открыл дверцу. Но я не побоялся, что он вылезет и распустит руки, а продолжил его срамить, наблюдая, как останавливаются прохожие, чтобы поглазеть.
— Зачем так делать? Парень не пошел воровать. Не пьет, на еду себе зарабатывает. Вон как ласточка твоя блестит. Объясни — нафига грубить? Трудно просто сказать спасибо? Рожа треснет?
Меня понесло, мозг напрочь отключился. Мужик вылез из машины с куском арматуры.
— Что ты несешь? Ты больной? А ну ушел с дороги!
Я сжал челюсти. Мне было пофиг. Брошусь ему в ноги и будь что будет. Такое не просто должно быть наказано — такое жить не должно! Мужик шагнул ко мне. Еще шагнул, а потом остановился, и рожа его вытянулась.
— Какой же вы бессовестный! — задыхаясь от злости, проговорила стоящая за моей спиной женщина и обратилась к людям: — Так все и было! Я видела! Я знаю этого сироту, это Сереженька!
Пришла отстраненная мысль, что вот так я узнал Бузино имя. На плечи легли теплые ладони.
— Пойдем, мальчик. Он не стоит того, чтобы из-за него попадать в неприятности. Бог ему судья!
  
Глава 11
 
Роль для Лидии
 
На мое место будто бы случайно встал незнакомый пожилой мужчина, преграждая рыжему выезд. Наблюдающая за сценой полная женщина подошла к Бузе, отдала ему сотенную и что-то сказала. Скрюченная старушка устремилась на машину нехорошего человека и стала избивать ее тростью.
Выругавшись, рыжий резко сдал назад и въехал в ящики торговцев — покатились яблоки по дороге. Один кавказец бросился их собирать, второй заорал и кинулся на «Волгу», ему на помощь поспешили соседи, бабка перевела ненависть с машины на человека и поковыляла вершить правосудие.
Я наконец обернулся и сказал:
— Спасибо.
И увидел, что меня остановила невысокая круглая женщина, похожая на Петросяншу, только нос более выдающийся, а подбородок более скошенный. Прихрамывая, она поковыляла вместе со мной к мопеду. Одна ее нога не гнулась и была короче другой.
— Тебе спасибо. За неравнодушие.
Бузя, сияющий, как медный пятак, тайком показал купюры, которые дали ему неравнодушные граждане. Встал на цыпочки, чтобы лучше видеть, как кавказцы возят по земле рыжего, улыбнулся и сказал, подойдя к нам:
— Спасибо, Пашка! И вам, тетя Лида!
— Ты голодный? — обеспокоенно спросила она. — Где Света с Ванечкой? Давно их не видно.
Вспомнилось, что Света говорила о какой-то женщине, которая их с Ваней кормила, а потом перестала приходить. Наверное, это она и есть. Бузя махнул рукой.
— Не, сытые. Мы ща у бабы Марфы живем. Пашка, вот, к ней устроил. Мы кучу денег заработали на кукурузе, теперь есть еда, и Пашка вещей из Москвы привез. — Я отметил, что голос Бузи перестал быть сиплым — наверное, за счет того, что он перестал вдыхать пары клея.
Женщина посмотрела на меня, как адепт — на сошедшее божество, я аж растерялся и проговорил:
— У тех людей только до конца декабря жить можно, потом приезжают их дети.
Женщина покачала головой:
— Так жалко деток! Такие хорошие! Света вообще солнечный лучик, хохочет — и на душе светло. И Сереженька молодец, работает. — Она покосилась на рыжего, который под присмотром кавказцев на карачках собирал яблоки. — Себе бы забрала, да некуда. У меня комнатушка в общежитии, от садика дали.
— Вы воспитатель? — спросил я и покатил мопед к дороге, а дальше — по пешеходному переходу, тетя Лида поковыляла со мной, переваливаясь с ноги на ногу, точно утка.
 
Бузя шел между мною и ней.
— Да. В Душанбе была заведующей. Пришлось бежать, нас там убивали. Это было страшно. — Она свела брови у переносицы и покачала головой. — Все забрали. Квартиру бросила. Сына растерзала озверевшая толпа… Не хочу вспоминать.
Мы с Бузей тоже молчали, нам передалась ее горечь.
— Езжай своя Россия, — проговорила она. — Вот, приехала. Но кому я тут нужна? Тут и свои-то не нужны.
Про переворот в Душанбе я что-то слышал, и то краем уха. То ли эта тема не освещалась, то ли я предпочел не знать. Знания меня-взрослого больше основывались на рассказах беженцев из Киргизии, где все было куда мягче. Все они уехали детьми, и воспоминания сводились к тому, что в школе били, и поодиночке ходить было опасно. А еще они увезли оттуда ненависть к выходцам из Средней Азии.
Возле пригорка я остановился.
— Тетя Лида, вам будет тяжело идти в горку. Я могу сказать детям, чтобы спустились к вам.
— Буду очень благодарна. Жду здесь.
Она сразу же остановилась, отпуская меня. Бузя повел себя нетипично — порывисто обнял ее и уселся на багажник мопеда. До середины пригорка мы ехали, потом спешились, чтобы не разбиться на ухабах, и я катил мопед, думая о новой знакомой.
Одинокая женщина-инвалид с непростой судьбой, которая потеряла все, но жалкими крохами делится с еще более несчастными детьми. Это наводило бы на мысль, что она может пригреть Свету с Ваней, если бы не одно «но»: у нее ничего нет, она сама нуждается в помощи.
Но ведь это полбеды! Есть я, есть шикарный по нынешним временам доход. Можно снять им дом — чтобы дети приучались к труду на участке. И снова «но»: часть моего дохода завязана на сезонных фруктах. В октябре они закончатся — и что дальше? На орехах можно немного продержаться, а потом? Останется прибыль с кофе, но этого чертовски мало!
На ум ничего не приходило. Зимой деду в Москве заняться будет нечем. Надо думать.
Когда поднялись к дороге, тянущейся вдоль домов, к старикам Бузя поехал на мопеде. Дети выбежали к нему, но заметили меня и рванули обниматься. Светка так вообще повисла на мне и не хотела отлипать.
— Паш, возьми меня на барана! — требовала она. — Это так прикольно!
— И кто тебя так брал? — насторожился я — мало ли что, про плохого дядьку я уже слышал, а это точно педофил.
— Никто! Дядька сын посадил на шею и катал, а я смотрела. Меня так никто никогда не возил. А Бузя или Ваня не удержат. — Она вздохнула.
Девочке просто хотелось поиграть с сильным взрослым… Да нет — ей хотелось отца, сильного и любящего. Извини, девочка, я на эту роль пока не гожусь.
— Давай тебя лучше на мопед посажу, это круче!
— Точно! — легко согласилась она.
Я уточнил:
— Помнишь ты рассказывала про женщину, которая вас кормит?
— Ага, — кивнула девочка.
— Она хромоножка? Ее Лидия зовут?
— Да! Она вернулась⁈ — просияла Светка и аж подпрыгнула. — Она такая добрая!
— Сейчас с бабушкой Марфой поговорю, и пойдем к ней. К тебе Лиде.
— А можно? Ура!
Но все равно желание развлекаться победило, и Светка побежала к Бузе с мопедом, а после к ней присоединился Ваня.
Оставив Карпа Бузе, я понес продукты в дом, где в кухне меня встретил дед Иван, уставился недобро и буркнул:
— Ты кто?
Я поставил на стол авоську и пакет с продуктами, которые бабушка Марфа принялась перебирать, приговаривая:
— Вот така у нас бяда. Иногда ничего, иногда и меня не узнает. Ежели ноги его держали бы, мог бы уйти и потеряться. День ничего, день дурак дураком… — Она увидела половину утки и всплеснула руками. — Господи! Точно тебя боженька послал и нам, и тем детям. Мы отродясь такого не ели! А творог, поди, домашний?
Домашний, — кивнул я.
Мои мысли вертелись вокруг Лидии. У меня талант знакомить людей, которые друг другу нужны. Лидии нравится возиться с обездоленными детьми. Дети любят ее. Но между ними стоит нищета, а у меня пока недостаточно средств, чтобы им помочь. Но хотя бы нашелся человек, который готов помогать сиротам, и можно будет просто снять им жилье. А там, глядишь, и приживутся, прикипят к Лидии, а она — к ним. И не пойдут по наклонной, не замерзнут в подворотне во время очередного норд-оста, а станут людьми, создадут семьи, сделают что-то важное и полезное.