Горячий старт

Он направил машину налево, по аллее, вдоль которой росли низенькие полутораметровые акации. Если верить указателю, эта дорога вела на площадь перед северным шлюзом. Как правило, в маленьких городках указатели не врали.
***
~# end intro
 
~# something else, master?
 
~# root
 
~# return to previous status... restored
 
~# united console 1, 3, 4
 
@comment: coda
 
Тири поставила «Креатив» в тени, у приземистого ангара, похожего на высохшего, и поэтому неподвижного жука. Две длинных антенны казались усами – наверное, неведомый архитектор действительно хотел придать своему детищу сходство с насекомым.
В отличие от Мелекесса, никто не поспешил им навстречу. Вообще, ни одного человека видно не было, только где-то внутри ангара мерно бухало железом по железу. Наверное, старался кто-нибудь из механиков.
– Пойдем, – сказала Тири. – Я пива хочу.
Аурел взял сумку.
– Как бы с забарьерниками пересечься?
– Да брось ты, – Тири поморщилась. – Они ведь были вызваны ловить тебя, а не защищать. Сами справимся.
– А я их перелечил, – ухмыльнулся Аурел довольно. – Теперь они спят, и думают – как бы меня защитить.
– А если их еще кто-нибудь перелечит? Или думаешь, что ты один такой умный?
Аурел пожал плечами. Дверца сухо хлопнула, опускаясь. Тири зачем-то заперла ее на ключ.
Они пошли по гравиевой дорожке к бару. Дорожка упиралась в неизменный рекламный плакат. Прежде чем войти, Тири обернулась и внимательно оглядела площадь между баром, мастерскими и короткой улицей к шлюзу. Глядела она поверх очков-звездочек. Площадь была пустынна.
Едва дверь бара за ними затворилась, из узкой боковой улочки на площадь медленно выполз «Бас-Лоджик». Зализанные очертания машины казались чужеродными в этом пыльном городишке, пронизанном летней жарой. Полировка отражала солнце. Тонированные стекла походили на осколки ночи.
Платонов без излишней суеты припарковался тут же, в тени, надел тонкие кожаные перчатки и вышел из машины. Зеркальные очки-консервы сверкали ярче, чем полироид на «Бас-Лоджике». Не глядя в сторону бара, Платонов взялся за рукоятку дверцы «Креатива» – дверца была заперта. Открыть ее труда и времени не составило. Платонов невозмутимо уселся за руль и осмотрелся. Заглянул в бардачок. Нашарил сумку и расстегнул молнию. Ничего, что привлекло бы его внимание, Платонов не отыскал, поэтому он выбрался из машины, закрыл дверцу отмычкой, и зашагал к бару.
Там царил обычный полумрак, замешанный на сигаретном дыме и запахах быстрой кухни. Платонов знал, что обычно в такое время в барах не бывает много народу, но здесь почему-то практически не оставалось свободных столиков, хотя перед баром он не заметил припаркованных машин или мотоциклов. Странно, неужели посетители приходят пешком в чисто дорожную забегаловку перед шлюзом? Впрочем, подумал Платонов, все это вздор. Чистейший вздор. Он повел головой, пытаясь угадать – кто из присутствующих тот самый ковбой?
И столкнулся взглядом с остриженной, как подросток, девушкой. Она глядела на Платонова в упор, словно пыталась поджечь. Но Платонов не горел, а она не хотела в это поверить, продолжая глядеть из-под затененных очков со стеклами в форме двух пятиконечных звездочек. Медленно истекали секунды, а они стояли в полумраке, глядя друг на друга.
Точнее – враг на врага. Потому что Тири сразу поняла – кто перед ней.
А на площадь перед баром, визжа протекторами по дасфальту, вырвались четыре разноцветных джипа.
– Вон! – сказал Чен, указывая на стоящие в тени ангара «Креатив» и «Бас-Лоджик».
– Там пусто, – холодно отозвался Тигр, сжимая в черной руке ружье.
– Значит, в баре, – подытожил Сема. – Пошли.
Со стороны шлюза наползал шум мотоциклетных моторов.
Когда Жига с приятелями подъехал к бару, у джипов уже никого не было.
– Гляди, те самые тачки, – сипло обратился к главарю Мосол.
– Вижу, – проворчал Жига, слезая с продавленного сидения «Квантум Мэверик». – Эй, толпа! За дело!
Три десятка крепких парней в кожаных куртках отрывались от гнутых рулей «Сигейтов», «Коннеров», «Вестернов», «Тиков», и у каждого в руках возникала или цепь, или обрезок трубы, или бейсбольная бита с надписью Escape, или просто зазубренный рокерский нож.
 
В баре хлопнул одинокий выстрел. Жига ощерился. Он хотел порадовать Спелла, велевшего приехать в этот бар. Говорили, Спелл работает на самого Фарида.
Мосол подал ему заряженный «Вербатим».
– Пусть кто-нибудь останется, – распорядился Жига. – На случай легавых...
Мотоциклисты быстро проскальзывали в бар.
Не прошло и минуты, как на площадь, урча перегретым двигателем, вырулил фургончик с рекламой «Chickony peripheria» на плоских бортах. Из кабины выбрались двое – водитель в синем комбинезоне и некто в спортивном костюме и кроссовках от Шильдера.
– Скажи, пусть готовятся, – сказал тот, что в спорткостюме.
– Хорошо, Камилл, – послушно отозвался водитель и спустя секунду открыл дверцу кунга. Фургончик был напичкан аппаратурой, словно рубка флагманского миноносца.
Камилл прошел мимо двух угрюмых мотоциклистов в коже и железе, словно их здесь вообще не было. Он направлялся в бар. Мотоциклисты, не шевелясь, глянули ему в спину.
Когда Тири встала, Аурел ощутил пустоту в груди. И в душе. Словно сломалась какая-то важная пружина, словно оборвалась цепь, что еще недавно сковывала его с реальностью. Он будто провалился в киберспейс, но другой киберспейс. Время растянулось, став вязким, как перегретый воск. Сигаретный дым лениво тек от столика к столику.
Платонов подошел вплотную и сел рядом.
– Привет, ковбой, – сказал он негромко. – Я пришел за тобой.
Аурел не ответил. Он глянул снизу вверх на все еще стоящую Тири.
Здоровый негр, неожиданно возникший у столика, ткнул Платонову в спину стволом ружья. В полутьме казалось, что большие, навыкате, глаза негра светятся.
– Значит, так, – теперь говорил так же неожиданно возникший у столика невысокий человечек лет тридцати с печальным лицом. – Ты сидишь здесь, пока мы не уедем.
– Вряд ли, – спокойно ответил Платонов и выстрелил. Аурел не успел понять каким образом в руке Платонова оказался пистолет. Человечек с печальным лицом выронил такое же, как у негра, ружье и сложился пополам, а потом упал набок.
Ружье в руках негра отозвалось громом, но Платонова на прежнем месте уже не было. Тигр попал в Тири, застывшую у стола рядом с Аурелом. Ее швырнуло на соседний столик, очки упали на пол и разбились, но на красной рубашке кровь рассмотреть было трудно.
Вторым выстрелом Платонов убил Тигра.
Аурел чужими глазами смотрел на это, и крик застрял у него в горле. Потом опомнился и метнулся к Тири. Она была еще жива, но глаза полнились болью и удивлением.
– Танюша, – прошептал Аурел, чувствуя, что мир рушится.
– Камилл... – едва двигая губами прошептала в ответ Тири. Смотрела она за спину Аурелу.
Аурел обернулся. Перед ним стоял рослый парень в спортивном костюме.
– Здравствуй, Фриппи, – спокойно поздоровался он, словно все происходило не баре, где только что убили двоих, а где-нибудь на званом обеде. – Наконец-то мы встретились.
Ощущение реальности окончательно покинуло Аурела. Это сон – просто страшный сон, который непременно скоро закончится.
Посетители бара либо попрятались под столики, когда началась пальба, либо пытались убраться отсюда подальше, но вязли в плотной толпе мотоциклистов, что собралась перед выходом. Удивительно, но было совсем тихо, никто не кричал, слышалось только шарканье ног.
Чен резко ударил Платонова ребром ладони, метя в шею, но того минутой раньше не смутили ружья... Где уж тут голыми руками... Дыхание вдруг пропало, под ребром взорвалось болью и Чен отключился.
Жига-мотоциклист пытался понять что происходит, но ничего не понимал. Его люди бестолково топтались в тесном спейсе бара.
– Бардак, – сказал Платонов, делая шаг к Аурелу. Краем глаза он видел еще двоих с ружьями – потного толстяка в круглых очках и невзрачного парнишку; ружья плясали у них в руках. Рядом, сжимая «Вербатим», таращилось на происходящее из-под зеркальных очков татуированное чудище с огромным железным крестом на груди.