Красный рассвет. Иноходец (СИ)

— Во-первых, в твоих мирах, если они есть, есть еще и обычные люди, их тоже приходится убивать по приказу, знаешь ли. Правда, для этого лучше винчестер восемнадцать-девяносто четыре подойдет. Тоже рычажный, и там семь шестьдесят два калибр.
— А здесь?
— Здесь сорок четвертый.
— Я про такой и не слышал.
— В школе не рассказывали?
Запомнил и вернул шпильку, надо же.
— Да, промолчали. А во-вторых?
— А во-вторых, у меня сегодня официальный выходной, так что плевать уже я хотел на всю твою нечисть. Этого старичка я просто пострелять взял, раз возможность появилась. Когда еще получится за казенный счет к истории прикоснуться. Я еще и патронов к нему две сотни забрал.
— Ах вот как.
— Ах вот так. У тебя, кстати, как сегодня со временем?
С Семеновичем у меня сегодня по плану занятий не было, у него выходной. Андрей Геннадиевич выходные игнорировал, но сегодня-завтра он на научной конференции в Арзамасе, так что сегодня у меня практически свободный день. Практически, потому что без присмотра меня конечно не оставили.
— Через полтора часа с Жанной на обед иду.
— Да? Позвонил все-таки?
Семеныч сделал вид что удивился, хотя сам же мне вчера намекнул два раза, что такой красивой девушке стоит позвонить.
— Да, решился.
— И куда идете?
— В Морские Мелодии.
— Это на Ласковом пляже?
Снова дунул пронизывающий ветер, и я подумал, что ласковый пляж сегодня ну никак ласковым быть не может.
— Да, там.
— Хорошее место.
Я только плечами пожал. В этом мире на Ласковом пляже я еще не был; место и время Жанна назначала сама. И думаю, что если бы я не позвонил ей вчера вечером, то она сама бы сегодня мне «случайно» позвонила.
«— Добрый день, Такой-то Такойтович? — Да, я. А вы из ФСБ? — Как вы догадались? — А вы мне на выключенный телефон звоните»
— Такая девушка-красавица, даже завидую немного, — нахмурил лоб Семенович. — Удачи, что сказать.
  
Глава 17
 
Я было обернулся и собрался уходить, но решил озвучить еще один вдруг взволновавший меня вопрос.
— Слушай, Семеныч, а можно мне себе вот это вот богатство взять? — показал я вроде только на пистолет, но одновременно и на кейс с дробовиком.
— Зачем?
— Ну мне спокойней будет. Из вариантов «есть оружие» и «нет оружия» я всегда выберу первый вариант. Кушать не просит.
— Ты кого стрелять собрался?
— Из пистолета никого, пусть лежит в тумбочке. Из вот этого вот потренируюсь, когда будет возможность, — похлопал я по «метле».
— Так ты и то и то что ли хочешь забрать? Бери или пистолет, или помпу!
Вот. Всегда просить надо больше — уже вопрос не стоит «да или нет», уже решаем пистолет или дробовик.
— Жалко что ли?
— Не жалко, но есть же какие-то правила приличия! Одно дело если ты мне из отделения позвонишь, попав туда из-за пистолета или из-за дробовика, а другое — если из-за всего в комплекте.
— Не надо ниоткуда меня забирать будет. Я пьяный вечером в небо палить не собираюсь, а ситуацию, когда будут обыскивать меня или машину, я даже не представляю, у меня и не было такого ни разу в жизни.
— Ты в этом мире полгода, из которых половину в армии провел.
— Да и в прошлом мире ни меня ни машину ни разу не обыскивали, а у нас там не такой коммунизм и счастье для всех, уже поверь. И даже если такая фантастика вдруг произойдет, — повысив голос перебил я Семеновича, — то я скажу, что разрешение просто дома забыл и тебе позвоню. А ты уже прямо не отходя от кассы вопрос решишь, чтобы мне поверили, поняли и простили. Решишь ведь, ты же можешь?
— Как у тебя все просто.
— Семеныч, без оружия в темной комнате ночью мне страшно и неуютно, я боюсь бабайку из-под кровати. Ты же знаешь, что я квартирую в одиночной каме… ну, в одиночной палате.
— Да ты охамел, у тебя апартаменты люкс на одно лицо!
— Вот. Там много комнат, мне в них пусто и страшно. У меня портится сон и постепенно теряется работоспособность, что влечет сложности для всего нашего проекта. Тем более я же не автомат или пулемет прошу. И даже о бесшумном оружии скрытого ношения не заикаюсь, попрошу обратить внимание.
 
Семеныч нахмурился, цыкнул, а после некоторого размышления только рукой махнул. О ситуации, когда он не смог мне дать полезные штуки из номенклатуры спецоснащения, а мне потом из-за этого подвиги совершать приходилось, я ему намекал не стесняясь, а он вину свою определенно чувствовал. Хотя и не виноват он ни разу, по сути, просто потому что «не положено». Но мне конечно от этого — прыгая из окна пятого этажа, легче не было.
— Забирай и проваливай с глаз долой, — только махнул рукой Семенович. После этого он расстегнул куртку и снял наплечную кобуру для глока, в которой я заметил еще один дополнительный магазин. — Дробовик только не потеряй, очень тебя прошу.
— Как я его потеряю, это же не пакет с орешками!
— Вот и постарайся пожалуйста.
— Мне бы патронов еще пару сотен.
— К чему?
— И к этому и к этому.
— Ты войну собрался устраивать? Пистолет же в тумбочку ты сказал, чтобы лежал?!
— Так если я с метлой буду иногда на стрельбище кататься, то я и дабл-тапы потренирую.
Семенович тяжело вздохнул.
— Будешь сюда приезжать, здесь и получишь под роспись, я дам указание, — кивнул он в сторону административного здания.
Ладно, наглеть пока не стоит, так что решил, что вопрос патронов лучше сейчас продавить не пытаться. В чехле вижу коробку пулевых, еще две картечных из которых одна открытая. Полсотни, для внутреннего спокойствия достаточно — час назад и этого не было. Плюс полтора магазина к глоку.
— Большое вам благодарю, — я уже снял куртку и поеживаясь от продувающего ветра накинул на себя наплечную кобуру. Потом подхватил чехол с окопной метлой и помахав Семеновичу, направился к выходу.
Пока шел, прикинул по времени и решил, что заехать переодеться не успеваю. Так что собрался сразу на место, к Ласковому пляжу. Да и переодеваться мне не нужно, вполне прилично вроде одет — темные кеды, голубые джинсы, синий свитер с высоким горлом. В моем мире можно было назвать это стилем «кэжуал», как здесь это можно назвать не знаю.
Но если в общем, то перед встречей с Жанной душевных волнений никаких не испытываю. Так что, если бы даже был одет неприлично, по этому поводу не переживал бы.
Вышел через проходную административного здания стрельбища, направился к машине. Среди серых и черных автомобилей на стоянке моя ласточка конечно выделялась. Спортивного облика красный мерседес, с непривычно вытянутыми лупоглазыми фарами. «А мужских машин не было?» — спросил я Семеновича, когда он мне подогнал его на прошлой неделе, чтобы за мной не заезжать, когда ему где-то встретиться нужно.
Мерседес по его объяснению оказался не из ведомственных, а из конфискованных, причем даже из списанных — по ошибке. Поэтому Семенович этот мерседес для меня и выцепил, чтобы не грузить себя лишней бумажной волокитой. Я, в принципе, не расстраивался — дареному коню, во-первых, в зубы не смотрят, а во-вторых покатался немного и мерседес даже начал нравиться. Стильно, модно, молодежно.
Забросил кейс с дробовиком на заднее сиденье, сел в машину и съежился, включив печку на максимум, благо до конца остыть машина не успела, относительно недавно только приехал.
Зябко. Не май месяц, и до мая еще ох как далеко, почти две недели. Да и в мае, думаю, раньше середины месяца сильно теплее не станет — это ж все-таки город-герой Санкт-Петербург-Петроград-Ленинград, здесь комфортный климат не относится к числу приятных плюсов.
Так и сидел в машине, отогреваясь, слушая как Семенович неподалеку стреляет. Особо я не торопился, времени в запасе еще много. Потом решил все же не высиживать, а покататься — включил музыку и поехал прочь с закрытой ведомственной территории.
Сдав пропуск, миновал раздвижные автоматические ворота высокого забора и несколько минут ждал возможность повернуть налево. Вереницы машин с обеих сторон, суббота все же. И вроде не так много, но то с одной стороны едут, то с другой.