Красный рассвет. Иноходец (СИ)

— Видел ли я вертолет? — переспросил на всякий случай.
— Да, видел ли ты вертолет? — в голосе девушки послышались нотки раздражения. Опять ее хамская натура проявляется. У нее похоже на холоде активность снижена, а как только становится теплее, сразу расцветает цветочек аленький.
— Видел ли я вертолет когда и где? — так и не понял я, чего она от меня хочет.
— Когда мы на большой волне были и потом, позже. Из порта Галфпорта вертолет не взлетал, ты не видел случайно? — пояснила Алиса.
Вот оно что! — понял вдруг я причину того, что лодка так резво развернулась в сторону берега.
— То есть твой лохматый друг не стал за тобой возвращаться, потому что в порту вас ждал вертолет и он, увидев приближающуюся волну, поторопился спасти свою шкуру?
Отвечать Алиса не стала. Несколько минут просидели в молчании.
— Да, мы на вертолете прилетели вчера, — вдруг сказала она, когда я уже забыл о ней и снова прикрыл глаза. — В порту вертолет нас должен был ждать, чтобы забрать после морской прогулки. Когда мы возвращались, как раз незадолго до...
Девушка замялась.
— Незадолго до того, как вы увидели меня, и ты красиво показала свой уровень воспитания и культуры, — помог я ей с определением.
— Да, до того момента, как тебя увидели, мы сообщили что подходим к берегу, и вертолет должен был быть готов к взлету.
— Ну да, имеет смысл, особенно если у твоего лохматого друга на тот момент еще как ты говоришь связь была. Да, а вертолета в небе я не видел. Хотя это не значит, что его не было, и твой друг туда не успел.
— Альберт мой брат.
— Брат? Какая прелесть. У вас прекрасная семья.
— Сводный брат. Мой отец...
— Божечки, да мне все равно кто твой отец, можешь дальше не рассказывать, — я сладко зевнул. — Посиди пожалуйста молча до утра если можешь.
Алиса замолчала. Потом засопела громко, обиженно.
Мне на чувства девушки было наплевать — свои человеческие качества в мою сторону она уже отлично продемонстрировала.
Так, стоп.
Со всем этим стихийным бедствием я как-то упустил, зачем я вообще здесь, зачем сюда приехал. И отец девушки, которая может себе позволить летать в яхт-клуб на вертолете, пригодился бы как тот человек, который готов выслушать меня хотя бы из чувства благодарности.
Опять я импульсивно выступил, ну да фарш обратно не провернешь.
Да и ладно, черт бы с ним. Завтра будет новый день, будет и новая пища. Как говорится, если вы на всеобщем обозрении в гостях пролили соус на белоснежную скатерть и желаете, чтобы все поскорее забыли об этом конфузе, встаньте и громко назовите хозяйку тупорылой дурой.
Это я к тому, что раз тут вокруг столь нездоровая канитель начинается, что может быть ночная обида лисички Алисы завтра станет для нее совсем малозначимым фактором.
  
Глава 6
 
Ночь прошла тихо и спокойно. Настолько спокойно, что я расстроился — думая о том, что сильно перебдел с этими заваливаниями лестниц с окнами.
Солнце взошло около семи утра. Я к этому времени — еще когда темноту разбавили предрассветные сумерки, уже позавтракал, умылся и даже зубы почистил. Щетки зубной правда не было — вернее, в ванной комнате были, но чужие, пользоваться ими не стал. Так, пасту пальцем по зубам потер, после рот прополоскал.
Насыпал в глубокую миску хлопьев, залил молоком, сунул ложку и отнес в комнату. Алиса с пола на кровать все-таки ночью перебралась и не раздеваясь залезла под розовое покрывало. Заснула она далеко после полуночи, до этого долго ворочалась.
Девушка еще спала, но беспокойно — я слышал, как еще она негромко постанывает. Не исключено, что кошмары снятся. Да и дышит с трудом, явно насморк после вчерашнего.
Поставил тарелку на тумбочку рядом с кроватью, постучал по краю ложкой. Никакой реакции.
— Wakey wakey, eggs and bakey, — приспустив покрывало, потрогал я девушку за плечо.
Алиса вздрогнула так, что аж подскочила. Замолотила ногами, подталкивая себя к изголовью кровати, подтянула покрывало к груди. Ошалелым взглядом посмотрела на меня, заозиралась вокруг, пытаясь понять где находится и что вообще происходит.
 
Заговорил я, когда судя по взгляду девушка поняла кто она и где, а также вспомнила, что случилось вчера.
— Завтрак, — показал я ей на тарелку. — Давай умывайся в темпе, завтракай и пойдем.
Кивнув, Алиса еще раз, уже осмысленно осмотревшись по сторонам, соскочила с кровати. Пошла в ванную, быстро умылась (молодец), вернулась в комнату.
— Я готова, пойдем.
— Поешь.
— Я не хочу.
— Дело не в желании. Дело в самом необходимости завтрака. У тебя и так характер проблемный, а от голода все неприятные черты могут обостриться. Давай, как в садике ела, ложечку за...
— А ты не охамел?
— Воу-воу. Что, прости?
— Ты нормально разговаривать можешь?
— С кем? — я осмотрелся по сторонам. — С тобой?
— Ну а с кем еще?
— Так я с тобой вообще предельно вежливо разговариваю! Гораздо лучше, чем ты этого заслуживаешь, между прочим.
— Знаешь, что? Пошел-ка ты на...
Сказав куда, Алиса даже рукой направление показала.
— ... нашелся тут мне (уточняющее междометие), вежливый моралист-воспитатель (уточняющее междометие), учить он меня тут будет, (уточняющее междометие)! — выдала совсем некрасящую юную девушку тираду Алиса.
Более того, на этом она не закончила, и все еще продолжала. Только волнение и возмущение чернобурой лисички было уже настолько сильным, что если сначала она использовала обсценную лексику для связки фраз в предложениях, то после непечатная форма в ее экспрессивном монологе начала преобладать. Сейчас же Алиса и вовсе перешла на личности, выдавая мне и моим поступкам довольно грубые оценочные суждения и характеристики.
— А ты не боишься, что я тебе сейчас нос сломаю? — спокойным тоном поинтересовался я, поймав паузу в ее ярком монологе.
Девушка запнулась на полуслове и принялась лихорадочно размышлять.
— Нет, — чуть погодя покачала она головой, внимательно глядя мне в глаза.
Ну да, сообразительность у нее никто не отнимал.
— Правильно не боишься, — вздохнул я. — Но когда ты сейчас пойдешь по пути к людям, помни что не все такие как я, и всего одно неосторожное слово тебе может стоить здоровья, как физического, так и психологического. А может быть даже и жизни, так что береги себя. Юг там, — ткнул я за спину на стену в сторону моря, а потом показал на противоположную: — Я пойду на Север, это туда. А нахер, это на все остальные стороны света.
Не говоря больше ни слова, зло сверкнув взглядом, Алиса выскочила из комнаты и направилась к выходу. Лестницу я так и не освободил от завала из мебели, поэтому услышал, как она с совсем неблагозвучными комментариями пытается выбраться. Судя по вскрику боли и звонкому шлепку падения, не очень удачно. И сразу после этого в мой адрес снова полетели приветы и проклятия.
Я только посмеивался, сидя у приоткрытого окна.
Найденного молока в пачке было совсем мало, так что разделив его на две порции, завтраком я себя обделил. Сейчас наверстывал, решив заточить и предназначенную девушке порцию кукурузных хлопьев. Она, как я и полагал, покинув дом направилась в сторону особняка — сейчас хорошо видному среди деревьев на расстоянии примерно метров в триста-четыреста. Шла девушка, огибая лужи и груды нанесенного мусора, слегка прихрамывая.
Сам я в этот момент думал. Наличие гири в виде спутницы исчезло, поэтому я могу вернуться в Галфпорт, забрать свои деньги и документы. Если гостиница уцелела, в чем я очень надеюсь. А после, например, двинуть в Новый Орлеан — в то же советское торговое представительство. Да, вчера я туда не собирался, но. В городе сейчас явно непросто, и наверняка в торгпредстве будут собираться простые советские люди, как волонтер там точно лишним не буду. И, чем черт не шутит, может получится найти нужные знакомства.
Хотя сейчас это второстепенное, я прежде хотел бы предложить в помощь свободную пару рук. С такими мыслями я уже почти доел кукурузные хлопья, как вдруг со стороны особняка послышались выстрелы: сначала громыхнуло дуплетом, потом протрещало пара коротких очередей, захлопали пистолеты.