Манускрипт египетского мага (СИ)
— Убирают. — сказал Сафар. — Ночью, что грязь сверху принесло, это убирают.
Ник понял, что это убирали последствия ночного селя, жертвой которого они могли стать и ему стало немного не по себе. Но через несколько минут они уже входили в духан, и острый запах душистого хаши с чесноком отбросил все дурные мысли.
После духана, сердечно распрощавшись с Сафаром, Ник и Петрус медленно поплелись к себе домой. После таких трудных дней Ник мечтал только о диване, пледе и книге.
Глава 9
Отдохнуть Нику удалось. Вначале, как всегда с ним бывало, он начал анализировать события прошедшего дня. Раз за разом он мысленно прокручивал в голове эпизод за эпизодом, а услужливая память подбрасывала информацию. Так он дошел до странного человека, пристальный взгляд которого в чайхане беспокоил его. «Где, где, где? Где я видел его? А точно, что видел. Слишком остро, значит недавно. Давай, давай, работай» — подбадривал себя Ник. — «Начнем с конца. Прокручиваем назад. Чайхана, Майдан, синагога, Сионский собор — нет, там нигде не было такого. Еще дальше, визит к Ляйстеру — нет. Визит к Бычковскому — туда пусто, обратно, прогулка по Головинскому, караван… Черт, точно, облако пыли, коляска, седок. Все, поймал. Это он, этот человек! Значит, он прибыл в Тифлис одновременно со мной. Так, так, так. Он здесь, очень хорошо. Я его раньше никогда не видел? Кажется, нет. Ну, ладно. Отложим на соответствующую полочку. Поиск окончен. Отдыхать, отдыхать» — Ник блаженно потянулся и через несколько минут тихая дрема овладела им.
Из этого приятного состояния его вывел голос Петруса. Петрус стоял над головой Ника и тряс какой-то бумажкой. Ник живо вскочил.
— Гаспаронэ принес. Ждет внизу. — сообщил Петрус.
В записке, принесенной от Кикодзе было сказано: «Португалец отдыхает. Пока он ничего не говорит. Его напарник, дон Педро встречался вчера с незнакомцем в Ботаническом саду, неподалеку от Татарского кладбища. Наблюдение установлено за обоими. С глубоким почтением. Аполлинарий Кикодзе».
Ник с восхищением откинулся на спинку дивана. «Ну, молодец! Блестящий сыщик!»
Он тут же написал записку Кикодзе: «Сообщите приметы незнакомца, с которым встречался дон Педро. С уважением. Н.А. де-Кефед-Ганзен».
— Отдай Гаспаронэ. И пусть незамедлительно ответ доставят.
Почта сработала споро. Через полчаса Ник уже читал: «Незнакомец, встречавшийся с доном Мигелем, выглядит так — рост немного выше среднего, худощавого сложения, одет в темное, темносерое или черное. Лицо бледное, черты лица европейские, крупный нос, тонкие губы. Волосы производят впечатление бесцветных, но шатен. Странные глаза — как будто стального цвета, но временами производят впечатление очень темных, взгляд неприятный, пронзительный, как бы сверлящий того, на кого он смотрит. Приехал на днях. Остановился в частном доме на Петра Великого (Sic!!!), то ли в 30, то ли в 32 номере.».
«На Петра Великого», — подумал Ник, — «Ну да, конечно, было донесение, что этот дон Педро после прогулки по Головинскому заглядывал на короткое время в какой-то дом. Интересно, что это за дом. Пока я знаю что где-то там на Петра Великого собирается весьма приличное общество играть в бостон. Но этот ли дом? Надо прогуляться туда. Поближе к вечеру. В сумерки.»
Как бы отвечая пожеланию Ника, в комнату вошел Петрус, держа в руке конверт.
— Посыльный от правителя канцелярии губернатора, — провозгласил он. — Ждет ответа.
Ник проворно вскрыл ножичком из слоновой кости конверт.
«Милостивый государь Николай Александрович,
Не обессудьте, не могу уделить Вам должного внимания. Но вот сегодня вечером моя супруга, Мария Яковлевна, собирается в одно общество, которое может быть Вам полезным, где играют раз в месяц по вечерам в бостон. Это недалеко. На улице Петра Великого. Если Вы любите сию игру, то сделайте одолжение, сопроводите ее. В случае Вашего согласия фаэтон будет ждать Вас на Хлебной площади в 7 вечера.
Ваше решение передайте на словах с посыльным.
«Так, так, так, — думал Ник, — кто же там может быть такой, что Сергей Васильевич полагает, что мне нужно быть обязательно. Интересно.»
Петрус терпеливо стоял рядом. Ник поднял голову от письма и сказал:
— Передай посыльному, что я с радостью буду сопровождать сегодня вечером супругу Сергея Васильевича. То есть скажи так. Граф де-Кефед-Ганзен будет счастлив сопровождать супругу правителя канцелярии тифлисского губернатора. И пусть он передаст слово в слово.
И про себя подумал: «Кто еще должен узнать об этом? Хорошо бы и за этим посыльным установить слежку. Да за всем не уследишь».
Где-то без десяти минут семь тщательно одетый, свежевыбритый и благоухающий Ник вышел из дома. На Хлебной площади стоял нарядный фаэтон, обитый изнутри лиловым шелком, с молодым фаэтонщиком, который важно поклонился Нику. Ник сел и фаэтон тронулся вверх по улице. Не прошло и десяти минут, как фаэтон остановился у дома под номером 12 на улице Паскевича. У ворот ждала служанка, которая завидев фаэтон, стремглав бросилась в дом. Через пару минут из дома появилась молодая дама. Ник вышел из фаэтона и поцеловал ей руку, сделав вид, что они уже знакомы. Нисколько не смущаясь, дама оперлась на его руку и сказала звонким голосом так, будто они только вчера еще встречались:
— Как это мило с вашей стороны, любезный Николай Александрович, сопровождать меня сегодня. Сергей Васильевич так занят.
При этом она сделала круглые глаза. Было очевидно, что молодой даме это маленькое приключение доставляет удовольствие.
Ник поклонился и в свою очередь сказал:
— Всегда к вашим услугам, дорогая Мария Яковлевна.
Затем он усадил даму в фаэтон и они покатили на Петра Великого. Это было совсем близко, буквально в пяти минутах. Пока они ехали, Мария Яковлевна шепотом деловито, но немного сумбурно, рассказала о хозяевах дома, куда они направлялись:
— Там будет пожилая дама, Катерина Акакиевна, она большая мастерица играть в бостон. Так вот, Сергей Васильевич велел передать вам, что вы должны ей обязательно проиграть. Но так, чтобы она ничего не заподозрила. Вам нужно привлечь к себе ее внимание. Она всюду вхожа и любит покровительствовать молодым людям. Дружба с ней облегчит вашу задачу. Сергей Васильевич велел передать вам золотые монеты, Катерина Акакиевна на ассигнации не играет. Все это вам оплачивает ведомство, — продолжала шептать Мария Яковлевна, уловив протестующий жест Ника и не давая ему вставить ни слова. — Да, дом-то, хозяйка его, баронесса Елизавета Дмитриевна…
В этот момент фаэтон остановился и Нику, не дослушав, надо было вылезать и подавать руку Марии Яковлевне. Краем глаза он заметил, что у трехэтажного серого дома со стрельчатыми высокими окнами, где остановился фаэтон и куда они направлялись, крутится мальчуган с папиросным лотком на шее.
Войдя в дом, они увидели направляющуюся к ним улыбающуюся пожилую даму.
— Елизавета Дмитриевна, позвольте вам представить, граф Николай Александрович де-Кефед-Ганзен, ученый-этнограф из Петербурга, — защебетала Мария Яковлевна.
— Очень приятно, люблю видеть у себя новые лица. А сегодня у меня еще один новый гость. Тоже ученый, лингвист. Он мой сосед, да только редко бывает в Тифлисе. Сейчас его привело в Тифлис печальное событие, не стало его матушки и моей сердечной приятельницы. Позвольте вас познакомить, — и Елизавета Дмитриевна подвела Ника к стоящему у окна господину.
— Иван Александрович, — окликнула она.
Человек у окна повернулся на зов и Ник увидел того, за которым охотился Кикодзе, которого он приметил в чайхане и полагал, что тот охотится за ним. Ник остолбенел. «Надо же, неспроста Гапаронэ тут крутился!» — подумал он.
А Елизавета Дмитриевна продолжала:
— Иван Александрович князь Аргутинский, так его зовут в России, а на самом-то деле он французский дворянин Бодуэн де Куртенэ, а родом-то они, род Куртэне, из Фландрии. Иван Александрович большой путешественник, много жил в Индостане, владеет санскритом, да чего ж все я говорю, вы уж сами, оставляю вас, пойдемте, Мария Яковлевна, в наш дамский салон. А мужчины могут уже направиться в «карточный» салон, там началась уже игра.