Жажда мести

– Слушай, хорошенькая у тебя сестренка, вот на таких и надо жениться. Не сестра, а секретарь!
– Какой там жениться, ей нет еще семнадцати.
– Подождем, потерпим. Но, главное, какая заботливая, искренняя, чистая.
Надя и впрямь была очень даже мила, точнее сказать, обворожительна и в том прелестном возрасте, когда наивность, которая зовется детством, еще не ушла, а зрелость уже обозначила свои пространства – высокие груди, округлые бедра и серьезный взгляд.
Борис явно преображался на глазах, и его крутая грудь топорщила вязаный модный джемпер. Он привскочил и снял с себя болоньевый итальянский плащ, явно старался понравиться Наде. Волгин поглядывал то на него, то на сестру. В нем зрело явное недовольство их столь активным общением.
– Если честно, то, Надюля, тебе, пожалуй, стоило бы отдохнуть с дороги, – сказал он, наблюдая за сестрой и желая, чтобы Борис поскорее ушел.
– Что ты, братик, думаешь, я устала? Нисколечко я не устала, просто мне противный храп немного мешал в поезде, а так я не устала нисколечко. А где вы учитесь?
– Я вот учусь в Московском инженерно-физическом, самом престижном, – отвечал за него Борис с гордостью. – И не безуспешно. Прошу любить и жаловать. Приходи, Надя, к нам на вечера. Кстати, куда думаете поступать?
– В медицинский, – отвечала она и поглядела на брата.
– Поступай лучше к нам. Конкурс всегда приличный, но можно при большом желании поступить, – сказал хмуро Волгин и подумал, что опять этот Борис выскочил со своим институтом.
– Я подумаю, – отвечала тихо Надюля.
Борис рассмеялся и привстал, как бы давая понять, что ему стало ясно, что это милое, прелестное создание все же еще ребенок.
– Поступают, Надя. Не чтобы лечить, а судьбу свою создают, – сказал он нравоучительно и рассмеялся. Они посидели еще некоторое время за столом, затем Борис выглянул в коридор и вернулся, опять выглянул и вышел. Он с трудом нашел дверь комнаты, в которой жила Алла. Постучал. Никто не ответил. Он прислушался и вновь постучал, опять никто не ответил, и он медленно, все еще посматривая и оглядываясь на дверь, направился прочь. Страсть желания при одном только появлении возле двери Аллочки заставила его снова вернуться. Мимо проходила торопливая студентка, и он спросил у нее, что, мол, в сто шестьдесят первой комнате жила Алла и не уехала ли она, на что торопливая студентка отвечала:
– Алла будет в Москве еще одиннадцать дней.
Борис вернулся в комнату к Волгину, принялся рассматривать книги на этажерке, листая их, осматривая и снова ставя на место. Он явно нервничал. Ему показалось: в комнате Аллочки кто-то был, что злило и вызывало неприятное чувство ревности. Если она так просто и с такой легкостью ему отдалась, то почему другому не отдаться?
– Ты все же не позвонил? – спросил он у Волгина.
– Кому?
– Мы с тобой говорили по телефону, – уклончиво отвечал Борис, не желая при сестренке заводить разговор о любовных делах.
– Нет. Сегодня позвоню. Обещаю.
– Вы меня не стесняйтесь, решайте свои проблемы, – по-взрослому предложила Надя и покраснела.
Его милая сестренка, добрая душа, еще совсем ребенок, а уже в окружении парней чувствовала себя далеко не стесненной. Волгин привстал и обнял сестру за плечи.
– Прошу тебя, поступай в университет, а то провалишь в медицинский, тут не хуже, а лучше, – попросил он жалобным голосом. – Я помогу тебе.
– Хорошо, – согласилась она сразу, как будто об этом думала.
– Слушай, Володь, у твоей сестры все признаки отличного женского характера, – Борис внимательно посмотрел на Волгина.
– Нет, – возразила она, – учеба важнее всего на свете.
Оба парня снисходительно рассмеялись, обмениваясь выразительными взглядами.
Через полчаса Борис снова выскользнул в коридор и отправился легкими бесшумными шагами к заветной двери. Он вновь постучал и прислушался, прислонившись левым ухом к двери, подергал ручку, осмотрелся. Кто-то за дверью хоронился. Нарочито тяжело ступая, показывая, что он уходит от двери, направился прочь, а сам бесшумно, на цыпочках вернулся обратно. Дверь осторожно отворилась, и из нее выглянула Алла. Борис от неожиданности рот раскрыл. Он вернулся и ухватился за дверь, боясь, что она закроет перед самым его носом. Коварство Аллы объяснялось просто: у нее находился парень.
 
– Что ты тут делаешь? – поинтересовался у парня Борис, своим презрительным взглядом окидывая его всего, еще не успевшего одеться. Он был в ярости не от увиденного, не от пошлости и банальности ситуации, а оттого, что хотел увидеть Аллу, ради нее и приехал.
– Общежитие, кажется, не для того, чтобы здесь процветал разврат! Я приказываю тебе, наглец, немедленно покинуть помещение, а тебя выписываю! – Борис громко говорил и парень стал волноваться, думая, что Борис – не кто иной, как комендант общежития. Встав в позу, вытянув руку к двери, он смотрел на торопливо одевавшегося парня до тех пор, пока тот не выметнулся из комнаты.
Аллочка затворила дверь и сначала присела, потом привстала под его гневным взглядом.
– Ты что тут делала? – спросил он властным тоном.
– Я? Ничего не делала, я только… он мой знакомый, мы пришли, мы тут посидели, а потом он собрался, этот Левка, уходить, а тут вы появились, – проговорила она дрожащим голосом.
– А почему он был раздетым? С какого он этажа? Негодяй! Чтобы даже духу здесь не было! – Борис ходил торопливо по маленькой комнате и очень волновался. – Нет, я был лучшего о тебе мнения.
– Мы ничего не делали, – произнесла тоненько она.
– Вы просто отдыхали, мужик и баба легли, чтобы полежать и слегка вздремнуть? Я тебе говорил, что приду, и вот пришел, а ты что делаешь?
– Я не виновата, – проговорила она.
– А кто виноват?
– Ничего такого не было, – опять вставила она.
– Представим, что ничего такого не было, представим, но что тогда было? – Его голос стал мягче, хотя сохранял гневливые нотки. – Не успел я уйти, как тут черт знает что творится за закрытыми дверями!
– Я вас ждала, – сказала она тем же тихим голоском.
– Она меня ждала! Кто он?
– Он тут живет, он просто зашел, – сказала она.
– В какой комнате? Я сейчас скажу, чтобы его выписали за разврат! Немедленно! Посмотри, у тебя из-под юбки комбинашка выглядывает! Убери! Помятая кофта. Понимаешь, что я с тобой сделаю.
Она молча и жалостливо кивнула. Он сел на кровать и притянул ее к себе.
– Зачем ты это сделала? Я думал, мы поедем в Крым! Ласковое море, морской бриз, кипарисы, лучший в мире крымский виноград, и мы с тобой. Зачем?
– У нас ничего не случилось, – шепотом произнесла она, и он неожиданно почувствовал, открывая для себя, какая она податливая, покорная, положил руку на ее коленку и почувствовал: она дрожала мелкой дрожью, и как ему показалось, от испуга. Это его окончательно подкупило…
– За что вы меня так ругали? – сказала она. – У нас же ничего не было!
– Не могло быть, – уже верил он, и в тот момент услышал стук в дверь, поглядел на Аллочку. Стук повторился настойчивее. Борис подумал, что пришел Волгин перед уходом с сестренкой на прогулку.
– Дверь закрыта?
– Я не закрывала, – отвечала она. Борис собрался броситься к двери, чтобы повернуть ключ, но только он вскочил, как дверь толкнули, и она отворилась. В дверях стоял тот самый высокий парень в спортивном костюме, который недавно бежал отсюда с позором. Парень шагнул в комнату, лицо его перекосилось злобой, и он, схватив стул, бросился на Бориса. Он был выше на голову Бориса, и это обстоятельство, видимо, заставило парня действовать дерзко в расчете на победу. Но Борис увернулся и перехватил проворно рукой стул, крутанул его и вывернул руки нападавшего. Борис, обладая незаурядной силой и феноменальной изворотливостью, ухватил парня за ногу и бросил его через плечо на пол. Но парень проворно вскочил и нанес Борису удар кулаком в лицо. Борис опешил только на секунду, с ревом рванулся на противника, но парень успел выбежать из комнаты.