Милая грешница

– Ужина?
Она игнорировала его подсказку.
– Для дальнейших отношений всегда оговаривались определенные условия. Мы устанавливали границы. Однако, если говорить об ожиданиях, то я прежде всего хочу, чтобы наши отношения оставались честными.
– Абсолютно во всем?
– Нет. Мужчины и женщины никогда не могут быть абсолютно честными друг с другом. Это лишило бы их отношения всякой радости.
– Возможно, ты права, – хмыкнул он.
– Придет время – через две недели, через месяц или через год, – когда ты от меня устанешь…
– Этого не случится никогда, – сказал он не подумав. Но она была права. Отношения, в которые они вступали, когда-нибудь закончатся.
– Или я от тебя устану.
Он насмешливо фыркнул:
– Это тоже трудно себе представить.
– Когда это произойдет, каждый из нас имеет право, не опускаясь до взаимных упреков, пойти своим путем. В сущности, я надеюсь, что мы сможем даже остаться друзьями. – Она мило улыбнулась.
– Друзьями?! – ушам своим не веря, воскликнул он. Она уже решает, как закончить их отношения, которые и начаться не успели. – Друзьями?!
– Иметь лишнего друга никогда не помешает.
– Ты уже делала это раньше, не так ли?
– Определяла границы? Обсуждала, что можно ожидать? Нет, – сказала она. – Раньше в этом не было необходимости.
– А теперь возникла необходимость?
– Ну конечно же. Я еще никогда не прыгала в постель с мужчиной с такой скоростью, как это произошло с тобой.
– Прими за это мою вечную благодарность.
– Я всегда считала себя, ну-у, скажем, цивилизованной женщиной. А то, что произошло у меня с тобой, цивилизованным поведением не назовешь.
– И за это тебе моя вечная благодарность.
– Это сбивает с толку. Даже пугает. Когда страсть начинает править всеми твоими органами чувств, ты утрачиваешь способность мыслить здраво. А ведь мы едва знаем друг друга.
– Согласен, – сказал он, поднимаясь, – это сбивает с толку. Но я не считаю, что это пугает. Скорее возбуждает. И связано с большим риском. – Он шагнул к ней. – Что же до того, что мы едва знаем друг друга…
– Не приближайся, – сказала она, жестом останавливая его. – Мы должны поговорить, а я не могу разумно мыслить, потому что, когда ты близко, у меня подгибаются колени.
Он усмехнулся, но промолчал.
– И пожалуйста, сядь. Когда ты сидишь, ты менее неотразим. Я еще никогда не видела мужчину, одетого только в брюки и рубашку, который был бы настолько неотразимым. Уж лучше бы ты надел предложенный мною халат.
– Спасибо, я предпочитаю сам выбирать себе халаты. – Он уселся в кресло и улыбнулся еще шире: – Значит, ты находишь меня неотразимым?
– Да. – Она неохотно улыбнулась. – Так оно и есть, греховодник ты этакий.
– Рад это слышать. Так ты об этом хотела поговорить?
– Не совсем. Речь пойдет о браке…
– О браке? – поразился он.
– Не смотри на меня так, словно я говорю на незнакомом тебе языке.
– Брак для меня действительно закрытая тема, Джудит…
– Успокойся, Гидеон, и выслушай меня. – Джудит закатила глаза. – То, что мы с тобой побывали в постели, не означает, что мы должны быть прикованы друг к другу всю оставшуюся жизнь.
– Правильно, не означает, – медленно подтвердил он. Естественно, он не думал, что это подразумевает узы брака, но разве можно было с уверенностью сказать, что думает женщина, даже такая свободолюбивая женщина, как Джудит, о последствиях страстной любовной связи?
– Конечно, не означает, и ты должен понять с самого начала, что у меня нет желания когда-либо снова выйти замуж.
– У тебя нет такого желания? – переспросил он, почувствовав облегчение и одновременно, как ни странно, сожаление.
– Нет. – Она покачала головой. – Я не вижу причин выходить замуж. Я независима в финансовом отношении. Я наслаждаюсь обществом хороших друзей. Я пользуюсь свободой и могу делать все, что хочу, и поехать туда, куда захочу. Зачем мне жертвовать всем этим ради брака?
– И правда, зачем? – пробормотал он.
– Однако ты – совсем другое дело, – сказала она.
– Вот как? – прищурился он.
– Ты отлично знаешь, что так оно и есть. Ты сам сказал, что являешься последним в своем роду. Ты должен жениться и произвести на свет наследника. Готова поклясться, что в течение следующих нескольких лет ты найдешь милую, нетребовательную, послушную молодую девушку из хорошей семьи и с хорошим приданым, которая сделает твою семейную жизнь приятной и необременительной.
 
– Это звучит слишком расчетливо. – В его голосе чувствовалось некоторое возмущение, однако именно так он и планировал свою дальнейшую жизнь, хотя никогда не признался бы ей в этом.
– Возможно, но так устроен мир, в котором мы живем. Брак всегда подразумевает прежде всего обязанности и долг. – Она на мгновение задумалась. – Поэтому было бы практично выбирать супруга так же тщательно, как выбираешь что-нибудь на долгий срок.
– А как же любовь? Страсть? – сказал он, не подумав.
– Страсть мимолетна. А любовь… – Она как-то странно взглянула на него. – Значит, я ошибаюсь? Ты хочешь жениться по любви?
– Нет, наверное, нет. Ты меня неправильно поняла. – Он посмотрел ей в глаза и услышал слова, слетевшие со своих губ прежде, чем успел остановиться: – Это я уже сделал однажды.
Она улыбнулась:
– Я тоже.
Он снова поднялся.
– И это убедило тебя, что выходить замуж снова не следует?
– Я не вижу в этом необходимости. – Она пожала плечами. – Я верю, что судьба каждого предопределена, что она предначертана с самого его рождения. Я верю также, что каждый из нас предназначен одному-единственному человеку. Как две половинки единого целого. Родственные души, если угодно.
– И ты вышла замуж за родственную душу? – спросил он. Может быть, ему показалось, но она как будто помедлила, прежде чем решительно кивнуть:
– Да. А ты?
– В то время я тоже так думал. – Он тряхнул головой, криво усмехнувшись. – Но в то время я был таким болваном!
– Откровение о прошлом? – Она удивленно приподняла бровь. – Я и впрямь потрясена.
Он подошел ближе и обнял ее.
– Не удивляйся. Я плачу тебе откровенностью за то, что ты так много рассказала о себе.
Она обвила руками его шею.
– Вот как? Что именно ты узнал обо мне?
– Что ты практична даже в том, что касается подарков и страсти. Что ты склонна к приключениям. И веришь в судьбу. А самое главное, – он заглянул ей в глаза и улыбнулся, – это то, что ты находишь меня неотразимым.
– Неужели я это сказала?
– Сказала, не отпирайся. – Схватив Джудит в охапку, он понес ее к кровати. – И еще, что я заставляю подгибаться твои колени.
– Не может быть, чтобы я это говорила. – Он положил ее на постель, где она – вся в розовых оборочках и рюшечках – выглядела словно восхитительный десерт, предназначенный для гурманов.
Приподнявшись на локте, она взглянула на него:
– Мои колени в данный момент вполне устойчивы.
Сняв сорочку, он отбросил ее в сторону.
– Позволь усомниться в этом.
– И я вовсе не нахожу тебя неотразимым, – заявила она, хотя прерывистое дыхание и затуманившийся взгляд опровергали ее слова.
Расстегнув брюки, он позволил им упасть на пол. Ее взгляд скользнул по его телу и остановился на демонстрировавшем полную боевую готовность члене. Щеки ее заметно зарумянились. Он усмехнулся:
– Этому я тоже не верю.
Он медленно развязал поясок халата. У нее участилось дыхание, и она легла на спину. Он распахнул полы халата, и она вся предстала перед его взором. Он легонько провел пальцами по ее груди, и соски сразу же затвердели. Затем коснулся живота, заставив Джудит затаить дыхание. Его пальцы опустились ниже, оказались между ее бедрами. Джудит была так же готова принять его, как и он был готов войти.
Неожиданно Гидеон выпрямился и испустил нарочито тяжелый вздох.
– Ну что ж, если ты не считаешь меня неотразимым и твои колени даже не дрожат, то ты, очевидно, не хочешь…