Пятая жена миллионера (СИ)

— Я с вами! — поднялся Андрей.
— Я тоже! — встала и я. Муж строго посмотрел на меня:
— Нет, ты оставайся дома, так будет лучше.
— Чёрта с два, — я ухватилась за его локоть, давая понять, что не отпущу никуда одного. Разве можно пропустить момент освобождения Прасковьи?
— Вы оба оставайтесь дома, — Уваров спрятал телефон в карман и подошёл к двери: — Я задерживаю вашу бывшую жену, Кристину Котёночкину.
— А она тут при чём? — удивился Андрей. Я вздохнула:
— Да при том самом. Ты наивняк, Андрюша…
— Но это её брат, не она!
Я посмотрела на него так, что он смутился:
— Ну, не знаю. Зачем ей это?
— Миллион долларов на дороге не валяется, господин Ходорович, — вздохнул и Уваров.
— Не могу поверить, что Кристи…
— Пойдём, быстрее, — поторопила я его. — Иначе они без нас уедут!
Коля домчал нас до города, чуть ли не обгоняя полицейскую машину. Ехали те странно: сначала в старый город на Фонтанку, а потом свернули к порту. Андрей обнимал меня, а я держала его руки ладонями. Руки, которые дрожали. Я гладила их пальцами и думала, очень усиленно думала о хорошем.
Чем больше думаешь о хорошем, тем больше его притягиваешь… А Прасковье это сейчас очень нужно.
Всё произошло очень быстро.
Конечно, мы остановились за несколько домов и не видели почти ничего. Но Андрей заметил, как омоновец вынес из парадной девочку в спортивном костюме, выскочил из машины и бросился к ним. Я улыбнулась и медленно пошла в ту же сторону. Медленно — чтобы дать им возможность насладиться моментом встречи.
А потом из дверей вывели сложенного пополам мужчину в наручниках. Мой муж рванулся было к нему, но омоновец вовремя удержал его. И я вцепилась в Андрея с другой стороны. Брат Кристины — очень на неё похожий — только зыркнул презрительно, и его посадили в полицейскую машину, нагнув голову.
Уваров подошёл с медиком из Скорой:
— Надо, чтобы девочку осмотрели.
— Со мной всё хорошо! Не надо меня осматривать, — сразу встопорщилась Прасковья. — Я хочу домой!
— Малыш, не спорь! Так надо, — мягко осадил её Андрей. Я тоже вмешалась:
— Как ты себя чувствуешь, Пашка?
— Нормально! Домой хочу! Папочка, поехали домой!
— Хорошо, хорошо, солнышко моё! Спасибо вам, майор, спасибо за то, что нашли её так быстро!
Уваров кивнул и добавил:
— Вам придётся дать показания против Котёночкина и вашей бывшей жены.
— С удовольствием, — с мрачной решимостью в голосе ответил Андрей. — А пока мы поедем домой.
— Да, домой, — повторила я, взяла Прасковью за руку. — Домой.
Девочка сжала пальчиками мою ладонь и притянула её к себе.
  
Глава 15. Маленький подарок…
 
25 июня, Репино
— О, это было славное время, — сказал свёкор, сдвинув очки на лоб и щурясь на солнце, которое пробивалось через крону цветущей липы. Марта хмыкнула:
— Девяностые — это был кошмар! — и снова застучала по клавишам ноута.
— Нет, Марточка, ты не права, деточка. Девяностые — это было время охренительных возможностей.
— Александр Андреевич, — я изобразила невинную добродетель на лице, хотя мне хотелось смеяться. — Вы знаете такие слова?
— Полиночка, ты представить себе не можешь, какие слова я учу по ходу сбора матчасти!
— Так то матчасть, а то… Нет, я просто не думала, что вы можете так говорить.
— Мне тоже тогда казалось, что я ничего не могу, — со вздохом ответил свёкор, но на его лице появилась улыбка, вполне себе мечтательная и ностальгическая. — Ведь я работал над эпическим, как сейчас бы сказали, романом о жизни комсомольцев на строительстве БАМа!
— Да? Это так интересно! — ответила я. — Всегда любила читать исторические романы!
— Я его не окончил. Видишь ли, Полиночка, политика партии… кхм резко изменилась. К тому же союз писателей перестал давать нам льготы и пайки. И Тонечка вынуждена была пойти работать в коммерческую организацию простым бухгалтером… А потом у нас родился Андрей. Мне пришлось переквалифицироваться в дворника.
 
— Я же говорю — кошмар! — откликнулась Марта, не переставая печатать.
— Да, но потом я написал первую часть «Бурого» и получил огромный гонорар. Мне заказали продолжение, а Тонечку повысили до главбуха. И мы зажили хо-ро-шо! — заключил свёкор. Я нахмурилась:
— «Бурый»? я читала эту серию. У нас в библиотеке в интернате были такие маленькие книжечки…
— Покеты, да. Было несколько переизданий, — свёкор даже раздулся от гордости.
— Но фамилия автора не Ходорович, — удивилась я.
— Конечно, Полиночка! Ходорович — автор монументальных коммунистических романов, а «Бурого» написал никому не известный молодой писатель Андреев, — усмехнулся свёкор. — Ты будешь смеяться, но у меня в то время было три псевдонима.
— Деда, что такое всевдоним?
Стёпка с Прасковьей подобрались неожиданно, и пацан попытался незаметно украсть из корзинки булочку с корицей, но Марта шлёпнула его по руке:
— А ну! Брысь, воришка!
— Марта, ну ты чего? — укорила я её и дала детям по булочке. — Не всевдоним, а псевдоним, Прасковья.
— Псевдоним — это второе имя автора, когда он не хочет светить первое, — объяснил свёкор.
— А-а-а, ник, что ли? — догадалась девчонка. — А почему ты не светил первое имя, деда?
— Потому что бабушка, Тонечка, сказала: «А вдруг всё вернётся? И Ходорович снова сможет писать под своим именем, не испытывая стыда за всех этих Бурых и Ментов».
— «Мента» тоже вы написали? — я даже брови подняла от удивления. — Серьёзно?
— А ты читала? — спросила Прасковья. — А у нас дома есть эта книжка? Я тоже хочу почитать!
— Тебе ещё рано, — я щёлкнула её по носу. — Иди лучше почитай Ребекку! Как раз для твоего возраста!
— Фу, Ребекка какая-то, — разочарованно протянула девочка. — Я бы лучше про мента… Когда я вырасту, я стану полицейским. Полицейской… Как это называется?
— Сотрудницей МВД, — усмехнулся свёкор. — А ты знаешь, Полиночка, что Ребекка вначале должна была зваться Сесилией? Но я сказал Свете Паниной, с которой мы писали в соавторстве, что это очень мягкое имя. А героиня у нас девочка решительная и быстрая, резвая, порывистая. Замечаешь, что во всех этих именах есть буква «р»?
— Кр-р-уто, — ответила за меня Прасковья. — Деда, а я тоже р-р-решительная и р-р-резкая?
— Конечно! А ещё ты лаСКОВая и Практичная, — усмехнулся свёкор.
— А я? — взлез Стёпка.
— А ты, Степан, основательный, степенный и столп. Твоей будущей жене очень повезёт.
Парень засмущался, покраснел, но влезла Прасковья.
— У-у-у! У Стёпки-заклёпки будет везучая жена!
— Ну ты! — он полез драться, пришлось его удерживать со смехом:
— Стёпка, уймись, она же язва, ты же её знаешь! А ты, Пашка-какашка, не хихикай, потому что никто не знает, вдруг этой женой станешь ты!
Она уставилась на меня большими голубыми глазищами, поражённая этой неожиданной мыслью, а Марта фыркнула:
— Конечно, так Андрей и позволит Пашечке выйти замуж за какого-то Стёпку!
Я тут же вскинулась:
— Но ведь он сам женился на какой-то там Полинке! Не Средние Века сейчас, а Стёпка далеко пойдёт, я уверена!
— Господи-и, — протянула Марта, захлопнув крышку ноутбука. — Наивная ты, Полина, даже жалко тебя. Ладно, с вами не поработаешь, а мне роман финалить надо.
И она удалилась вглубь парка, шаркая кожаными тапками по опавшим иголкам. Я замерла. Что она знает, чего не знаю я?
— Стёпка, пошли, — заявила Прасковья, схватив друга за руку. — Поговорить надо. Наедине.
Они тоже сбрызнули, но уже в сторону озера. Я осталась с булочками и со свёкром. Тот был весь в своих мыслях, а я спросила нерешительно:
— Скажите, а что Марта имела в виду?
— Марта? А что она сказала? — очнулся Александр Андреевич.
— Почему Андрей на мне женился?
— Наверное, потому что влюбился в тебя, — свёкор пожал плечами. — Не слушай Марту, она ещё не простила Андрюшу за их развод.