Пятая жена миллионера (СИ)

И он вышел из офиса быстрым решительным шагом. Валентина улыбнулась мне, сделала большие интересные глаза и тоже скрылась.
Я откусила ещё от круассана и зажмурилась от пронзившего меня счастья. Как хорошо жить! Как хорошо, что у меня есть Андрей! Как хорошо, что скоро у нас родится ребёнок! Наконец-то у меня появится настоящая семья!
Телефон завибрировал в сумке, и я выхватила его, глянула на экран. Незнакомый номер. Кто бы это мог быть? Может, не отвечать? А вдруг Димас свой телефон раскокал? Потянула за зелёную иконку и осторожно спросила:
— Слушаю, кто это?
— Полина, это Стёпка! — ворвался мне в ухо взволнованный голос мальчишки. — Вы где?
— Я? — растерялась, обвела взглядом комнату офиса. — Я… А что случилось?
— Пашку похитили!
— Что?
— Пашку, говорю, похитили!
— Кто?
Задала вопрос и поняла — глупый. Лихорадочно соображая, что спросить, что происходит, как быть, ляпнула:
— Где?
— В посёлке! Мы с Пашкой ходили в магазин за конфетками, а потом… — Стёпка задыхался от волнения и тараторил, глотая слова: — Машина чёрная, схватили, а мы кричали, а меня толкнул, а Пашка так визжала, и всё, всё!
— Стоп, стоп, Степан! Ты где сейчас? Где твой папа? Кто-нибудь ещё видел эту машину?
— Я тут сижу, я боюсь домой идти! — дрожащим голосом ответил мальчик. — Они скажут, что это я виноват — я же потащил её в магазин… Если бы не потащил, её бы не украли!
Он шмыгнул носом и вдруг разревелся. Я представила его — маленького, одинокого на лавочке у дороги, испуганного — и взмолилась:
— Стёпочка, не плачь, пожалуйста! Зайчик, всё будет хорошо, ты ни в чём не виноват!
— А что мне делать? — всхлипнул пацан.
— Иди домой и скажи обо всём папе. Я сейчас же предупрежу папу Прасковьи! Он сделает всё, что надо. Хорошо?
— Хорошо, — вздохнул Стёпка. — Отключаюсь.
Блин.
Я посмотрела на погасший экран телефона и зажмурилась. Кошмар какой-то… Как же я скажу Андрею?
Он влетел в офис буквально через минуту, сунул мне влажный от дождя букет пионов и обнял:
— Полишка, ты не представляешь, как я счастлив! Давай это будет мальчик, договорились?
Я повертела букет в руке и положила его на стол. Не глядя в глаза мужу, сказала:
— Звонил Стёпка. Прасковью похитили.
— Что?
Когда мы ехали домой на вызванном такси, Андрея трясло. Я держала его за руку и чувствовала, как пальцы впиваются в мою кисть. Терпела. Жалела его. Мне было очень страшно за Прасковью. Неизвестно, что попросят похитители! Неизвестно, как они обращаются с девочкой! Хоть бы не тронули, хоть бы не сделали с ней ничего!
— Что они сказали? — в пятый раз спросил меня Андрей.
— Ничего. Я не знаю. Я говорила со Стёпкой, — в пятый раз ответила я ему, терпеливо и ласково, хотя мне хотелось плакать от жалости к мужу и к Прасковье.
— Стёпка… Вечно этот Стёпка! — Андрей стиснул зубы так, что я отчётливо услышала скрип. Сказала мягко:
— Он ни в чём не виноват. Он маленький мальчик, что он мог сделать?
— Полинка… Я боюсь.
Я обняла Андрея, прижала его голову к щеке и принялась гладить по волосам. Бедный мой, бедный… Бедная Прасковья! Да нафига все эти миллионы, если нельзя спокойно спать и вообще жить?!
— Но ведь они должны были сказать что-нибудь, — пробормотал Андрей. — Ну, что позвонят…
— Они позвонят, Андрюша, — успокаивающим голосом ответила я, пытаясь не показать своего волнения. — А ты, наверное, должен обратиться в полицию!
— Нет! Никакой полиции! — резко ответил он, выпрямляясь. — Я не хочу, чтобы мне прислали мою дочь… по частям!
— Хорошо, хорошо, — испугалась я. — Не надо полиции… Надо ждать. Они позвонят.
— А если не позвонят?
— Позвонят. Они всегда звонят.
— Откуда ты знаешь? — раздражённо спросил он. Я хотела обидеться, но передумала. Не надо. Ему страшно. Это просто защитная реакция…
— Всё будет хорошо, — пробормотала, просто обнимая его руку ладонями. Лёгкое пожатие пальцев. Он словно извинился.
Дома мы первым делом бросились на поиски Стёпки. Потеряв десяток минут, нашли мальчишку на кухне с чашкой какао в руках. Андрей схватил Стёпку за плечо и затряс:
 
— Где Пашка? Что вы с ней делали на улице одни? Отвечай!
— Я не… знаю! Мы за… конфетами… — икая, мальчик выпустил из рук чашку, и та покатилась по столу, оставляя за собой бежевый полумесяц. Варя всплеснула руками и бросилась за салфетками. Я же прикрикнула на мужа:
— Оставь Стёпку в покое! Он тоже пострадал!
— Где моя дочь? — рявкнул Андрей. Я обняла мальчика за плечи, желая защитить, и он прижался ко мне, спрятал лицо в рукаве и прогудел туда:
— Они её увезли куда-то…
— Кто это был? Ты их запомнил? Ты запомнил машину?
— Нет! — воскликнул мальчик, словно с вызовом. — Я не помню! Машина чёрная! Два мужика в чёрном! И у них такие штуки на мордах были… Ну, когда банки грабят…
— Чулки?
— Нет. Шапки вроде с глазами…
Андрей выпрямился, отпустил Стёпку, сказал сам себе:
— Что это за хуйня…
— Может быть, у тебя есть конкуренты? Ну, с твоим умным домом… — спросила я.
Андрей застыл, наморщив лоб, потом помотал головой:
— Да вроде нет. Вроде никто ничего…
И схватился за карман, вытащил неистово звонящий смартфон. Смотрел на него несколько секунд дикими глазами, потом принял вызов:
— Ходорович, слушаю.
Ещё шире открыл глаза и, отняв телефон от уха, включил громкую связь. Мы услышали гнусавый голос, какой обычно показывают в фильмах с похищениями, чтобы никто не узнал.
— Твоя дочь у нас. Нам нужен миллион долларов мелкими купюрами. Если позвонишь в полицию — получишь девку по кускам. Куда принести деньги, сообщу позже. Сиди на телефоне.
— Подождите! — закричал Андрей. — Я хочу удостовериться, что она жива!
В телефоне замолчали, послышался шорох, потом Прасковья сообщила почти спокойно:
— Папа, забери меня отсюда. Пожалуйста! Меня держат в…
Связь прервалась снова. Андрей сглотнул — я отчётливо увидела, как его кадык дёрнулся вверх-вниз. Потом снова послышался гнусавый голос:
— Без выкрутасов, понятно? Я позвоню.
Андрей открыл было рот, но в телефоне забились нервные гудки. Я прижала ладонь ко рту. Прасковья держится отлично, но внутренне, наверное, умирает от страха! Зайка, солнышко рыжее… Андрей раздул ноздри, выдохнул с шумом, потом аккуратно положил телефон на стол. Смотрел на чёрный экран пару секунд, как на огромного паука — как если бы телефон мог наброситься и укусить, закрыл глаза. Мне хотелось обнять мужа, утешить, дать ему немного уверенности в том, что всё пройдёт хорошо, но Андрей вдруг словно очнулся:
— Полина, позови всех в гостиную. Я хочу, чтобы все были на виду. Степан, извини, если я слишком сильно тебя…
— Ничего, — солидно ответил мальчик. — Я понимаю.
— Я свяжусь с управляющим банка. Ждите меня в гостиной.
Кивком обозначив, что я услышала и поняла, повела Стёпку в гостиную и усадила на диван:
— Подожди, я предупрежу Анфису.
Мальчик поймал меня за руку:
— Полина, скажите, ведь с Пашкой же всё будет хорошо?
Я погладила мальчика по светлым вихрушкам и вздохнула. Потом ответила:
— Да, всё будет хорошо! Надо только верить и посылать ей мысленно лучи нашего добра и удачи.
Зачем я рассказываю ребёнку сказки? Наверное, чтобы успокоить… И чтобы успокоиться немного самой. Решительно отвернувшись от Стёпки, пошла в кабинет к Анфисе, постучалась и вошла, не ожидая ответа. Женщина оторвалась от бумаг, которые просматривала, и спросила с улыбкой:
— Всё в порядке, Полина Владимировна?
— Нет, Анфиса, всё в полном беспорядке, — ответила. — Андрей просил собрать всех в гостиной. Пока не говорите никому, но Прасковью похитили.
— Что?! Как? Когда это случилось?
Она даже побелела, и я испугалась, что управляющей станет нехорошо. Но Анфиса справилась и встала, одёрнув юбку:
— Простите, я сейчас всех соберу. Бедная девочка… Бедный Андрей Александрович. Я сделаю чай на травах, чтобы он немного успокоился.