Топи и выси моего сердца. Дневник

На ногах с 7 утра. За рулем часов пять, но в пределах города. Стала плохо водить, теряюсь. Забирала документы, была в морге, видела покойника, похоронили, слышала наставления ангелического диакона, плакала немного у могилы (обещала не), переживала за маму, пугалась велосипедиста в ночи, странного, мамлеевского, видела уверенную луну, пакеты из-под мертвых. Видимо, это кровавые простыни. Бабушка умерла от потери крови, вызванной ковидом. В доме умерла.
Бабушка в молодости. Русская и очень красивая.
Вот оттого, наверное, мама неспокойна. Она видела смерть. Видимо, сама. Все. При ней. Но об этом не буду спрашивать. Пока что.
▪ ▪ ▪
На молитву нет решимости внутренней, хотя еще остается вера. Интересно, два раза жизнь меня подводила к тому, чтоб связать ее с Церковью. Два раза (в разной степени) примеривала на себя роль матушки. Один раз просто как теоретический проект в юности. Второй уже был, конечно, вообще строгим и полноценным, если бы я не стала вести себя так занудно, а абитуриент бы поступил в семинарию и, вместо тусовок с полными идиотами-товарищами, читал бы Оригена. Но что-то от этого всегда отталкивало.
Монашество? Не справлюсь. Ярости много. Необузданности. Необходимости быть в двух плоскостях, побега, жажды контрастности, безумия и неуравновешенности и, наверное, силы. Но что-то я сделаю.
 
 
О тебе, о тебе, о тебе,
 
Ничего, ничего обо мне!
 
В человеческой, темной судьбе
 
Ты – крылатый призыв к вышине.
 
 
 
Благородное сердце твое —
 
Словно герб отошедших времен.
 
Освящается им бытие
 
Всех земных, всех бескрылых племен.
 
 
 
Если звезды, ясны и горды,
 
Отвернутся от нашей земли,
 
У нее есть две лучших звезды:
 
Это – смелые очи твои. [189]
 
 
Мне нужен какой-нибудь крепкий человек-шкаф. Завтра съездить – решить ритуальные вопросики. Но у меня его нет, поэтому я сама стану человеком шкафом. Ни одного человека шкафа среди знакомых. Кого можно взять? Не знаю.
▪ ▪ ▪
Ритуальный спорт.
▪ ▪ ▪
Самое сложное в вере – постоянство. Ото льда к огню можно метаться, но вот держать все в едином регистре – регулярно молиться, ходить в Церковь и исповедоваться, даже когда считаешь, что незачем – это важнейшее. Надо пересматривать отношение к мирской жизни – так не пойдет дальше. На мне миссия молиться за моих близких, и может, моя одинокая тихая молитва кого-то сможет спасти. Меня уже нет – но кого-то!
Мы ждем Годо [190] Еще оказалось, что зимы. Еще оказалось, что конца света.
18 / 10
Так. Кажется, заболели мы все. Кстати, причину смерти «ковид» перестали писать. Статистика же важней. Мы ж победили корону! Ага.
 
Очень, очень, очень, очень, очень, устала.
▪ ▪ ▪
Снова говорила с диаконом. Спросила: «А если конец света, то зачем что-либо делать в духе семьи? Он сказал: «Нужно!» А потом спросила про ковид как наказание – он сказал, что праведные не боятся. Я ответила, глянув в сторону – «Я не праведная».
▪ ▪ ▪
Могильщики сегодня были красивые – вычерченные лица, острые.
19 / 10
У бабушки вся могила в еловых лапах. Больно в этом всем – потеря прошлого. Она была его хранителем – живым. Теперь больше хранителей нет. Смерть – это все-таки удар. Хотя и жизнь тоже.
▪ ▪ ▪
Сегодня утром я не узнала себя в зеркале. Интересно – встала и не узнала. Другие глаза, синяки под глазами, странная форма лица. И даже вес был на полтора кг больше, чем вчера (удивительные трансформации).
Сон был тоже беспокойный, и снова была символика темных царств.
▪ ▪ ▪
Мне кажется, или и правда, у меня за последнее время довольно много грустных событий? В груди – как какие-то птицы.
«Люди с депрессией могут испытывать тяжесть в груди из-за увеличения субъективно воспринимаемого стресса. Если вас часто посещают необъяснимые боли различных частей тела, сопровождающиеся чувством уныния, безнадежности, вины или бесполезности – вполне возможно, что у вас затяжная депрессия». [191]
Хоть бы свет появился среди темного. Буду готовиться к темному небу. И жить в нем. Но верить немножечко. И молиться. Если молился и все плохо, то не так обидно, когда не молился и все плохо.
Завтра – дисциплина. Уборка. Проработка вариантов больниц для отца. Ум и воля. И в четверг узнаем, болею ли я или нет.
Плитник немного уходит… периодом.
20 / 10
Нас с М. [192] задержали полицейские Дагестана. Еще мы танцевали с министрами. Смотрели на увядающий Каспий, он был бежевым, и кто-то даже купался, веселились, шутили. И вообще не знали, что один из нас умрет.
▪ ▪ ▪
Уууууу
▪ ▪ ▪
Современная правая мысль.
21 / 10
Так. У меня антитела и нет ковида. Уже на шаг лучше. Значит, все свои боли забываю, это нервное. И максимум внимания на родителей.
▪ ▪ ▪
У меня третья группа крови, резус положительный. Это запомните.
▪ ▪ ▪
Еще вчера было легче. А сейчас тяжелее. Просто черное пятно на все растягивается. Я вообще не говорю сейчас про эмоциональное. Только общее. Данное. Ковид – это явно био-оружие, и очень жесткое. Никогда не видела, чтобы так задевало. Помолитесь, пожалуйста, о здравии.
▪ ▪ ▪
Чтобы спасти людей, тут только полный локдаун. Да и то уже поздно. Надо было делать его сразу и закрывать страну. Полностью.
▪ ▪ ▪
Как человек может поменяться и повернуться другой стороной! Не люблю посредников. Не люблю.
▪ ▪ ▪
На улице очень теплый воздух и ветер. И вечер. Как будто бы тот вечер, который должен быть. Октябрь на нить ставит все. И кружит ветер и листья. И сердце болит. Нужно быть строгим. Практика предуготовления моего тела к смерти (йога) – медитация. Покой. Молитва. И радикальный поворот жизни.
▪ ▪ ▪
Я хочу делать добрые дела. Я недостаточно их делаю.
Я провозглашаю, что надо быть доброй и через пару минут уже злюсь. Я принимаю решение провести день волевым образом и через минуту уже совсем неволевая.
 
 
Черное молоко рассвета
 
мы пьем его… [193]