Цикл романов "Новый Михаил". Компиляцияю Книги 1-7 (СИ)

– В этом не может быть сомнений, Михаил Михайлович. Ни малейших. Какая ж война без развлечений?
На германских позициях вспухали клубы разноцветного дыма. Черные, желтые, сизые. Постепенно черный дым начинал преобладать, и мгла на горизонте приобретала грязно-угольный оттенок.
– Да уж, Михаил Михайлович. Воистину адская смесь – вдохнуть веселящего газа, потом слезоточивого, а потом блуждать в кромешной тьме, где ни зги не видать, среди таких же ослепших и опьяненных, натыкаясь друг на друга, на стенки окопов…
Химик пожал плечами.
– Ну, вряд ли у немцев там не было противогазов под рукой, но в первые секунд десять-двадцать многие вполне могли нахвататься.
– Не скажите, Михаил Михайлович, тут уж поверьте моему фронтовому опыту, когда ты сидишь в окопах и вокруг тебя начинаются разрываться химические боеприпасы, то двадцать секунд – это очень много, можно надышаться так, что больше уж и не доведется.
– Ну, это если хлор или иприт. Тут же ничего смертельного. Разве что в траншею можно упасть и шею свернуть. Или на штык товарища напороться. Хотя, действительно, немалая часть личного состава может попасть под действия закиси азота и, в зависимости от концентрации газа во вдыхаемом воздухе, может начать вести себя с разной степенью адекватности. Кто-то почувствует лишь легкое головокружение, кто-то сильную эйфорию, кто-то сядет и будет хихикать, а кто-то захочет вдохнуть еще и стянет противогаз или не станет его пытаться натянуть. Добавьте к этому снаряды третьей волны со слезоточивым газом, то…
– Так и представляю себе германца, который хихикает и заливается слезами.
– Ну, Сергей Леонидович, вы же понимаете, что там более сложное воздействие на организм. Там сейчас полно блюющих и, извините, обделавшихся, с опухшими глазами и распухшими лицами, которые, шатаясь, бродят там или сидят, забившись в щели. Впрочем, все это пустое. Вон и ракета сигнальная пошла.
Артобстрел позиций противника прекратился, и на поле боя двинулись силы русской бронетехники. Больше сотни пулеметных и пушечных броневиков на колесном ходу или с приводом Кегресса двигались вперед, сопровождаемые фортицами – выполненными из котлового железа металлическими коробами на колесах, в каждом из которых было по дюжине солдат, толкавших конструкцию впереди себя. При всей неуклюжести фортицы вполне успешно прикрывали экипаж от осколков снарядов и даже от пуль. К тому же вооруженные пулеметами «Мадсен» и ружьями-автоматами Федорова защищенные солдаты представляли собой достаточно мощную огневую силу. А в случае невозможности двигать бронекороб дальше на колесах, экипаж мог перенести его через препятствие вручную или дождаться прорыва заграждений броневиками.
Катили вперед и гусеничные бронеавтомобили с открытым сверху бронекузовом, в котором располагались минометы, обеспечивая огневое сопровождение наступающих порядков. Впрочем, для особо укрепленных позиций противника в составе строя двигались и пять новеньких танков ТРЗ-107 Рыбинского завода, 107-миллиметровые орудия которых могли сказать свое веское слово на участке наступления.
Под прикрытием брони двигались группы пехоты, внимательно следя за тем, чтобы к бронемашине не подобрался вражеский солдат с гранатой, и ожидая момента, когда расстояние до траншей противника позволит одним рывком ворваться во вражеские окопы.
Со стороны германских окопов доносилась беспорядочная жидкая стрельба, но не было понятно, стреляют ли немцы по приближающимся цепям русской армии или выстрелы стали следствием иной причины. Впрочем, вряд ли в сплошном дыму стрелки противника вообще видели цель. Так что самым опасным для наступающих был слепой огонь нескольких пулеметов, хаотично посылающих пули в сторону русских траншей.
Однако и наши пулеметы на броневиках не молчали, поддерживая беспокоящий огонь и ожидая того момента, когда ветер отгонит дым и сделает огневые точки противника различимыми. Пока же все спешили успеть сократить дистанцию до минимума, пока дым еще не позволял германцам бить прицельно.
 
Но ветер стих, и не было похоже, что он собирался очищать своим дыханием воздух над немецкими окопами, так что наступающие в противогазах русские ворвались в германские траншеи, видя лишь на несколько шагов вокруг себя, пытаясь не попасть по своим и разглядеть противника.
– Ты смотри, а ведь первую линию мы заняли!
Генерал Костевич хмыкнул.
– Как видите, Сергей Леонидович, презабавная химия, как вы изволили давеча выразиться, все-таки свою работу сделала. Но это лишь первая линия обороны, вряд ли дальше будет так просто. Эффект неожиданности утрачен, и наверняка там дальше почти все натянули противогазы, пока основному удару подвергалась первая линия. Так что вторая и третья линии могут быть куда более трудными.
Марков серьезно кивнул.
– Правда ваша, Михаил Михайлович. Но черный дым будет мешать немцам целиться.
– Как и нам.
– Согласен. Как и нам. Надеюсь, что к моменту, как в бой вступит Дикая дивизия, дым и газ рассеются, а броневики с танками сделают свою работу. Пока же вместо химических зарядов наша артиллерия будет обрабатывать германские позиции второй и третьей линий обычными снарядами.
Российское телеграфное агентство (РОСТА).
17 (30) августа 1917 года
Сегодня наши доблестные войска под командованием генерал-адъютанта Сергея Маркова нанесли мощный удар южнее города Двинск. В результате наша армия сумела прорвать фронт противника на глубину в 20 верст и соединилась с находившейся в окружении 38-й пехотной дивизией под командованием генерала Буковского!
В ознаменование столь славной победы отличившиеся в наступлении были представлены к государственным наградам, пожалованы дворянскими титулами, Высочайшим благоволением, досрочным производствам в чины и иными отличиями Российской империи.
Воздавая должное героизму и стойкости солдат и офицеров 38-й пехотной дивизии, которые долгие 28 дней сражались в полном окружении, отвлекая на себя значительные силы германской армии, Его Императорское Величество Государь Император Высочайше повелел пожаловать Михайловское (Геройское) Знамя 38-й пехотной дивизии, а также входящим в ее состав 149-му пехотному Черноморскому полку, 150-му пехотному Таманскому полку, 151-му пехотному Пятигорскому полку, 152-му пехотному Владикавказскому генерала Ермолова полку и 38-й артиллерийской бригаде с добавлением к их наименованием почетного имени «Двинский».
Командующий 38-й Геройской Двинской пехотной дивизией генерал-майор Александр Буковский пожалован титулом графа Российской империи и орденом Святого Архистратига Михаила IV степени с производством в чин генерал-лейтенанта с зачислением в Свиту Его Императорского Величества генерал-адъютантом.
Все солдаты и офицеры 38-й Геройской Двинской пехотной дивизии за беспримерный героизм, стойкость и мужество пожалованы «Осовецким крестом». Особо отличившиеся пожалованы личным и потомственным дворянством, награждены орденами, Георгиевскими крестами и медалями.
Чествуя мужество и героизм 38-й Геройской Двинской пехотной дивизии, Его Императорское Величество Государь Император Всероссийский Михаил Александрович Высочайше повелел: сегодня, 17 августа сего 1917 года, в десять часов вечера произвести по сто залпов праздничного салюта из артиллерийских орудий в столице империи городе Москве, а также в Петрограде, Константинополе, Кронштадте, Севастополе и Риге!
Россия чествует своих героев!
Из сообщения информационного агентства «Propper news». 31 августа 1917 года
По сообщениям очевидцев, многие из захваченных в плен под Двинском германских солдат были в ужасном психическом состоянии, выглядели ошеломленными, большинство жаловались на провалы в памяти и тошноту, а окружающие заметили признаки медвежьей болезни у основной массы германцев.
Германия обвинила Россию в использовании химического оружия, однако опрошенные нашим агентством эксперты по-прежнему не исключают применения русскими некоего психического оружия, подавляющего волю. Настораживает, так же как и в случае с Моонзундским феноменом, применение Россией снарядов с черным дымом и следующим за этим разгромом противника.