Цикл романов "Новый Михаил". Компиляцияю Книги 1-7 (СИ)

Терпи! Улыбайся! Эта улица когда-нибудь закончится! Всего-то семь километров со скоростью черепахи…
Позади были очень тяжелые дни перелета. Полная секретности поездка к месту нахождения «пустого» дирижабля, ночная погрузка на борт, затем утренний взлет и долгий-долгий полет куда-то далеко, за море, в сторону Египта. Заправка в Каире, где им всем строго-настрого запретили даже выглядывать в иллюминатор! А затем снова полет, уже над песками Аравии и горами Персии. Потом вновь горы, уже Кавказские, вновь море, на этот раз Каспийское. Снова заправка на военном аэродроме в обстановке полнейшей секретности. Правда, в этот раз им разрешили выйти из гондолы дирижабля и даже устроили небольшой пир, угостив совершенно экзотическими местными кушаньями. Принцесса толком там и не ела ничего, боясь незнакомых блюд и реакции желудка на незнакомую пищу.
Затем вновь долгий полет через всю Россию, которой, как и этой улице, казалось, нет конца и края.
У нее было ощущение, что она не пролетела все эти восемь тысяч километров по воздуху, а прошла своими собственными ногами, исходив свою крошечную каюту взад-вперед на протяжении всего их пути. Что ждет ее в России? О чем русский император думает сейчас? Если о ней, то что именно? Как он к ней относится? Будет ли их семейный союз хоть немного счастливым? Или это просто политический брак и она ему безразлична? Вопросы, сомнения…
В тот день, когда она получила от Михаила письмо с предложением, Иоланда долго размышляла над этим. Перечитывала ранние письма русского императора, смотрела на его фотографии и пыталась для себя решить, готова ли она связать свою жизнь с этим человеком. Да еще и не видя его вживую ни разу!
Особого выбора у нее на самом деле не было. Италия и Россия нуждались во взаимном укреплении союза, и династический брак был необходим как Савойскому дому, так и дому Романовых. Их свадьба была предопределена государственными интересами, и по большому счету ее мнение тут мало что решало.
Но Иоланду бросало в глубины сомнений оттого, что до самого последнего момента русский император так ни разу и не назвал ее по имени, ни разу не намекнул о том, как он к ней относится, и вообще любое его письмо можно понимать как угодно. Так что вполне возможно, что ее романтические фантазии не имеют под собой никакой основы и для Михаила есть лишь политика и государственные интересы.
Раньше она успокаивала себя тем, что дело это нескорое и как-то образуется. Идет война, когда она завершится – неизвестно. Но получив письмо с предложением руки и сердца, она поняла, что не будет никаких будущих встреч, прогулок под луной и прочего, что помогло бы ей понять и его отношение к ней, да и свои чувства к нему. Железная прагматичная логика государственных интересов была равнодушна к ее мечтам и надеждам. Надо решать. Решать здесь и сейчас. Не видя своего будущего мужа и зная о нем так мало.
А что тут еще можно решить?
Ее отцу и Италии был нужен этот брак.
Что ж, она королевской крови и всегда знала, что долг принцессы в том числе и в том, чтобы выйти замуж в интересах государства. И Россия тут далеко не худший вариант, а Михаил далеко не худший жених для нее. А любовь…
Слегка кружилась голова. Бессонная ночь, волнение, бурный прием, а она толком и не ела сегодня ничего. Ну какая может быть еда в такой ситуации? А вдруг ее укачает прямо в автомобиле на виду всего мира?
Новый взрыв восторга вокруг автомобиля. Сын Михаила встал и начал приветствовать собравшихся. Совсем еще ребенок! Но разве сама она намного его старше? У того же Георгия есть сестра, которой лишь на два года меньше, чем самой Иоланде. Чем ближайшие родственники различаются между собой? Лишь тем, что у них разные отцы? Один – император России, а второй лишь пианист и племянник одного из богатейших местных денежных мешков?
Площадь. Новый военный оркестр. Хор поет что-то про царя. Судя по всему, какая-то хвалебная верноподданническая ода.
Почему-то вспомнилась такая же радостная толпа в Таранто, и как из этой радостной толпы выбежал тот безумный бомбист. Взрыв, крики ужаса в черном дыму, визг и проклятия, бегущие куда-то люди, множество окровавленных тел на мостовой, истекающий кровью господин Жилин, только что прикрывший ее своим телом.
 
Иоланда невольно окинула взглядом встречающих, дома вокруг, окна, балконы. Да, метнуть бомбу в автомобиль можно без всякого труда, ширина улицы позволяет. Но Михаил спокоен, значит, меры безопасности приняты. Впрочем, наверняка тогда, на Пасху, все были уверены в безопасности, пока не произошел тот страшный взрыв на самой Красной площади.
Принцесса внутренне съежилась, понимая, что любой взмах руки над их головами может нести вовсе не яркую ленту или листовку, а самую настоящую бомбу, которая разорвет их тут на куски, как это случилось с теми несчастными там, в Таранто.
Новая тройка огромных аэропланов (или та же?) пронеслась над улицей, разбрасывая над головами собравшихся ленты и прочие конфетти. Чуть ли не с каждого балкона или чердака вместо бомб летели такие же конфетти и прочая мишура. Играли оркестры. Что-то пели хоры. Иоланде, несмотря на все свои занятия русской словесностью, далеко не всегда удавалось разобрать слова песен или смысл выкриков из толпы. Лишь приветливость в интонациях подсказывала, что ей все же рады, а не ругают ее как незваную гостью. И она улыбалась встречающим.
Было ли ей легко и радостно? Кто из ликующей толпы заглянул ее высочеству в глаза в эти мгновения? В ее душу?
Улыбка, приветственный взмах руки. Улыбка, приветственный взмах руки…
Фантасмагория…
Голова шла кругом, лицо болело, шея начинала затекать, руки просто налились свинцом и отяжелели так, что хотелось их опустить и не поднимать больше никогда.
И тут одна из листовок опустилась прямо в их машину. Принцесса, не меняя поворота головы, покосилась на русского императора, ожидая его реакции. Если он постарается незаметно (или даже заметно!) убрать эту бумажку от нее подальше, то она, разумеется, сделает вид, что ничего не заметила. Хотя, конечно, будет неприятно… Но Михаил вовсе не отреагировал на листовку, а Георгий даже радостно ее поднял и начал читать. Чему-то засмеявшись, мальчик совершенно по-свойски толкнул ее плечом в бок и сунул ей бумажку.
Улыбнувшись ему, Иоланда взяла из его рук листовку и прочитала, напрягая все свои знания русского языка:
«Встречай, Москва, невесту ГОСУДАРЯ!
ЕЕ КОРОЛЕВСКОЕ ВЫСОЧЕСТВО ПРИНЦЕССА ИОЛАНДА САВОЙСКАЯ ПРИБЫЛА В РОССИЙСКУЮ СТОЛИЦУ!
Вместе с невестой ГОСУДАРЯ на свадьбу и коронацию прибыли в Россию ЕГО КОРОЛЕВСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО НИКОЛА ПЕРВЫЙ, КОРОЛЬ ЧЕРНОГОРИИ, и ЕЕ КОРОЛЕВСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО МИЛЕНА, КОРОЛЕВА ЧЕРНОГОРИИ, наши добрые союзники и любимые дедушка с бабушкой невесты ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА ВСЕРОССИЙСКОГО МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА!
Гуляй, Москва! Гуляй, Россия! Празднуй помолвку ЦАРЯ!»
Да, быстро у них все. И хотя она официально все еще не невеста, этот факт, видимо, не слишком-то смущает местную Канцелярию двора и знаменитое русское Министерство информации.
Вообще же про господина Суворина и его министерство в Италии (и не только) ходили весьма противоречивые слухи. Ей даже приходилось слышать, что само это министерство на самом-то деле располагается в страшной Сухаревской башне, откуда и черпает свою поистине мистическую силу влияния на огромные массы людей. Иначе как объяснить то, что удалось русскому императору? Ведь газеты есть и в других странах, но лишь ему удалось просто волшебство, ведь иначе и не назовешь то, что происходит.
Вот аэропланы те же. С листовками и лентами. Ведь наверняка их остро не хватает на фронте. Но нет, Михаил счел их более полезными в глубоком тылу, где они вместо бомб разбрасывают листовки и праздничные ленты.
Иоланда вновь покосилась на хозяина торжественной встречи. Она наконец-то увидела его вживую. Ну и что? Проклятый протокол. Она уже почти час в его обществе, но за это время они не успели обменяться ни одним словом вне формальности и расписанного действа. Она едет. Ее везут. Везут куда-то туда. Что ждет ее? Каков он в реальной жизни, ее будущий супруг? Да, маркиз делла Торретта снабжал ее самыми подробными отчетами, но, во-первых, снабжал не так уж и часто, а во-вторых, маркиз был все же посланником ее отца и служил, естественно, в первую очередь, интересам короля и государства, а уж потом принцессе.