Цикл романов "Новый Михаил". Компиляцияю Книги 1-7 (СИ)
– Понятно. Что еще?
– Осложняется ситуация в Швейцарии. Федеральный совет принял решение ввести обязательную гражданскую службу, что вызвало массовые протесты по всей стране. Правительство обвиняют в узурпации власти и милитаризации всего государства. Объявлена генеральная забастовка в Швейцарии. Бастуют Цюрих, Базель, Берн, Шаффхаузен, Биль и Ла-Шо-де-Фон. Против 250 тысяч бастующих брошено 95 тысяч солдат. Войска применили силу. Много убитых и раненых. Швейцария охвачена смутой. В связи с этим Италия предложила швейцарским властям помощь в восстановлении порядка в виде частей карабинеров и войск итальянской армии.
– М-да. Вижу, моему царственному собрату очень понравилось восстанавливать везде порядок. Я так понимаю, он имеет в виду ввод войск в кантоны, заселенные преимущественно итальянцами, не так ли?
– Официально об этом не сообщается, но думаю, что так. И наверняка в Берне это понимают и постараются обойтись своими силами.
Киваю.
– Да, Сергей Николаевич. И было бы хорошо, чтобы, вдруг что, и сама Италия смогла бы обойтись своими силами.
БРИВ-ЛА-ГАЙАРД.
ФРАНЦУЗСКОЕ ГОСУДАРСТВО.
26 июня (9 июля) 1917 года
Белая армия входила в город. Очередной город, который сдался практически без боя. Будет ли так дальше или в окрестностях Бордо революционная братва все же даст бой? Кто знает!
Графу Игнатьеву не нравилась вся эта затея. Силы, которых и так остро не хватало, были поделены между двумя группами, одна из которых направлялась на Париж, другая же пыталась перехватить весь золотой запас Франции, направляясь в сторону Бордо.
И графу не нравилась эта идея, поскольку, вероятнее всего, сил не хватит ни на Париж, ни на золото, будь оно неладно…
ПАРИЖ. ФРАНЦУЗСКОЕ ГОСУДАРСТВО.
26 июня (9 июля) 1917 года
Тяжелый снаряд с грохотом разорвался, обратив в руины одну из башен старинного храма. Имперский комиссар Мостовский отнял от глаз бинокль и заметил Урядному:
– Да, если так дела пойдут дальше, и собор Парижской Богоматери разделит судьбу королевского собора в Реймсе.
Урядный пожал плечами:
– Не сумлевайтесь, ваше превосходительство. Так оно и будет.
Столица Франции пылала. Не успев занять центр города, немцы начали серьезную артиллерийскую подготовку, стараясь нанести Парижу наибольший ущерб. Снаряд за снарядом разрывались в самом сердце легендарного города, превращая красивейшие здания в руины и груду битого кирпича.
– Ваше превосходительство, ихний капитан пожаловал.
Мостовский бросил взгляд на входную дверь и кивком приветствовал французского офицера.
– Какие новости вы принесли?
Капитан первого ранга Дарлан хмуро пожал плечами.
– Артиллерийские склады взорваны, арсенал разграблен революционными бандами. Боюсь, что воевать мы можем только тем, что привезли с собой. А у нас, как вы знаете, острейшая нехватка снарядов, да и с патронами неважно. Сил крайне мало. Как я и предупреждал, затея с походом на Бордо выльется нам боком и сил на оборону Парижа нам не хватит. Сейчас вся надежда на то, что нам удастся сутки продержаться до подхода британцев. Я только что связывался с Орлеаном. Штаб заверил меня, что у англичан будут достаточные припасы. Так что нам предложено сутки продержаться. Продержаться, как всегда, любой ценой.
Мостовский кивнул и уточнил:
– Я полагаю, капитан Дарлан, что вы прибыли ко мне не только для того, чтобы проинформировать о безнадежном положении французских сил в городе?
– Разумеется, господин имперский комиссар. Я пришел задать вопрос – будут ли русские сражаться или нам рассчитывать только на свои силы?
Тот усмехнулся.
– Вы слышали выступление нашего императора по радио?
Дарлан покачал головой.
– Боюсь, что нет. Мне сейчас не до прослушивания радиопередач. Но мне в двух словах пересказали суть. Ваш царь объявил Германии ультиматум. Но срок действия его не истек, насколько я понимаю.
– Значит, вам не полностью передали суть. Еще одним безусловным требованием к Германии был отказ от оккупации Парижа. Но немцы в городе. А значит, Русский экспедиционный корпус будет сражаться.
Дарлан крепко пожал руку Мостовского.
– Благодарю вас, господин имперский комиссар. Мы с честью будем сражаться плечом к плечу.
– Безусловно. Только боюсь, что до прихода британцев от центра города останутся одни руины, ведь сил отодвинуть немцев от Парижа у нас нет.
И словно в подтверждение его слов, раздался возглас прапорщика Урядного:
– Глядите, ваше превосходительство!
Мостовский и Дарлан синхронно обернулись. Над крышей собора Парижской Богоматери поднимались языки пламени, а сильный ветер не оставлял сомнений в том, что потушить пожар не удастся. Да и кто будет тушить? Город бы удержать!
МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ.
ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО».
26 июня (9 июля) 1917 года
– Учитывая особую важность дела, на дирижабле была отправлена группа лучших дознавателей, которые провели следственные действия прямо во время обратного полета. Разумеется, по прибытии подключились следователи непосредственно столичного управления. И действия дали результат. Вот списки участников покушения и тех, кто готовил эту акцию. С ними все понятно. Но, государь, в процессе дознания всплыли некоторые факты. Более того, доклады о настроениях в высшем обществе. Позволю себе обратить внимание вашего величества на эти донесения.
Я просмотрел бумаги и лишь хмыкнул.
– Интересно. Продолжайте.
– Арест указанных лиц и их допрос без дозволения вашего величества невозможен. Лица эти чрезвычайно влиятельны, и их арест вызовет в обществе серьезный резонанс.
– Хорошо. Оставляйте бумаги. Я подумаю.
Батюшин склонил голову и передал мне папку.
МОСКВА. КРЕМЛЬ. ГЕОРГИЕВСКИЙ ЗАЛ.
26 июня (9 июля) 1917 года
Ханжонков кланялся восторженной публике. Это была самая необычная и одновременно самая небывалая его картина. Картина, которая не только сделает его еще более знаменитым, но и станет новым словом в мировом кинематографе. Еще бы! Даже представить себе тот объем новых решений и новых приемов, которые были воплощены в новой картине, было совершенно невозможно!
А актеры! Ни одного известного или профессионального актера не было задействовано в фильме! Вот уж действительно новое слово в кинематографе!
И как прозаически все начиналось! Два месяца назад он, Александр Алексеевич Ханжонков, был приглашен в Министерство информации на беседу с господином Сувориным. И если поначалу это вызвало некую настороженную ухмылку со стороны режиссера и владельца кинокомпании, то вот в процессе… Сказать о том, что мэтр Ханжонков вышел из строящегося здания министерства совершенно смущенным, это ничего не сказать, ибо разговор с господином Главноуправляющим министерства…
Александр Алексеевич всегда относился к государственным чиновникам с известной долей пренебрежения, ибо опыт подсказывал ему, что ничего, кроме раздутого самодурства, он там не сможет лицезреть. Но то, с чем он столкнулся в реальности, совершенно перевернуло все его представления о министерстве, в сферу интересов которого входил теперь и кинематограф.
Серьезные деньги на заказанный фильм. Серьезные ресурсы на его производство. Даже целый батальон Инженерно-строительного корпуса армии и тот был выделен в распоряжение съемочной группы. И эти солдаты с лопатой удивительным образом в кратчайший срок создали под Москвой полный антураж поля боя, со всеми полагающимися укреплениями, ходами, укрытиями, воронками от взрывов снарядов и прочего. Более того, Министерство обороны выделило для съемок требуемое количество солдат, вооружений, орудий всяких. Впервые в жизни Ханжонков не имел ни малейших проблем ни со съемочной площадкой, ни с реквизитом, ни со статистами. Даже прославленные времена работы над «Обороной Севастополя» выглядели лишь репетицией перед главной съемкой!