Цикл романов "Новый Михаил". Компиляцияю Книги 1-7 (СИ)

Батюшин поклонился с явным замешательством.
– Да, государь. Но смею напомнить, что членами подобных организаций являются довольно многие, в числе их есть и весьма могущественные и даже весьма титулованные лица.
– Я знаю. Но двум богам служить нельзя, Николай Степанович. Никак нельзя. Минимум, что я готов для них сделать, так это просто отстранить и уволить всех рядовых и пассивных членов подобных структур. Если же они реально замешаны в антигосударственной деятельности и не покаются, то каторга им гарантирована вне зависимости от титулов и происхождения. В этом вопросе нет и не может быть никаких компромиссов. В органах государственной власти и управления не будет масонов и прочих карбонариев. Равно как ни один государственный заказ не будет отдан членам тайных организаций. Вы лучше меня знаете ту роль, которую они играли в двух предыдущих заговорах, и о показаниях Рейли по данному вопросу. Пора навести порядок в этой сфере.
– Я понимаю, ваше величество. Но как бы не полыхнуло. Уж очень опасный противник. Слишком многие могущественные лица там состоят, так или иначе. В том числе и члены Императорской Фамилии. Вот, к примеру, военный министр вашего величества.
– Нет, Николай Степанович, напротив – сейчас лучшее время для подобной чистки. Ряды противников смешаны и расстроены, в их порядках царит растерянность, и пока каждый из них скорее сам по себе, чем член монолитной организации. Что касается военного министра и прочих высокопоставленных лиц, то пусть уж лучше они спишут все на моду, грехи молодости и прочий романтизм, который, словно черт, попутал их в этом деле, вступая в которое они ни словом, ни делом, ни мыслью своею не собирались причинять интересам государя и государства ни малейший вред и готовы искупить грехи молодости чистосердечным признанием и сотрудничеством с учрежденным его императорским величеством Высочайшим Следственным комитетом… Ну, и так далее. В общем, или они докажут мне свою верность и лояльность, или им не то что возле меня, а и вообще на государственной службе делать нечего. И мне нужны доказательства их верности, которые будут заключаться в показаниях и публичном отречении от членства в масонских ложах или других тайных обществах. Разумеется, с упоминанием информации о том, сколь сильно они помогли следствию в расследовании деятельности подобных организаций. Чтоб пути назад у них не было. Чтоб ходили по улице и оглядывались. В общем, готовьте бумагу.
– Слушаюсь, ваше величество.
– А что у нас с Госдумой? Мы готовы обеспечить беспроблемный созыв очередной сессии?
– Думаю, что да.
– А что с выборами нового председателя Госдумы вместо Родзянко?
Батюшин протянул мне папку.
– Вот, ваше величество, мои соображения на сей счет.
– Хорошо, Николай Степанович, я ознакомлюсь. Благодарю вас. Вы свободны.
Некоторое время я смотрел в закрывшуюся за Батюшиным дверь. Затем нажал под столом кнопку звонка. Появился мой личный адъютант генерал барон Врангель.
– Вот что, Николай Александрович. Срочно вызовите мне генерала Скалона.
Врангель щелкнул каблуками и испарился за дверью. А я открыл верхний ящик стола и вытащил папку с текущими делами.
Генерал Шошин представлял организацию и боевое расписание Инженерно-строительного корпуса Русской Императорской армии. Итак, двенадцать отдельных инженерно-строительных бригад, каждая из этих бригад должна иметь в своем составе двенадцать отдельных инженерно-строительных батальонов, а те, в свою очередь, должны состоять из специализированных отрядов, поделенных на рабочие бригады. Общая численность 150–170 тысяч человек.
Что ж, на самом деле комплектация всех этих инженерно-строительных частей и подразделений шла уже полным ходом. Причем главным источником личного состава стали запасные полки Петрограда и Москвы, в частности, те, кто не смог пройти отбор во внутреннюю стражу, но был недостаточно плох для прямой отправки на фронт. Также по всем фронтам шел набор мастеров строительных специальностей, которые могли возглавить бригады в Инженерно-строительном корпусе.
 
Так, а вот у нас и расклад, в котором расписаны места дислокации и задачи отдельных бригад. Итак, две бригады расширяют железнодорожную линию, которая связывает метрополию и Романов-на-Мурмане. Еще одна бригада работает непосредственно в этом северном городе, расширяя наш единственный незамерзающий океанский порт. А помня историю будущего и роль Мурманска, нет сомнений в целесообразности таких усилий.
Дальше, две бригады заняты подготовкой инфраструктуры наших будущих операций на территории Крыма и в Херсонской губернии. Две бригады прикомандированы к Москве, создавая железнодорожную инфраструктуру для Ходынки и Марфино, а также занимаясь строительством зданий под различные учреждения в Москве. Еще три бригады должны вгрызаться в землю, создавая линию укрепрайонов от Балтики и до Карпат, создавая узлы устойчивости войск во время возможного германского наступления. Еще одна бригада занимается обеспечением развития инфраструктуры, которая потребуется при переселении в Сибирь. А последняя бригада будет прикомандирована в распоряжение Министерства спасения в рамках подготовки к ожидаемой пандемии испанки.
Еще раз перечитав бумагу, я покачал головой. Романтизьм и профессионализм понятен, но я-то не из их теста. Что это за цифра – двенадцать? В любой уважающей себя адской конторе должно быть тринадцать бригад. Причем тринадцатая, которая по сложившейся русской суеверной традиции должна именоваться «особой», должна состоять из тринадцати особых отдельных батальонов. А комплектоваться они будут из зэков. Ну, или, как тут говорят, из приговоренных военным трибуналом. А самый-самый тринадцатый батальон должен вообще формироваться из приговоренных к казни, с тем, чтобы поручать им секретные работы и не париться потом вопросом сохранения тайны.
Внеся эти замечания в текст доклада, я взял новую бумагу. Постановления правительства. Первое – «Об усилении ответственности за дезертирство». Ответственность усилена до двадцати пяти лет каторжных работ, а при сопротивлении аресту до самого расстрела. Второе – «Об усилении ответственности за антигосударственную и антинародную деятельность». Кары аналогичные. Надо туда же добавить членство в масонских и тайных обществах. Делаю пометки. Дальше – «Об общих правилах содержания заключенных и ссыльных», которые унифицируют правила для уголовных и политических зэков. Единственное, что содержаться они должны раздельно. А так, каторга что так, что эдак. И никаких тебе вольных поселений. «Об усилении ответственности за повторные преступления» – все, кто судим второй раз, получают свой четвертак каторжных работ и запрет после окончания срока селиться где-либо, кроме территорий за Полярным кругом (кроме Кольского полуострова). И теперь осужденные в первый раз будут содержаться отдельно от рецидивистов.
Надо будет Глобачеву дать команду провести зачистку в городах, дабы выявить не завязавших с криминалом рецидивистов. И начать с Москвы. Пусть зачистят под ноль, даже если нет прямых доказательств, то хотя бы пусть огласят запрет на проживание в городах и селят не ближе Урала. С криминалом в городах, а в особенности в городах крупных, надо кончать.
Нет, разумеется, я в курсе традиционной концепции правоохранительных органов всех времен и народов по поводу того, что полиция должна контролировать преступный мир и иметь некий управляемый криминал. Но, как показывает практика, все это ведет к сращиванию полиции и бандитов, развитию коррупции и прочим перегибам. Так что – нет. Никаких рецидивистов в моих городах! Мне не нужна воровская романтика, на которой будут расти новые поколения. Мне проще их стрелять без суда и следствия. А еще лучше – отправлять в особые инженерно-строительные батальоны. Пусть поработают на благо государства и общества. А кто уйдет в отказ, того и расстрелять недолго. Прямо перед строем таких же осужденных. В назидание, так сказать.
«Об амнистии политических осужденных». Что ж, концепция предполагает право каждого осужденного по политическим статьям заявить об отказе от вооруженной и тайной борьбы с режимом и таких сразу настигнет всепрощающая Высочайшая амнистия. В рамках законных политических партий – ради бога, борись с режимом сколько хошь. А вот терроризм и прочие подпольные структуры влекут за собой законный четвертак каторжных работ. Есть подозрение, что за двадцать пять лет каторги либо осел сдохнет, либо ишак, либо оба.