Дорога к призванию. История русской студентки, которая мечтала увидеть Америку
Автобусы каждый раз меняются, то есть ты входишь не в тот же автобус, из которого вышел несколько минут назад. Нужно опять занять место и снова укладывать багаж.
Я была рада, что мой новый чернокожий друг не бросил меня, когда мы вышли из автобуса. Я решила, что буду держаться его, чтобы не пропустить очередную посадку.
В 7 утра глубокий женский голос из динамика медленно объявил:
«Монтгомери, Алабама – дверь номер 2; Монтгомери, Алабама – дверь номер 2». Я взяла свои сумки и сумку моего попутчика (он отошел) и заняла очередь к указанной двери.
Вокруг меня было много людей с большими сумками и уставшими глазами. Постоянно менять автобусы – действительно очень утомительно. Я чувствую себя так же. И еще я нервничаю по поводу работы во Флориде. Смогу ли я найти сразу две? Дима живет со своей девушкой, которую я никогда не видела. Надеюсь, мы с ней поладим.
Дверь открыли, и очередь постепенно начала двигаться вперед. Вернулся мой попутчик. Почему-то он показался мне немного странным. Ни разу не помог поднять мой тяжелый чемодан, постоянно, как будто случайно, пытался коснуться моей руки и старался всегда идти позади.
Когда мы зашли в автобус, там уже было много людей, и нам пришлось сесть раздельно. Теперь я села рядом с женщиной, похожей на китаянку. Она пыталась спать, укутавшись в коричневый плед.
Мы встретили новый день, 18 июля, в движущемся автобусе. Взошло солнце, и хотя на улице, похоже, было жарко, в автобусе стояла настоящая зима. Я мерзла даже в куртке. Люди были одеты по-зимнему, у некоторых даже были с собой одеяла. Наверное, это обычная ситуация для американских автобусов.
Ненавижу, когда холодно! Зимой на улице даже мысли в моей голове не хотят двигаться. Кажется, что кровь в венах замерзает, и все тело парализует. Все, чего я хочу в это время – сидеть в каком-нибудь теплом помещении с чашкой горячего чая, общаться с друзьями и просто ждать, когда придет весна. Можно будет вылезти из берлоги и снова обрести драгоценную свободу.
Мы остановились на 10 минут в Мобиле, в штате Алабама. На этот раз автобус менять не надо, но можно было выйти и немного размять одеревеневшее на неудобных креслах тело. Боковым зрением я увидела, что мой знакомый двигается по направлению к выходу. Это была его остановка. Он задержался возле меня и протянул визитную карточку.
– Позвони мне, если не поладишь с друзьями. У меня есть для тебя хорошая работа. Ты сможешь заработать очень много денег, – многообещающе произнес он с улыбкой.
– Спасибо, я позвоню, если что, – обрадовалась я. Это будет моим запасным вариантом.
– Надеюсь, скоро увидимся, – подмигнул он, выходя из автобуса.
Я посмотрела на визитку, почему-то на ней были следы красной помады. Когда буквы на карточке сложились в слова, у меня мгновенно вспотели ладони, шея напряглась, в горле появился комок, а испуганное сердце стало биться сильнее.
Я отклонилась назад на кресло и уставилась в потолок, пытаясь успокоиться и расслабиться. Перед глазами пронеслось много опасных сцен, но потом я подумала: «Может быть, это не то, о чем я думаю…»
Я повернулась к сидевшей рядом женщине и дрожащим голосом спросила:
– Тот мужчина дал мне визитку и сказал, что у него есть для меня работа, но я не очень понимаю, что написано на карте. Не могли бы мне помочь разобраться?
Она посмотрела на визитку и ее глаза резко округлились, плед упал на колени. Я все поняла без слов. Женщина начала нервно трясти рукой и говорить:
– Нет, нет, нет… опасность!
На этом куске картона было написано: «Эскорт сервис. Крег Б. Паттерсон, директор».
Сцена 9. АРОМАТ СКУКИ
Приехав в Форт Уолтон, я сидела внутри маленькой убогой автобусной станции и ждала Диму с Аней. Кроме меня и работника станции, здесь больше никого нет.
Здание было ну очень маленьким – размером в одну, среднего размера, жилую комнату с восьмью креслами. Если бы здесь собралось 9 человек, одному пришлось бы сидеть на полу.
Затхлый запах старости и грязи чувствовался довольно сильно. Общая туалетная комната для мальчиков и для девочек тоже не отличалась чистотой. Еще вчера я начала свое путешествие из огромной и чистой автобусной станции в Луисвилле. И где я теперь?
Когда мы подъезжали к этому месту, мне показалось, как будто я вернулась в свою деревню. Из окна автобуса я видела тракторы и маленькие невысокие дома. Я надеялась, что скоро пейзаж сменится, и Форт Уолтон окажется большим индустриальным городом. Мне не нравилось жить в деревне, казалось, будто я родилась не в том месте.
И теперь оказалось, что станция в Форт Уолтон – самая маленькая на всем пути. Значит, и город, в котором я оказалась, не мог быть большим. Я не могла найти работу в большом городе, теперь мне предстоит искать две работы в деревне.
За пару дней перед тем, как я уехала из Луисвилла, я случайно смыла свои контактные линзы в раковину. Когда это произошло, я очень расстроилась, но теперь была даже рада, что из-за плохого зрения не вижу всю грязь вокруг и могу убедить себя, что в этом городе не будет очень скучно. Я пыталась переключить внимание на океан, пальмы – то, что отличало Форт Уолтон от моей деревни, и не думать, что я совершила большую ошибку, уехав из города, где у меня была, по крайней мере, одна работа.
Скрип двери прервал мои грустные мысли, и в комнату вошла невысокая девушка с вьющимися светлыми волосами до плеч. Секундами позже я увидела Диму, высокого худого брюнета. Они оба одеты очень просто: сланцы, шорты и футболки.
В Воронеже все одеваются очень красиво, неважно куда идут. Если даже я шла за хлебом в соседний магазин, на мне обязательно был макияж и красивая одежда.
Сейчас я в стильной черной юбке по колено, обтягивающей красной блузке, туфлях на невысоком каблуке (обычно я ношу очень высокий каблук, но в дорогу решила надеть более удобную обувь). На моем лице не вечерний макияж, но ресницы накрашены (а как же!). Выгляжу не сногсшибательно после бессонной ночи в автобусе, но все же.
– How are you? – в шутку произнес Дима, притворяясь, будто после года жизни в Америке он стал американцем и забыл родной язык.
– I’m fine. Thanks! How are you? – я поняла, что он шутит, и тоже ответила ему по-английски.
– Это Аня, – продолжил он на русском.
– Приятно познакомиться! Вика, – представилась я.
– Как доехала? – Аня шустро продолжила разговор.
– Ты знаешь, поездка была интересной. Я встретила сутенера, который предложил мне работу. Со мной раньше такого не случалось, так что, это было что-то новенькое, – я старалась относиться к той ситуации с юмором.
Они оба замолчали, переглянулись, и Дима произнес:
– Многие американцы думают, что все русские девушки – проститутки. Это стереотип, но он тоже тебя коснется.
И Аня добавила:
– И твоя одежда… здесь лучше носить что-то попроще, если не хочешь, чтобы этот стереотип коснулся сильно. Я тоже скучаю по нормальной одежде и… так скучаю по России, – она грустно вздохнула и опустила голову.
– Пойдемте, поговорим дома, – Дима быстро сменил тему, поднял мой тяжелый чемодан, Аня опять улыбнулась, и мы вместе двинулись по направлению к выходу.
Их золотистый автомобиль вез нас в дом, который я буду называть своим в течение следующих 2,5 месяцев. Это трейлер на колесах с двумя маленькими (2 на 3 метра) комнатами, гостиной, небольшой кухней, и туалетом.
В комнате, в которой мне предстояло жить, раньше складывали грязную одежду. Теперь она была пустой. В правом углу располагалось маленькое окно с белыми жалюзи.
Дима принес мне старый надувной матрац. Он был проколот, но мог держать воздух в течение примерно 3 – 4 часов. Каждую ночь, перед тем как лечь спать, я надувала его, но каждое утро просыпалась где-то внутри него.
Визы Димы и Ани истекли прошлой осенью, но они решили остаться в США еще на год, чтобы заработать на покупку квартиры в Воронеже. Год уже почти прошел, но нужной суммы они не заработали.