Любовный треугольник (СИ)

- Будешь приезжать ко мне в гости. Два часа езды всего.
- Это так кажется, что близко, а на деле пока выкрою время… - отстранившись, заглядывает мне в глаза и поправляет волосы. Катя немного старше меня, поэтому относится, как к младшей сестре. То волосы поправит, то шарф заставит надеть на улице, то пирожками накормит. - Оль, ну ты, конечно, светишься вся. Я как будто на тебя эти дни впервые смотрю. Кто была та девочка, которую я знала, и кто эта?
- И то и это – я. Только сейчас очень счастливая я, - не скрывая улыбки, обнимаю её в ответ.
Последние дни я научилась улыбаться так, чтобы мне не было стыдно за свою улыбку, вызванную тем, что мы с Давидом вместе.
Раньше я даже этого делать себе не позволяла. Казалось, что не заслуживаю улыбок, связанных с ним.
- Так значит, ты говоришь, что Петя теперь свободен…
Рассмеявшись, отстраняюсь.
- Да.
- И ты ни капельки не будешь думать обо мне плохо, если я случайно появлюсь где-то неподалеку от него? – внимательно следит за моей реакцией.
- Я думаю, он оценит поддержку сейчас, Катерин.
Я знаю Катю полгода и могу с уверенностью сказать, что это чуткий и светлый человек. Она слегка полновата, от этого испытывает некоторые комплексы, совершенно напрасные, как по мне, потому что она очень красивая женщина, умеет одеваться, поддерживать разговор, да и книг читала столько, сколько мне даже не снилось. Начитанность Петр точно оценит, а там глядишь заглянет и глубже.
- Тогда рискну. Авось и мне кусочек счастья перепадёт.
- Ты заслуживаешь большого кусочка.
- Значит, буду хватать большой.
Мы смеёмся, пока я собираюсь. Накидываю пальто, беру сумку и в нетерпении выхожу из офиса.
Давид уже ждёт на парковке. Мигнув мне фарами, выходит на улицу, чтобы встретить.
Пока приближаюсь к нему, сердце прыгает по грудной клетке, как на батуте.
Видела его несколько часов назад, а ощущение, что прошла вечность.
- Привет, - подхватив меня за талию, приподнимает над землей и сразу глубоко целует.
Стадия, когда мы оба боялись лишним словом или движением спугнуть реальность, осталась в прошлом. Мой Давид вернулся и теперь щедро купает меня в своем горячем темпераменте, от которого у меня за секунду подкашиваются ноги и слабеют колени, будто мне снова восемнадцать.
- Привет, - отвечаю, когда спустя несколько минут, мои ноги снова касаются земли, - я вижу, ты соскучился.
- Съел всю твою помаду, - хрипло произносит, а я с улыбкой стираю остатки красного цвета с его губ и кожи вокруг рта.
Давид делает тоже самое с моими.
Да, я намеренно крашу снова красным… Хотя и без него Давид очень «голодный», но мне жутко нравится, как горят его глаза всякий раз, когда я утром стою перед зеркалом.
- Нужно купить такую съедобную, чтобы у тебя аллергия не началась.
Мы подходим к машине, он открывает для меня дверь.
- Вылечишь.
- Я?
- Ну, ты же аллерген.
Подумав, забираюсь на сиденье и мотаю головой.
- Тогда не буду лечить.
- Перейдёт в хроническую форму, - склоняется он, не закрывая дверь.
- Это плохо? – шутливо щурюсь я.
- Это тот самый случай, - приближает ко мне лицо, - когда готов нажраться аллергена, покрыться волдырями, но не отказаться от него.
Снова жадно впившись в мои губы, запускает мне в рот язык, наглядно демонстрируя то, о чем говорит.
Мгновенно подаюсь навстречу, потому что я тоже готова есть всю эту химию, не взирая на последствия.
Мы целуемся долго, нетерпеливо. Давид съезжает губами на мою шею, а я бесшумно стону от того, как идет кругом голова. Меня дугой выгибает, когда Давид ласкает кожу, проходится по ней языком и прикусывает губами. Постепенно отстраняется, а я, сжав его лицо ладонями, не пускаю. Ну, не могу я. День не видела.
И он похоже тоже, потому что уже через секунду сдается и впечатав меня затылком в кресло, мучительно сладко и долго терзает мой рот, пока внутри меня не начинает бушевать вулкан.
Внизу живота тянет, печёт, между нами разлетаются электрические нити…
- Мы так не уедем, - шепчу, уплывая в наше обоюдное сумасшествие.
 
- Плевать, - рычит Давид, смыкая пальцы на моей шее под волосами, - у тебя сегодня переночуем.
Собственно, так мы и делаем, хотя изначально собирались вечером отправиться в город.
Давид даже багажник уже коробками загрузил и всё заднее сиденье. Их так много, что передние сильно сдвинуты вперед, и если бы в другой ситуации мы могли в машине дорваться друг до друга, то сейчас это банально невозможно.
Поэтому, решив не терпеть два часа, мы едем ко мне и начиная с самого коридора, выпускаем на волю наш вулкан.
  
80 Давид
 
Выхожу на улицу и с необыкновенным ощущением смотрю на свою копию свидетельства о разводе. Последняя нить разорвана…
Следом за мной выходит Ани и точно также, как и я, глядит на свой экземпляр. Взгляд немного растерянный, будто не верит, что всё это происходит.
- Даже не верится… - озвучивает мои догадки.
Молча улыбаюсь. Этот документ, как нечто особенное, открывающее двери в новую для меня жизнь…
- Ты в порядке? – спрашиваю у Ани.
Встретившись со мной взглядом, кивает. Кладёт свидетельство в папку, и прячет его в сумку.
- Да, - отвечает довольно уверенно.
Мы оба знаем, что теперь она не пропадёт. Артуш никуда уезжать не собирается, как я и думал изначально. Внуков и дочку он не бросит. А Гаянэ и подавно. Всю прошлую неделю пока пацаны болели, она провела с ними.
Я рассказал Ани о том, что мы с Олей снова вместе. Она приняла эту новость достойно, спокойно и сдержанно. Даже сказала, что догадывалась, что так будет.
Накинув капюшон, Ани поднимает голову наверх. Снова сыпет снег. Последние пару недель зима вошла во вкус и наметает сугробы, добавляя работы коммунальщикам.
- Тебя подвезти? – киваю ей на машину, припаркованную у здания суда.
Отрицательно мотает головой.
- Нет, спасибо. Я пройтись хочу.
- Хорошо. Я тогда наберу тебя, когда возьму парней.
- Конечно. Гор уже очень ждёт.
Знаю. Младший скучает. Звоню ему часто, но уже тоже очень хочу увидеть. 
- Ладно, Ани, беги, не мерзни.
- Пока.
Подмигнув ей, дожидаюсь, когда она спустится по ступеням и делаю тоже самое.
Прохожу несколько шагов, а потом оборачиваюсь и окликаю её:
- Ани…
Обернувшись, встречается со мной взглядом. Карие глаза немного грустные.
Я знаю, что ей непросто. Для неё начинается тоже новый этап. И мне очень хочется, чтобы все у нее сложилось. 
- Ты же знаешь? - Кричу ей.
Чувствую потребность заверить в том, что всё у неё будет хорошо. Что после даже самого затяжного дождя выходит солнце. Даже для меня оно вышло.
- Знаю, - отвечает с лёгкой улыбкой.
Взгляд хоть и грустный, но не “убитый”, как раньше.
Я горжусь ею. Больше это не та потерянная в жизни девочка, которая не знала, как жить, оставшись одной. А еще благодарен за то, что она нашла в себе силы, а главное желание, двигаться дальше.
Все это я уже говорил ей. А сейчас ещё раз вкладываю в свой взгляд. Пусть знает, что поддержка у нее в моем лице будет всегда. 
И Ани, конечно, считывает все, что я транслирую.
Взгляд немного теплеет, а улыбка становится понимающей.
- И это тоже знаю, - кричит сквозь пелену снега, а потом складывает два пальца в виде телефона и прикладывает к уху, - Позвонишь.
Кивнув, наблюдаю за тем, как она уходит. 
Внутри рождается неуёмное чувство предвкушения. Внутренний мотор заводится и гонит меня к машине. Заезжают в цветочный, покупаю самый большой букет красных роз и еду в другой город. Из-за пробок время растягивается от двух часов до почти что трёх.
Поэтому, когда я вдавливают звонок в уже знакомую дверь, меня трясет от нетерпения.
Замок щелкает и наши с Олей взгляды схлестываются. Она знала, что сегодня развод, но лишний раз ничего не говорила и не спрашивала. Даже не звонила мне в течении дня. Только утром.